Пусанская ведьма

       Чимин не мог осознать слишком долго. Отвечая односложно и путано Намджуну, выключая телефон, медленно оседая на диван, он все ещё не осознавал. Потому что в голове все никак не укладывалось, потому что поверить, принять было невообразимо сложно. Он не знал, как реагировать, как вести себя, не знал даже, что думать. В голове пустота абсолютная, в глазах ровно то же самое. Он сидел так не менее получаса, глупо пялясь в пространство перед собой, даже не фокусируя взгляд. Чимин переживал смерть близкого человека всего единожды, случилось это еще в детстве — умерла любимая бабушка, но то был совсем другой случай. Пак даже в свои четырнадцать отчетливо понимал, что рак однажды победит старую женщину и неизбежное случиться, он был готов тогда. Люди умирают, это нормально, так ведь и должно быть. Он видит это повсюду, общается с людьми, у которых боль в глазах, знает, что прямо сейчас это происходит повсеместно, но… Как смерть могла приключиться с ним? Они уже три года жили вместе, совсем недавно купили квартиру в Сеуле — городе мечты Хосока, жизнь налаживалась медленно, но все же налаживалась, и главное — они были вместе, они были счастливы по-настоящему, а что теперь? Пустота, холодное одиночество, Пусанская ведьма?.. У Чимина в голове все никак не укладывалось, как вообще могло подобное произойти. Простой дружелюбный парень, в жизни никому дорогу не переходивший, вдруг убит маньяком? Это не поддавалось никаким объяснениями, не укладывалось в установленный рамки и понятия. Абсурд, ошибка, сущий кошмар на яву.        Чимин не испытывал тоски или страданий, он вообще ничего не ощущал кроме леденящего душу шока. Сразу же появилась невидимая преграда, он четко осознавал, что не поверит, не примет его смерть как должное, пока собственными глазами не увидит тело. Это ошибка, кошмарная ошибка, стоившая Чимину душевного равновесия.        Пак собирался торопливо, по комнате слоняясь рассеянно, все с тем же пустым бесцветным взглядом. Он надел темные брюки, белую рубашку, трижды неправильно застегнув пуговицы, зачесал назад волосы, не взглянув даже в зеркало, накинул серое пальто. Весь мир вокруг словно застыл и обесцветился. Все выглядело тусклым и невзрачным, звуки доходили как сквозь толщу воды, двигалось все с поразительной заторможенностью — лифт опускался вдвое дольше обычного, номера этажей на экране сменялись лениво, словно нехотя, даже редкие машины проплывали мимо как неторопливые черепахи в темном океане. Чимин вызвал такси, с потерянным видом дожидаясь ответа, с оператором разговаривая тихо и глухо. Автомобиль подъехал серый и такой же невзрачный, это сам Пак утратил возможно различать цвета или весь мир вокруг потускнел внезапно?        — Ночной клуб «Эпифания», — сухо бросил Чимин, в зеркале заднего вида поймав серьезный взгляд водителя — кажется, уже весь город знал об убийстве несчастного бармена, и только сам Чимин отчаянно отказывался верить.        Они ехали словно целую вечность, но Паку и не хотелось добраться быстрее. Он смотрел в пасмурное серое небо, отраженное в окнах высоток, и в глубине души надеялся, что не приедет в злосчастный клуб никогда. Всеми фибрами души желал продлить свое отчаянное сомнение, до последнего не хотел видеть сочувствовавший взгляд Намджуна и главное — знакомого до боли тела с уродливой кровавой маской.        Чимин расплатился не глядя и вышел на улицу, не поблагодарив водителя. Привезли его аккурат ко входу в клуб — двухэтажному здание глубокого синего цвета, с необычной конструкцией, слегка расширявшийся к крыше и украшениями из темного стекла, имитировавшими грани черных кристаллов. Дорожку обрамляли подстриженные ровно кусты и невысокие фонари с мягким холодным светом. Вот только сегодня здесь было еще кое-что. С десяток людей в форме сновало по улице, безжалостно вытаптывая изумрудный газон, парковку занимали полицейские машины — работа уже шла полным ходом. Чимин вздохнул глубоко и шумно и подошел к дожидавшемуся его на пороге Намджуну.        Мужчина был в песочного цвета плаще и голубом свитере на рубашке. Светлые волосы наспех откинуты с лица, оно у Кима уставшее, вид слегка потрепанный — его внезапная новость тоже застала врасплох.        — Прости, что сообщил тебе такое… — зачем-то начал извиняться Намджун, но Чимин перебил его сразу же.        — Это Хосок? — тихо спросил Пак, глядя Киму в глаза проницательно, с блеклыми отголосками оставшейся еще почему-то надежды.        — Тело нашли под танцполом, — словно не слыша говорил Намджун, с тупой болью в сердце глядя на бледного от волнения Чимина.        — Это Хосок? — он спрашивал снова настойчиво, начиная притом медленно осознавать неизбежное.        — Чимин…        — Да ответь ты в конце концов! — несдержанно повысил голос Пак, стремительно утопая в отчаянии.        — Прости… Да, это он.        Чимин отпрянул от него, зажав рот ладонью. Защипало до боли глаза, он кривил лицо, зачем-то давя в себе острое желание разреветься. Внутри все словно внезапно схлопнулось, исчезло, оставив после себя гнетущую пустоту.        Хосок и правда мертв. Его больше нет…        Чимину впервые от мысли больно физически, он задыхался. Он ловил ртом воздух, вдыхал глубоко, но расслабления не получал, потому что это не воздуха ему сейчас так не хватало. Чимин отчаянно нуждался в ушедшем в миг тепле, в любви, которой он был окружен последние годы. Чимин нуждался в Хосоке, но судьба распорядилась иначе.        — Я не хотел, чтобы ты участвовал в расследовании, — честно сказал Намджун, с тревогой глядя на близкого к истерике Пака. — Но больше правда некому.        Чимин накрыл лицо ладонями, с силой растер, таким образом возвращая себя в реальность. Он всегда умел взять себя в руки, всегда мог уговорить самого себя собраться, как бы сложно не было. Это его работа, чувства потом.        — Я в порядке, — совсем неубедительно выдал Чимин, все еще беспорядочно бегая покрасневшими глазами по чему угодно, кроме лица Кима.        — Ты можешь приступить к допросам чуть позже, как будешь готов. Я организовал осмотр места преступления, но тебе обязательно нужно взглянуть, сам понимаешь.        — Да-да, знаю, — часто закивал Чимин. Он набрал полные легкие воздуха и шумно выдохнул, стараясь собраться.        — Идем? — осторожно спросил Намджун, глядя на Пака с таким отцовским сожалением, словно это его родной сын переживал сейчас известие о смерти близкого человека.        — Ага, — с напускной уверенностью кивнул Чимин и первым сделал шаг к двери.        Внутри клуба было непривычно светло — подобное заведение редко освещало что-нибудь кроме неоновых огней и встроенных в стены приглушённых ламп. По ушам не била оглушающая музыка, слух резали только голоса людей и другие сторонние звуки. Полиция сновала повсюду, но основная масса собралась около злополучного танцпола. Туда Чимин и направился уверенной походкой, в карманах пальто до побеления сжимая кулаки.        Пак увидел его сразу же, стоило лишь подойти. Тело тогда еще не тронули, пока что делали фотографии и осторожно вскрывали стеклянный пол. У Чимина ком встал в горле и снова защипало глаза, он до крови закусил губу, с трудом удерживая взгляд на теле. На теле горячо любимого человека, в смерть которого он наконец смог поверить. Чимин узнал Хосока моментально, несмотря на то, что лицо его было покрыто густым слоем его же крови, уже запекшейся темными корками. Его руки покоились на животе, удерживая изорванные края пропитанной кровью футболки. Это была его любимая белая футболка с радужными надписями, которую Хосок носил не снимая.        Чимин никогда не был брезгливым, но теперь с трудом сдерживал рвотные позывы при виде темной от крови ткани. Пак живо представлял вспоротый живот, упрятанный под грязной тряпкой, он понимал, что органы повреждены и собрана кровь. Он слишком много знал о работах Пусанской ведьмы, чтобы просто расстраиваться из-за смерти. Чимину повезло меньше других, ведь он знал, что Хосок был еще жив, когда ему вскрывали живот, он чувствовал, как острый предмет протыкает кожу, как чужие руки безжалостьно проникают внутрь, раскрывают рану. Он все это ощущал.        Он всего этого не заслужил!..        Хотелось кричать во все горло, хотелось подбегать к людям и рассказывать каждому, глядя прямо в глаза о том, как несправедлива эта жизнь. Как жесток этот убийца, что уносит жизни без разбора, словно для удовольствия, и каким хорошим был Хосок. Он дарил улыбку, он согревал по-настоящему, он был для Чимина всем. Так почему он теперь холодным трупом лежит в прокля́том клубе, навечно лишившись возможности улыбаться и дарить счастье этому миру? Почему именно он?!        Чимин выдохнул рвано, не отрывая взгляда он Хосока. На плечо легла тяжелая теплая ладонь Намджуна.        — Я могу дать тебе пару дней… — снова начал он.        — Подозреваемые, — перебил его Чимин, холодея моментально.        — Вообще никаких, — тихо ответил Намджун, — мы даже не знаем, ведьма это или просто подражатель. Пон Джиан сейчас в Миряне, мы уже проверили, она никак не могла быть здесь сегодня ночью.        Чимин медленно закивал — это ведь и так было очевидно. Как бы явно и часто не указывали улики на несчастную девушку, все в глубине души и так были уверены — она к делу непричастна. И пусть ведьмой неизвестного убийцу прозвали только лишь потому, что единственная подозреваемая была женщиной, пусть первые преступления так или иначе указывали на Джиан, это несомненно была не она. Тогда, более десяти лет назад, когда в трёх первых убийствах в Пусане явно обозначился почерк одного человека, он и начал подставлять эту девушку. Это был общепринятый факт.        — Следов взлома не обнаружено — у убийцы был ключ, — продолжал Намджун. — Еще рано утверждать, но уже могу предположить, что отпечатков мы не найдем — работал чертовски аккуратно. Орудие убийства ищут по округе, но опять же, надежды никакой.        — Остается только персонал опрашивать, — проговарил очевидное Чимин. — Я займусь этим после… после похорон, когда проведут тщательную экспертизу. С владельцем клуба уже говорили?        — Еще нет, зайдешь к нему сегодня?        — Да.        — Попробуй, надеюсь, он успокоился. Как только приехал, такого шума тут поднял. Говорит, что точно знает убийцу, но кажется, он просто на эмоциях.        — Как мне его найти? — сухо спросил Чимин, все еще неотрывно глядя на тело Хосока, к которому уже спустился судмедэксперт.        — Он у себя в кабинете на втором этаже. По той лестнице, потом по коридору направо, — махнул рукой Намджун. — Зовут Ким Сокджин.        — Хорошо, я пойду, — сказал Чимин, не сдвинувшись с места. Он еще долгую минуту смотрел на Хосока как в последний раз, затем с силой заставил себя отвернуться.        Пак быстро пошел к стеклянной лестнице под бесконечно сочувствующим взглядом Намджуна. Нужно было срочно отвлечься, завалить себя мыслями о работе и убийце — некогда скорбеть. Морщась от внезапной головной боли, Чимин поднялся на второй этаж, прошел по коридору и уперся в широкую темную дверь. Собравшись, постучал и вошел после приглашения. Это был небольшой кабинет со столом, шкафами и еще одной дверью. Девушка в белоснежной рубашке и широких черных брюках поприветствовала Чимина и, сразу же догадавшись, кем он является, проводила в кабинет босса. Пак кивнул миловидной брюнетке с идеальной прической и бесконечно учтивым взглядом, отчаянно давя из себя дружелюбие, прошел за вторую дверь. То был уже совсем другой кабинет — темная мебель, бордовые стены с большими картинами в вычурных рамках, кожаный диван, широкий стол с креслом с одной стороны и парой стульев с другой. За столом с бокалом красного вина сидел мужчина в классическом костюме мрачного темно-синего цвета. При виде Пака его красивое лицо исказилось в эмоциональном перевозбуждении — глаза расширились, брови изогнулись трагично, пухлые губы приоткрылись перед долгой тирадой.        — Ким Сокджин? Здравствуйте, — сдержанно поздоровался Чимин, подмечая все эти изменения и мысленно уже готовясь к неприятному разговору. Он подошел и опустился на стул без приглашения, на ходу доставая полицейское удостоверение.        — Здравствуйте, вы следователь? — зачем-то спросил Сокджин, и без того зная, кто к нему пришел. Он поднялся с кресла, оперся руками на стол, нависнув над Чимином. Тот в ответ молча кивнул и показал корочку.        — Хорошо, — сказал Сокджин, даже не взглянув на документ. — Очень хорошо. Я знаю, кто убийца.        — Давайте по порядку, — терпеливо попросил Чимин, быстро осознавая, что так не получится.        — Это Чон Чонгук, — словно неслыша выпалил Ким, моментально приобретая слегка чудаковатый вид. — Я точно знаю.        — Вы ведь понимаете, это не так работает, — спокойно говорил Пак, глядя на Сокджина снизу вверх. — Необходимы улики, железные доказательства, ваше слово ничего не значит без этого.        — Но я точно знаю! — Ким быстро выходил из себя, начиная бесконтрольно размахивать руками. —Арестуйте его!        — Вы видели своими глазами, как некий Чон Чонгук собственноручно расправился с… с жертвой? — Чимин выждал паузу, давая разгоряченному Сокджину время на размышления. — Вы можете это чем-либо подтвердить?        — Нет, но… Я точно знаю!..        — Этого недостаточно, вы ведь понимаете? Но я обязательно приму ваши слова к сведению и отнесусь к некому Чон Чонгуку с особым вниманием. Объясните для начала, кто он и почему вызывает у вас такие серьезные подозрения.        Сокджин шумно выдохнул через нос и опустился в кресло, делая большой глоток вина.        — Он мой главный конкурент. Вот уже сколько пытается забрать мой клуб! — его распирало от негодования, читавшегося в каждом слове.        — Хорошо, а с чего вы это взяли?        — Да он мне сам сколько раз предлагал, понимаете? Он здесь хорошо обосновался, заходит едва ли не каждый вечер, любые деловые встречи — так всегда у меня! Он тут как у себя дома, и вечно предлагает сделки свои! Он у меня у уже вот здесь сидит! — Сокджин провел рукой по горлу, в сердцах повышая голос.        — И вы считаете, он поэтому решился на убийство?        — Ну да, — кивнул Ким, словно это был очевидный факт.        — Пока что я не получил оснований задерживать этого человека, — вздохнул Чимин. — Но я обещаю, что поговорю с ним первостепенно. Как мне его найти?        — Я говорю, он постоянно здесь, заходите вечером.        — Хорошо.        Пак быстро задал рядовые вопросы из разряда «Где вы были в ночь убийства?» и «Кто сможет это подтвердить?», чем несомненно задел самолюбие Сокджина. Допрос ничего толком и не дал, кроме интуитивного ощущения, что сам Ким в убийстве не виновен. Не без облегчения закончив, Чимин собрался уходить.        — Следователь, я вас прошу, обратить внимание на Чона, он явно в этом замешан. Только такой как он способен на низость, подобную убийству уборщика…        — Бармена, — сквозь зубы выдавил Чимин, слишком сильно задетый брошенными бездумно словами.        — Ага… До свидания.        — Всего доброго.        На первом этаже картина уже успела поменяться, когда абсолютно убитый обстоятельствами Чимин вернулся с короткого допроса. Тело подняли из ниши, провели первичный осмотр и уже собирались увозить. Чимин с трудом заставил себя не смотреть и просто покинуть это злосчастное место. Он издалека кивнул Намджуну и быстро вышел на улицу, пряча лицо за воротом пальто.        Он вернулся домой, когда солнце уже поднялось и начало мягко подсвечивать серые тучи изнутри. Мир по-прежнему не желал обретать краски. Чимин сразу же зашел в магазин, он не запомнил, сколько денег выложил на спиртное, просто сгрёб всё в пакет и быстро ушел. В квартире скинул пальто на пол, закрыл плотными шторами окна и напился до беспамятства, чего не делал уже не вспомнить как долго.

***

       Он сидел на своем месте спокойно, целый день расплываясь в жуткой улыбке. Никто не узнает никогда, никто его не найдет ни за что на свете. Он убьет снова, кого угодно, как только пожелает. Это невообразимое чувство, оно будоражит лучше крепкого алкоголя, лучше секса, или любого наркотика. Описать невозможно, как кружится от удовольствия голова от одного лишь осознания — он так и останется безнаказанным. Приятно представлять, как в клубе снуют полицейские, как ломает голову назначенный следователь, как люди любуются его работой — маска в этот раз вышла особенно красивая. Он замечает, как дрожат от перевозбуждения пальцы, и хочет засмеяться в голос. Разве это не самое потрясающее чувство на свете?