chasing broken dreams

— Ты заслуживаешь всего мира! Чонгук не хотел настолько открыто показывать свои чувства, но Чимин должен знать. Должен понимать, насколько он ценен. Смущенный альфа отводит взгляд, застенчиво опуская голову, словно прячась от распахнутых глаз омеги. Тихое хихиканье заполняет пространство: робкое, с нотками веселья. Айдол нервничает и напрягается, хватаясь за руки Чимина. Эти милые, невероятно маленькие пальчики дарят полнейшее успокоение. Чонгук любит смотреть на них, играть с каждым: от большого до мизинца, — ровно так же, как сейчас. — Чонгук-и… Ты правда милый, — мягко, очень нежно шепчет Пак, и Чон поднимает глаза. — И как ты хочешь, чтобы я расслабился? — спрашивает альфа. Бабочки в диком танце наполняют его живот, особенно когда Чимин прикасается своим лбом к его. Закрывает глаза, теплым дыханием согревая губы Чонгука. Омега вряд ли знает, что творит с его самообладанием. Скорее всего, его это не волнует. Пак медленно наклоняет голову в бок. В этом движении нет ничего такого, что Чонгук не наблюдал раньше: так же его мать давала обнюхать себя. Хены тоже часто так делали, и он чувствовал их запах. Ласковый и заботливый. Здесь нет ничего особенного. Но это Чимин. Чимин: симпатичный и очаровательный, не доверяющий людям и не позволяющий подходить к себе близко. Сердце Чонгука заходится в рваном ритме, а ладони потеют. Особенный. — Это должно расслабить, да? Ну, то есть запах омеги, — бормочет он, а Чон ошалело смотрит перед собой, заставляя Пака покраснеть. Он нервно облизывает свои губы и водит руками по плечам альфы, не зная, куда можно их положить. — Я думал… И, конечно, Чимин прав. Чонгук проводит носом по железам омеги и проваливается в глубочайший сон. Сладкий запах притупляет чувства, и он ощущает себя парящим в облаках. Альфа внутри мурчит, желая пометить Пака, словно зависимый собственник. Но они — не пара. Между ними нет ничего, что давало бы Чонгуку право называть омегу своим, или чувствовать давление внизу живота, когда пальцы Чимина проходятся по его коже. Гладят нежно и невинно, не подозревая, какие жгучие следы оставляют на руках и груди альфы.

***

Если не обращать внимания на неловкие зажимания по ночам, дни проходят гладко, и вскоре Чимин обнаруживает, что не может представить себе утро и вечер без отца детей. Он просыпается под тихое хихиканье с восходом солнца. Валяется в постели, слушая игривое рычание и писк. Минджи верещит, потому что проиграла в игру, пока Минджу счастливо смеется и просит второй раунд. Чонгук гордо и самодовольно заявляет, что никто никогда не сможет его победить, потому что он потрясающий, вызывая вторую волну рычаний и писков. После громкого хлопка двери голос Юнги заполняет всю квартиру, крича, чтобы они заткнулись нахуй, потому что как, черт возьми, можно спать под такие возгласы, но, в конце концов, тоже втягивается в игру, пусть и продолжает жаловаться и ворчать. Когда Чимин встает и ползет на кухню, его встречает Джин, готовящий завтрак, и Минджи, помогающая ему. Она держит Юнги за руку и таскает за собой, словно он ее личный раб. Как бы то ни было, айдол слаб перед маленькой девочкой. Тем временем Хосок танцует под какую-то английскую песню на радио, Намджун сидит на столе, листая ленту в телефоне, а Чонгук и Минджу катаются по полу, мешая одновременно всем. — Доброе утро, — напевает Пак, молясь, чтобы эта идиллия отпечаталась на корке его мозга, потому что она идеальна: его дети счастливы. Наблюдая за ними, сердце переполняется любовью. Эхом раздаются несколько «добрых утра» в ответ, но самый младший альфа подскакивает, чтобы поприветствовать его теплыми объятиями. Он тянет Чимина к столу, усаживая на свои колени. Чонгук прижимается к спине омеги, заполняя свои легкие прекрасным запахом. — Чимин-и? — шепчет альфа, пока двойняшки надевают куртки и ботинки. Родители наблюдали за ними по привычке, но, услышав зов Чонгука, Пак бросает на него вопросительный взгляд. Тот топчется, и наклоняется ближе: — Не хочешь сходить куда-нибудь сегодня вечером? Я хочу тебе кое-что показать. В глазах омеги пролетает искра, на лице появляется ухмылка, а голос наполняется игривыми нотками. Слаще меда. — Ты хочешь сводить меня на ночное свидание, малыш? — увидев алые щеки айдола, Чимин хихикает. Милый и невинный, как всегда. Он слегка толкает плечом Чонгука, соединяя их мизинцы. — Шучу. Конечно, я пойду. Чимин хмурится, когда в кармане вибрирует телефон. — Пак Чимин-щи? — спрашивает высокий женский голос, и Пак кивает, сводя брови к переносице, одновременно одной рукой прибираясь на кухне. После, наконец, отвечает: — Да, это я. Женщина облегченно выдыхает. — Простите за столь внезапный звонок, речь идет о ваших детях…