Пусанская ведьма

       Следующие дни прошли словно в тумане. В голове отложились только лица, искажённые скорбью, соболезнования, лившиеся нескочаемым потоком, запах благовоний и портрет со знакомым лицом. Чимин устал кивать в знак благодарности, устал слышать отовсюду перешептывания и неприятные обсуждения деталей убийства всеми, кому не лень, устал говорить о Хосоке. Ему ужасно не нравилась эта глупая традиция вспоминать лучшие моменты жизни, улыбаться печально и натянуто, видеть слезы людей, которые усопшего толком и не знали. Многие и понятия не имели, с кем разговаривают, кто-то лишь догадывался, что Чимин является не кем иным как партнёром Хосока.        Чимин больше не мог находиться дома в одиночестве — его буквально разъедало изнутри, стоило войти в пустую и такую холодную теперь квартиру. Он ужинал в забегаловках, вечером забывался в бутылке чего-нибудь крепкого, засыпал быстро и беспробудно, утром мчался на работу. Дело об убийстве действительно могло отвлечь, перекинуть на себя внимание, если бы не было так тесно связано с потерей Чимина. Приходя на рабочее место, ломая голову над уликами и подозреваемыми, Пак неизбежно возвращался к кровавой маске.        На кладбище в тот день было пасмурно и холодно. Ветер хлестал беспощадно небольшую группу людей, собравшуюся на открытом пространстве. Эта темная масса тихо переговаривалась, отовсюду доносились всхлипы. Чимин держался поодаль, пряча лицо за воротом пальто, неопределенно глядя куда-то в сторону.        — Как ты, дорогой? — вместе с ветром тихо зашелестел над ухом голос, обхватили необычайно крепко тонкие руки. Маленькая женщина прижалась сзади, утыкаясь горячим лбом сыну в шею        Он не ответил. Сжал ее руку своей крепко и закрыл глаза, отчаянно отгоняя слезы. Чимин был ей безмерно благодарен, потому что знал — она его выбора не поддерживала никогда, обижалась долго, но теперь всё равно пришла. Он ценил это по-настоящему. Она хотела пожить с ним какое-то время, помочь справиться, но Чимин не разрешил почему-то, просто не смог пустить кого-то в свое горе.        Он так и остался в отдалении, когда гроб опустили в яму, когда сверху посыпались земля и быстро сформировался холм. Признаться, Чимин и вовсе не хотел появляться на кладбище в этот кошмарный день. Он никогда не понимал этих ритуалов, сам бы охотно выбрал кремацию, что каким-то неясным образом помогала быстрее отпустить. Но старым порядкам и настояниям матери Хосока перечить не получилось, и он махнул рукой безразлично — если всем этим людям так будет легче, пусть делают по-своему. Хосок мертв, ему теперь все равно. Как бы не хотелось людям прикрываться уважением к усопшему, все традиционные действия делались исключительно для них самих. Вот только Чимину все это не помогало совсем, лишь больше вгоняя в глубокую тоску.

***

       Он пришел в участок на следующий день, теперь уже официально приступив к расследованию. Намджун начал опрос персонала, но работа шла медленно — поговорить необходимо было с каждым, кто мог в ту ночь попасть в клуб, выкрав ключи, потому что убийца, очевидно, именно так и поступил.        — Ты как? Нормально? — первым делом спросил Ким, отрываясь от бумаг.        — Да… — отрешенно кивнул Чимин, скидывая с плеч промокшее пальто. — Что нового?        — Из хорошего — ничего, — пожал плечами Намджун, — оружие не нашли, следов никаких. Экспертиза показала только, что живот был вспорот тупым предметом, а кровь наносилась прямо руками, но в перчатках, конечно же. Также говорят, что подозреваемый явно мужчина, причем сильный — жертву сначала оглушил, затем протащил по танцполу и опустил вниз, не сбросил. Так что Пон Джиан может наконец вздохнуть спокойно.        Чимин задумчиво кивнул. Если не она, то кто тогда? За всю историю преступлений Пусанской ведьмы, особенно бушевавшей около пяти лет назад, подозреваемый так и не обнаружился. Давно ещё, при самых первых убийствах дороги рано или поздно приводили в девушке, проживавшей тогда в Пусане. Ее допрашивали несколько раз, проверяли всё тщательно и всякий раз ее вину доказать не представлялось возможным. Теперь же, когда Пусанская ведьма снова взялась за старое, эта девушка снова вышла сухой из воды, подтверждая свою невиновность.        Чимин не говорил с ней лично ни разу, видел только записи, но почему-то всегда был уверен — ее причастность к убийству была либо случайной, либо подставной. И потому теперь он даже в какой-то степени был спокоен за эту измученную судьбой женщину. Но с другой стороны — кроме нее за всю историю Пусанской ведьмы не было ни единого подозреваемого.        — Ты говорил с Сокджином? — Намджун своим вопросом выдернул Чимина из раздумий. Тот, опомнившись, пришел в себе, не сразу осознав услышанное.        — Да, — рассеянно ответил Пак, потирая ладонями лицо. Его одолевала сильная раздражимость — слишком громко говорили люди вокруг, слишком шумно работал принтер, слишком ярко светили белые лампы.        — И как?        — Ну… Он ведёт себя подозрительно, — задумавшись, ответил Чимин. — Говорит так, как будто собственными глазами видел, как Чон Чонгук расправляется с жертвой в его клубе. Серьёзно, Сокджин первым делом предложил мне арестовать его.        — Думаешь, и он мог подстроить? — хмурясь, протянул Намджун. — Какие мотивы?        — Этот Чонгук вот сколько уже пытается выкупить у него клуб. А Сокджин его даже выставить как посетителя не может, потому что тот платит втридорога, — усиленно воспроизводя в голове недавний разговор, рассказывал Чимин. — Я успел перекинуться парой слов с Чоном. Он тоже не лучше. Подозрения перекидывает на Сокджина, либо же просто забавляется. Ведёт себя как хозяин положения, и правда неприятный тип. Говорит, что был дома в ту ночь, но подтвердить может только его молодой человек.        — Интересно…        — Его тоже видел, но только мельком. Думаю, нужно основательно побеседовать. Пойму хоть, что эти двое из себя представляют.        — Ясно… — кивнул Намджун. Он потянулся за бумагами на краю стола, невесть как ориентируясь в серьезных завалах. — Из тех, кого пока удалось допросить… — он пробежался взглядом по фамилиям, — только секретарша Сокджина, О Сэна, имела доступ к ключам и соответственно ко всем дверям. Ну, официально ко многим, но фактически могла достать какой угодно ключ.        — Я ее видел, — перебил его Чимин. — Женщин мы отметаем сразу, но стоит обратить на нее внимание — вдруг сообщница, или просто что-нибудь слышала.        — Да… Также доступ к ключам имеют уборщики, но как выяснилось, в «Эпифании» за нормами следят ужасно. Нет четкого расписания уборок, знаем только, что последний персонал уходит из клуба не позднее трёх утра.        — Кто работал в тот день тоже неизвестно? — возмутился Чимин, тихо негодуя от халатности персонала.        — Нет, — качнул головой Намджун, — у главного менеджера в тот день заболела дочь, и она просто не вышла на работу. Попросила прикрыть перед начальством, чтобы не оформлять больничный, но Сокджину вряд-ли вообще есть дело до этого. Кто именно работал в тот день до закрытия, пока что выясняем.        — Понятно… А повара? Уборщики на кухне? Тоже ведь поздно должны уходить.        — Да, тут немного организованнее. После закрытия убираться остались в ту ночь двое — Юн Беёк и Квон Джиин. Девушка сразу же уехала на автобусе в Ильсан — билеты мы видели. Насчёт Беёка точно не известно. Живёт один, так что пока под вопросом.        — Хорошо, — задумчиво кинул Чимин, неосознанно кусая губы.        Больше Намджун ничего не мог сказать — все что известно было на данный момент, он выложил. Остаток дня провели за проверкой алиби уже опрошенного персонала, просмотром отчётов и попытками восстановить картину преступления. Пока они примерно представляли, что некий мужчина вернулся в клуб ночью, воспользовавшись ключами, или же остался внутри до закрытия. Хосока, вероятно, сначала оглушили, приблизительно во время, когда он собирался уходить домой. Уже гораздо позже, когда клуб опустел, убийца перенес тело к танцполу, вскрыл стеклянное покрытие, поместил в нишу свою жертву и совершил убийство. А потом просто покинул клуб, взяв с собой орудие убийства.        — Постой! — неожиданно вскрикнул Чимин, параллельно с работой обдумывая детали убийства. — Но если, он точно открыл дверь ключом, значит, один из этих ключей должен был пропасть. Конечно, мог быть дубликат, но тогда нужно узнать у Сокджина, не замечали он ли пропажу ключей раньше.        — А если не замечал, — продолжил его мысль Намджун, — значит, украл кто-то, имевший возможность незаметно взять ключ… Вот только, Сокджин не похож на человека, который тщательно следить хоть за чем-нибудь, помимо дел Чонгука.        — Есть такая проблема… — снова поморщился Чимин, возвращаясь к своим мыслям.        Зайдя в тупик, он начинал отвлекать себя предположениями. Что если убийца Сокджин или Чонгук. Кого-то ещё пока что он представить в этой роли не мог, но эти двое в картину убийства вписывались спокойно. У каждого находились и мотивы, и возможность к преступлению, так что Чимин ощущал лёгкое волнение. Потому что при таком раскладе дел нельзя было доверять ни тому ни другому.

***

       Он был на кладбище в тот день. Держался отдаленно, исподтишка поглядывая на темную толпу. Он видел стоявшего поодаль следователя Пака, мог даже разглядеть его хмурое лицо. Не видно было только самого Хосока, даже гроб закрывали люди. Его это даже радовало — не хотелось видеть снова это лицо без живописной маски. Он всегда считал свои работы прекрасными и злился на людей, что безжалостно его труды уничтожали. Расстраиваются из-за смерти близкого? Понятно. Но зачем уничтожать прекрасное?        Он не знал точно, зачем появился на похоронах. На своей памяти он посещал погребение убитых им людей всего пару раз, и то из интереса. Теперь же его больше привлекала не жертва, а сам следователь. Он ничего не выведывал и не подстраивал, он и знать не знал, что убитый им паренёк окажется другом полицейского. Просто убил для собственных целей, и вот какое совпадение получилось. Зато теперь фигура следователя стала внезапно довольно занятной. Интересно, как он смотрит на это совпадение? Принимает убийство на свой счёт? Боится, что так связался с Пусанской ведьмой?        Ему всегда было интересно, какого это, соперничать со следователем. Сам факт того, что именно он дёргает за ниточки в этой игре и управляет положением, вызывал ощутимый азарт и дьявольскую улыбку. Теперь, помимо реализации собственного плана и получения удовольствия от убийства, можно было к тому же развлечься.

***

       — Вы ушли с рабочего места как и всегда в девять вечера?        — Да.        — Директор Ким еще оставался, я правильно понял?        — Да, он часто задерживается…        — Это неважно. Дубликат ключей хранится у него в кабинете?        — Да…        — Скажите, не обратили ли вы случайно внимания, ключи были на месте? Если это запасной экземпляр, им редко пользуются?        — Откуда мне знать?        Чимин сощурился с подозрением, обратив внимание на острое возмущение.        — Вы заходите в кабинет часто, могли обратить внимание, — спокойно объяснил он, но девушку уже было не остановить.        — Они хранятся в столе, с чего вы взяли, что я могу знать об их исчезновении?!        — Но ведь знаете, что ключи именно в столе, — усмехнулся легкому смятению Пак.        — Разные были ситуации, — недовольно поморщилась Сэна, принимая обиженный вид.        — Я вас ни в чем не упрекаю, госпожа О, — холодно бросил Чимин, тщательно скрывая возникшую к этой девушке неприязнь. — Скажите, вам известно, почему в ночь убийства на месте не было охранника?        — Ночью его никогда здесь нет, — непонимающе поморщилась девушка, все еще дуя ярко алые губы в недовольстве.        — То есть ночью клуб остается абсолютно пустым? — слегка опешив, переспросио Чимин.        — Ну да, — пожала плечами Сэна, — здесь установлена сигналицация. Стоит кому-то подобраться, на уши встанет весь район и через две минуты приедут вооруженнын люди.        — Система отличная, но в ночь убийства что-то не сработала, — тихо бросил Чимин, мрачнея на глазах. — Значит, помимо ключа у убийцы имелся еще и код доступа?.. А кому этот код вообще известен?        — Охране и директору Киму, — ответила девушка, а на лице написано — лжет. Она и код точно знает.        — К вам вопросов больше нет, — махнул рукой Пак, устало потирая переносицу.        Убийство и правда могло оказаться делом рук Сокджина, но с другой стороны, из-за ужасной халатности работников и самого Кима, в клуб пробраться мог кто угодно. Даже болтливая секретарша, которая определенно слишком много знает, могла быть сообщницей или невольным информатором. Так или иначе, детали появлялись, но дело с мертвой точки не двигалось.        Целый день Чимин провел в клубе, ему выделили маленькую комнату на втором этаже и позволили вести здесь допросы. Так выходило быстрее и удобнее, потому что опрашивался весь персонал. Пак занимался самыми сомнительными личностями, начиная с секретарши. Девушка за получасовой разговор выдала только общую информацию и, сама того не желая, подтвердила, что знает многое, в частности все, связанное с Сокджином. Кто и когда к нему приходил, что говорил, с кем он запирался в кабинете, о чем говорил по телефону и многое многое другое. При этом причастности к убийству выявить не удалось, и Чимин пока что отпустил Сэну, все же решив не выпускать ее из поля зрения.        Следующей была опрошена Ю Джиин — девушка последней вышла из кухни в тот день. У нее самой было алиби — уехала в Ильсан ночью, билеты предоставила. В коротком разговоре Чимин выяснял о ее напарнике — Квон Беёк такой роскошью как алиби не обладал, и покинул клуб только со слов Джиин и охранника.        — Вы сразу же направились домой после смены? — спрашивал Чимин, взглядом сканируя сидевшего напротив Беёка.        — Я… гулял, — ответил мужчина, глядя на следователя с вызовом.        — Вы живёте один?        — Да, — тот резким движением взъерошил рыжие прямые волосы и опустил взгляд.        — Вы видели, как мисс Ю уехала на такси?        — Да… нет, она же… — смутился мужчина, вспоминая тот вечер.        — Да, — прервал его Чимин, — извините, за отнятое время. До свидания.        Беёк вышел с немного рассеянным видом, тихо попрощавшись. Затем Чимин говорил с охранником, закрывавшим в тот день клуб. Мужчина средних лет, уже опрашиваемый Намджуном и отхвативший выговор от Сокджина, сильно волновался и безостановочно божился, что проверил всё тщательно, запер все двери и включил сигнализацию как положено. Чимин видел искренность в его волнении, но всё же не мог списывать этого человека со счетов.        После к Паку зашла девушка лет тридцати, с короткими черными волосами и круглым заплаканным лицом. Вообще говоря, к Чимину сотрудники клуба приходили в не лучшем настроении. Как оказалось, всё они сначала побывали в кабинете Сокджина, выслушали тираду о безответственности и халатности. Чимин с Намджуном только безмолвно переглядывались — владелец клуба, кажется, совсем не хотел брать во внимание тот факт, что сам виноват в этом беспорядке.        Менеджеру досталось больше всех. Она фактически прогуляла рабочий день и, соответственно, была виновата в том, что полиции теперь приходилось вычислять персонал, работавший в тот день. Давя в себе слезы раскаяния, которые Чимина не сильно трогали, девушка всё же вспомнила и назвала трех уборщиков. Чимина больше всего интересовал парень, закрывавший смену, но тот просто напросто не пришел, попросив передать что ни за что не оторвётся от любимой работы. Тихо зверея от этого жуткого беспорядка, Пак быстро опросил двух девушек, что конечно же, ни к чему не привело.        Когда вторая вышла из комнаты, в дверь постучали — это тот парень все же соизволил оторваться от любимой работы. Чимин собрал в кулак силу воли, чтобы не выплеснуть на него свое негодование. Хотя, увидев его, быстро понял, что тому нет никакого дела до выговоров.        На пороге показался худощавый парень невысокого роста, с бледноватой кожей, отливавшейся синевой в темном помещении, и россыпью светло-серых мелированых волос. Одет он был, как и все работники — белый верх, черный низ, вот только обтягивающие джинсы изорваны на коленях, а белая футболка вся в надписях. В ушах проколы, на руках мелкие татуировки, на лице вызывающее выражение — бунтарский характер Чимин учуял сразу, и не сказать что это его порадовало.        — Мин Юнги? — уточнил Пак, спокойно глядя на парня.        — Ага, — бросил тот, заваливаясь на кожаный диван напротив следователя, закидывая ногу на ногу. Он соизволил даже выдернуть из одного уха наушник.        — Вас звали по-раньше, — абсолютно бесцветным тоном заметил Пак, испытывая раздражимость паренька. — Приходите когда вам вздумается?        — Я был занят, — бросил Мин, недовольно хмурясь.        — Ладно, — снова принял холоднокровный вид слелователь, — с работы вовремя уходите?        — Если вовремя, это три часа ночи, то да, вполне, — огрызнулся парень, нетерпеливо покачивая носком ботинка в воздухе.        — В день убийства вы закрывали смену. То, что вы ушли с рабочего места до закрытия, я и так знаю, мне важно другое, — Чимин снова собрал всю имевшую у него внимательность, анализируя поведение Юнги. — Перед уходом вы произвели осмотр всего помещения? Это ведь входит в ваши обязанности.        — Ну входит, — настороженно поморщился Мин.        — Значит, вы были абсолютно во всех комнатах клуба?        — Ну был…        — И не заметили ничего необычного?        — Вы думаете, я труп мог пропустить? — прыснул Юнги, заставляя Чимина недовольно поморщиться.        — Видимо, могли.        — Интересно, — присвистнул парень, — значит, бармена грохнули до закрытия?        Пак смерил его грозным взглядом, мысленно досчитал до десяти, глубоко вздохнули и, уговорив себя не поддаваться на явную провокацию, продолжил.        — Извини, но сейчас не об этом.        — О чем же мы тогда говорим? — не переставал паясничать Мин, уже начиная выводить из себя.        — Вы либо плохо смотрели, либо не смотрели вовсе…        — Либо же я сам убил Хо, — как ни в чем не бывало договорил парень, неопреденно махнув рукой, — тут что-то одно.        — Веди себя нормально, — холодно процедил Чимин, — я тебе не одноклассник, чтобы так со мной говорить.        Юнги на это лишь криво ухмыльнулся и вызывающе посмотрел Чимину в глаза.        — Если все же закрыть глаза на твою возможную беспечность, могу предположить, что ты все-таки не заходил в одно место, — быстро проговорил Чимин, на что Юнги нехотя кивнул.        — К господину Киму можно, только если сам он в кабинете.        Чимин недовольно качнул головой. Выходит, Сокджин в этой клубе трепетно относится только лишь к тому, что касается его прямым образом.        — Хорошо…        — Думаете, это он? — спросил Юнги, а у самого в глазах огоньки от азарта загорелись.        — Я ни о чем не думаю, только предполагаю на основе весомых улик, — отрезал Чимин.        — Скучный коп, — хмыкнул Юнги, поудобнее разваливаясь на диване.        — Я не… — зачем-то начал Чимин, но вовремя одернул себя от оправданий перед наглым пареньком. — Не буду скрывать, твоя персона вызывает у меня подозрения.        — А то, — охотно согласился Мин, — вы ведь даже не знаете, ушел ли я из клуба в тот день.        Чимин смерил его непонимающим взглядом. Какого черта вытворял этот парень, для него осталось загадкой.        — Зачем вы говорите это? — серьезно спросил Пак, искренне недоумевая.        — Люблю удивлять людей, — широко улыбнулся Юнги. — Да ладно, расслабься. Охранник подтвердит. Может я пойду уже? Работа не ждёт.        Чимин все ещё смотрел на него настороженно, от этого странного паренька впав в лёгкое оцепенение. Своеобразные люди всегда привлекали его в жизни, но не когда дело касалось работы, а подобные личности затрагивали преступление.        — Пока что я узнал всё, что хотел. Но будь готов к продолжению допроса, если в этом будет необходимость.        — Окей, — усмехнулся Юнги, подскакивая с места. — Чао.        Чимин просидел некоторое время в лёгком ступоре, не сразу позвав следующего на допрос. Мин Юнги умудрился плотно засесть в его мыслях, и то было не только его неопреденное положение в день убийства.