How do we know this is wrong?

Юнги хлопнул входной дверью и поспешно начал снимать с себя обувь и лёгкую ветровку, бросая ключи, которыми не пришлось воспользоваться, на маленькую тумбочку рядом. Знакомые две пары кед уже валялись на полу, как и знакомая связка ключей Шуги. Из глубины квартиры не доносились звуки, как и на кухне, и парень нахмурился, выпрямляясь. Так получилось, что сегодня ему поставили дополнительную пару, поэтому пришлось добираться до дома без компании брата. Он не особо любил такие дни, потому что был безумно жаден до каждой минуты, которую проводил с Шугой и Агустом. Это ощущалось странно, а ещё наталкивало на мысль, что так не должно быть. Кто-то назвал бы это привязанностью, а кто-то той самой «связью между близнецами», но Юнги знал, что все подобные доводы чушь собачья. Он просто влюблён в своих братьев, о большем и говорить незачем. Обычно в это время можно услышать приглушённые биты или сырой набросок, повторяющийся снова и снова, потому что Агуст пытается понять, что с ним не так; не то чтобы он был любителем делать свою работу в гостиной на диване, но временами на него накатывало неожиданное желание не сидеть в своей студии, заперевшись на три замка. Шуга же мог скрыться в ванной на несколько часов или делать домашнее задание под Eminem'a или Epic High, потому что именно музыка могла заглушить его трёхэтажный мат и недовольства. Все эти мелочи были в жизни каждого из них уже несколько лет, как они стали жить вместе. Юнги старается быть максимально тихим, когда шагает к проёму, ведущему в гостиную, и останавливается на месте, вцепляясь пальцами в деревяшку. Шуга сидит в углу дивана с запрокинутой головой и закрытыми глазами, а всё остальное пространство занимает Агуст, залезший на тесное пространство вместе с ногами. Его коленки притянуты к груди, а голова покоится на бёдрах брата, чья ладонь зарыта в блондинистые волосы и перебирают пряди невероятно медленно и лениво. Эту картину Юнги уже наблюдал не раз; был на месте Шуги, а чаще и на месте Агуста. Он прекрасно помнит, как прикосновения братьев отличаются друг от друга: самый старший предпочитает больше поглаживать кожу головы и массировать её, а Шуга пропускать волосы меж пальцев и наслаждаться, какие они мягкие и послушные. У каждого из них какая-то странная любовь к данному виду ласк, и Юнги помнит, как в детстве даже не мог уснуть без этого. Старшие нечасто позволяют себе такое, оставаясь наедине. Может быть, потому, что придерживаются глупой мысли, что им непозволительно, ведь это удел самых младших тонуть в любви и заботе, но, вообще-то, они не раз уже доказывали и обратное. Агуст любит держать Шугу за руки так же сильно, как и Юнги, а тот однажды признался, что не против получать комплименты и похвалу от братьев. В эти моменты нет никаких загонов по поводу старшинства или стыда за свои вкусы. И всё же, видеть этих двоих в таком положении: расслабленных, нежных и разморённых... Младший краснеет и сдерживает свою радостную реакцию. Он хочет присоединиться к ним, сесть на ковёр в ноги Шуги и положить свой подбородок на колено, совсем рядом с лицом Агуста, а потом приняться рассматривать знакомые и любимые черты лица. Может, когда-нибудь ему удастся не сдерживать порыв поцеловать того в щёку, нос или губы, а потом насладиться, как хён недовольно ворчит, но тянется за большим. Ему хотелось бы не быть загнанной в клетку птицей, пытающейся сломать эти прутья снова и снова, но выбора особого-то и нет. Братья любят его, и он их тоже. Безмерно, всепоглощающе и сильно. Юнги знает, что это взаимно, может видеть в каждом слове, действии, взгляде, прикосновении и улыбке, однако клетка никуда не исчезает, а губы так и не касаются чужих. Ещё никогда в жизни желаемое не было так близко и далеко одновременно. — Хён, — робко и тихо произносит парень, думая, что кто-нибудь из них уж точно не спит, и остаётся прав, когда Шуга медленно поднимает голову и открывает глаза. Его рука в чужих волосах не прекращает двигаться, а взгляд становится с каждой секундой осмысленнее. Он переводит его вниз, на макушку Агуста, и когда тот не реагирует, то смотрит снова на Юнги. — Хэй, — отвечает слегка хриплым голосом, и младший слаб перед таким братом. — Как прошёл день? — интересуется следом, не повышая громкость. Юнги улыбается и проходит в гостиную уже менее робко и неуверенно. — Я не так уж и устал, как предполагал перед новостью о ещё одной паре в расписании, — делится своими мыслями Мин, ступая по ковру и останавливаясь напротив близнеца. Тот отвечает на улыбку своей, слабой, но ласковой, и кивает. — Агуст-хён устал? Шуга снова смотрит на брата на своих коленях и пожимает плечами. — Он сказал, что соскучился, — тихо признаётся парень, и Юнги пытается не выглядеть безумно удивлённым. — Он стал менее загруженным в последние дни, ты и сам это заметил, да и спит побольше, почти не выходя из квартиры, но... — замолкает, поджимая губы, — почему-то всё равно соскучился. Юнги думает, что близнец тоже не понимает причину такого настроения у старшего, но вряд ли будет строить из себя недовольного. Это чудо, что Агуст освободился и стал ночевать дома, больше кушать и отдыхать, но причин скучать по братьям вообще нет. Они оба уходят рано утром в университет и редко задерживаются после него, не считая моментов, когда Чонгук тянет своего хёна в кафе, но всего лишь на часа два. Весь оставшийся день проводят дома, как и Агуст. Юнги чувствует себя эгоистом, когда испытывает какое-то удовлетворение от этой мысли. Хён скучал по ним и даже признался в этом. — И долго он так? — спрашивает, поглядывая на брата. — Чуть больше часа, — отвечает Шуга. — Пришёл ко мне, заявил, что хочет вздремнуть и забрался на диван, — с губ слетает смешок. — А он чертовски маленький для двух человек, — Юнги расплывается в улыбке и всё-таки опускается на пол. Агуст всегда выглядит безумно расслабленным, когда спит. Мешки под глазами уменьшились, губы слегка потрескавшиеся и с ранками, потому что всегда отдирает кожицу, а кожа блестит. Младший всегда говорил, что у хёна она жирная, и стоит начать ухаживать за ней. Пальцы Шуги с макушки спускаются ниже, задевая кончик раковины уха, и Юнги сдерживает порыв перехватить руку и сжать в своей. Странно. Неправильно. Глупо. Одни и те же слова крутятся в голове, иногда действительно помогая держать свои слова или руки при себе, но сейчас атмосфера кажется безумно приятной и комфортной. Парень хочет утонуть в этом уюте, тихом дыхании Агуста и пристальном взгляде Шуги, направленном на него. И становится уже не так важно, что тот подумает; Юнги поднимает руку и кладёт её на щёку спящего брата, ощущая тепло. Агуст остаётся таким же спокойным, как и до этого, а младший робко оглаживает подушечкой пальца кожу в уголке глаз. Чёрные ресницы тут же начинают дрожать, будто веки вот-вот поднимутся, но этого не происходит. Юнги выдыхает громко и облегчённо, уже более уверенно поглаживая чужую щёку, а когда поднимает взгляд и ловит Шуги, то нервно облизывает губы. Он ждёт любую реакцию: приподнятые или нахмуренные брови, миллион вопросов на дне зрачков, приоткрытый от удивления рот или сморщенный нос, выражающий неприязнь. Уголки губ приподняты, и это вся реакция, которую получает Юнги. Ни одного комментария и даже слова, как будто в его действиях нет и намёка на что-то небратское. Может, младший себе что-то навыдумывал и принял за реальность, либо для них троих такие ласковые и пропитанные любовью действия давно стали нормальными. Никто не видит, что в них есть что-то большее, поэтому и не задают лишних вопросов. А может, Шуга тот, кто смотрит на него понимающим взглядом по другой причине. И по той же причине не отдёргивает Юнги от своего занятия, прервав мечтательную улыбку. — Он скучал и по тебе, — звучит голос брата, и младший на выдохе беззвучно смеётся, сотрясаясь в плечах. — Я знаю, — отвечает через какое-то время, касаясь уголка губ Агуста, и благодарит Бога, что Шуга не может этого увидеть. — Я тоже скучал по вам, — признаётся следом и слышит удовлетворённое мычание. Старший больше ничего не говорит, предпочитая вместо этого наблюдать за Юнги, который полностью отвлёкся на своеобразное исследование чужого лица. Он поджимает губы, потому что допускает эгоистичную мысль, что тот мог бы на секунду и отвлечься, чтобы уделить ему внимание, но смотря на то, как брат улыбается, а глаза сверкают от счастья, Шуга только откидывает голову назад и прикрывает веки. И всё-таки Юнги сжимает его руку в своей некоторое время спустя.