4
10 мая 2020 г., 19:05
Когда машина остановилась у нужной кофейни, Чонгук не торопился выходить. Он заглушил двигатель, бегло оглядывая оживленную улицу, меж мчащимися с громким шумом машинами высматривая знакомую фигуру. Пунктуальный следователь уже стоял перед входом, пряча руки в карманах светлого пальто. Лицо хмурое, как и при первой встрече, он уже выглядел недовольным и молча негодовал из-за опоздания. Чонгук хмыкнул безразлично, оборачиваясь к пассажирскому месту и подставляя губы с довольной полуулыбкой для поцелуя. Озвучивать свою просьбу вслух не было никакой необходимости, Тэхен и так понимал без слов любое его пожелание, за годы совместной жизни выучив все повадки своего мужчины досканально. Он потянулся к Чонгуку, рукой опираясь на крепкое бедро, сжимая и поглаживая ненавязчиво, под пальцами ощущая резкое сокращение мышц. У Чона внутри все переворачивалось от ощущения этих невероятный горячих губ на своих, от длинных пальцев, крепко сжимавших ногу, касавшихся внутренней стороны бедер сквозь ткань тесных классических брюк. Тэхен всегда целовался с чувством, играя языком, прикусывая губы, отстраняясь издевательски и снова возвращаясь. От ухмылки на его пухлых губах, от игривого взгляда из-под опущенных ресниц, становилось нестерпимо жарко и чаще всего тошно от невозможности в полной мере насладиться всем этим.
— Мне нужно идти, — с низким стоном выдохнул Тэхен, возвращаясь на свое место, оставляя Чонгука в нескрываемом недовольстве. Он отстегнул ремень и вышел из машины, обходя ее спереди, чтобы перейти через дорогу.
— Ну подожди, — недовольно протянул Чонгук, выходя со своей стороны и перехватывая парня за талию, притягивая, не давая уйти. Он развернул к себе не особо сопротивлявшегося Тэхена, просунул руку под растегнутый темный пиджак огромных размеров, пальцами пробежался по позвонкам, выступавшим на спине сквозь тонкую ткань водолаки.
— Видишь того парня через дорогу? — отрываясь от очередного поцелуя тихо спросил Тэхен. — Кажется, это следователь, с которым у меня встреча.
— Он что на нас смотрит? — в шутку возмутился Чонгук, прижимаясь к Тэхену всем телом, чуть разворачивая к машине, чтобы не давать шансов улизнуть. — Извращенец…
У Тэхена от шумного смешка и теплого дыхания в районе шеи мурашки по всему телу побежали. Он почувствовал, как чужие пальцы осторожно заправили прядь отросших черные волос за ухо, а губы невесомо коснулись скулы. Чонгук задевал кончиком носа чувствительную кожу, выводя отрывистые узоры, заставляя непроизвольно вздрагивать от щекотки. Тэхен обнял его ещё раз за шею, вдыхая аромат знакомого парфюма, затерявшийся в коротких волосах. Затем опустился, обхватывая лицо руками, пальцами очерчивая линию скул, и еще раз поцеловал.
— Я пойду, — не без сожаления сказал Тэхен.
— Давай, — кивнул Чонгук, нехотя выпуская Кима из своих объятий. — Тебя забрать потом?
— Нет, сам доберусь. Не отвлекайся.
Махнув рукой на прощание, он перешел дорогу, провожаемый полным обожания взглядом. Тэхен как мог старался стереть с лица блаженную улыбку, чтобы не нервировать лишний раз хмурого следователя, явно не довольного из-за опоздания и развернувшейся перед ним сцены.
— Следователь Пак, — вместо приветствия кивнул Ким, подходя к Чимину.
— Ким Тэхен, — кивнул в ответ тот и вместе они зашли в кофейню.
Над головой тонко зазвенели колокольчики, висевшие на двери, в кофейне с утра было непривычно тихо и свободно. Свет заливал помещение через широкие панорамные окна, красные кожаные диванчики нагревались под палящим солнцем, блестели начищенные столы. Чимин и Тэхен заняли столик в углу, в отдалении от редких посетителей, у подошедшей тут же официантки заказали зеленый чай и латте. В первые минуты повисло недолгое молчание.
— С чего вдруг допрос в таком месте? — поинтересовался Тэхен, своей дружелюбной улыбкой разряжая обстановку.
— Это не совсем допрос, — ответил Чимин, — и тут просто спокойнее.
— Не любите клубы?
— Это мягко сказано, — усмехнулся Пак, немного оттаивая. Непринужденный разговор с незнакомым человеком был для него такой редкостью, что становилось даже как-то не по себе и хотелось как можно скорее перейти к вопросам.
— Шум сбивает с настроя, темнота клонит ко сну, а люди отвлекают, — с пониманием закивал Тэхен, — но в этом все равно что-то есть.
Чимин лишь неловко улыбнулся, не зная, что ответить заинтересованному взгляду. Он сцепил руки в замок на столе, нервно поигрывая пальцами.
— Вы хотите поговорить о Чонгуке? — сам наконец спросил Тэхен, так и не сумев найти подход к хмурому следователю.
— Да. Это не допрос, имейте ввиду. Я просто хочу узнать некоторые детали.
— Хорошо.
— Итак для начала… В каких отношениях состоят Чонгук и Сокджин?
— Именно в таких, какими вы их видите со стороны, — невесело усмехнулся Тэхен. — Они конкуренты.
— Ясно, — кивнул Чимин, сосредоточенно хмурясь. — Что насчет «Эпифании»? Они, видно, оба в этот клуб вцепились крепко.
Тэхен вздохнул с легким недовольством, откинулся на спинку дивана. Он, очевидно, не имел привычки испытывать неприязнь к незнакомым людям, но сама ситуация располагала. Тэхену по понятным причинам не нравилось говорить о своем мужчине, как о потенциальном подозреваемом и особенно осознавать, что его защита мало поможет.
— Чонгук уже очень давно желает приобрести этот клуб, а Сокджин никак не соглашается. В этой истории, в общем-то, ничего интересного.
— Историй таких и правда не мало, вот только далеко не каждая может похвастаться убийством. К тому же соперники особенно злостные, друг друга чуть ли не серийными убийцами считают.
— Понимаете в чем дело… — проговорил Тэхен, тщательно подбирая слова. — Конечно, я не могу не защищать Чонгука в этой ситуации, но Сокджин на самом деле не прав. Он не хочет продавать клуб вот сколько уже, причем никак это не оправдывая.
— Почему же Чонгук привязался к «Эпифании»?
— Место роскошное, ему бы только дельного владельца, а Сокджина таковым не назовешь, — не сдержавшись бросил Тэхен, приобнимая себя за плечи.
— Это здесь причем? — нахмурился Чимин, делая глоток теплого латте, уже принесённого официанткой.
— Ну как? Вы ведь сами видели какой бардак он устроил, — Тэхен говорил довольно спокойно, но сам, кажется, тихо негодовал, затрагивая наболевшую тему. Вероятно, их с Чонгуком вся эта ситуация сильно злила, но сделать они пока что мало что могли. — Понимаете, Сокджин неопытный управленец. Он клуб-то купил на родительские деньги, вот и вцепился в него, потому что большего сделать не сможет.
— Давайте без оскорблений, — прервал его Чимин, на самом же деле осознавая справедливость его категоричных высказываний.
— А Чонгук свое состояние с нуля сколотил, — продолжал Тэхен, настойчиво заглядывая следователю в глаза. — У него есть опыт в таких делах и желание развиваться в сфере. Он предлагает хорошие деньги за это заведение, но Сокджин все равно упирается.
— Его можно понять…
— Конечно, — охотно согласился Тэхен, — до тех пор, пока он не начал обвинять Чонгука в убийстве.
— А ответные обвинения по вашему просто защита? — резонно подметил Чимин.
— Чонгук бывает вспыльчив, этого не отрицаю. — согласно кивнул Тэхен, умело скрывая свое явное недовольство. — А вы только обвинять его собираетесь?
— Нет. Нет, конечно, — одернул самого себя Чимин, — а что вы можете сказать насчёт других конкурентов? Может быть, враги есть?
— Нет, — не задумываясь ответил Тэхен, — Сокджин первый неоднозначный персонаж на моей памяти.
— А между ними уже были какие-нибудь столкновения? Я не об убийстве, просто… доходило до подстав, например?
— Не припомню.
— Ладно. Спасибо за сотрудничество.
— Чимин, — неожиданно позвал по имени Тэхен, когда Пак уже собирался подняться с места, — пожалуйста, не судите по первому впечатлению о людях. Я понимаю, каким сначала может показаться Чонгук, но нельзя ведь сразу делать из него убийцу?
«А я что по-твоему делаю?» — хотел было спросить Чимин, но все же сдержался. В лице Тэхена он явно видел ярого защитника своего молодого человека и не мог его за это порицать. Для опытного взгляда следователя Ким казался довольно искренним, но слова его все равно абсолютно не помогли. Чимин сохранил свое нейтральное отношение к обоим соперникам, в глубине души начиная уже подозревать постороннего человека. Такой исход был самым страшным, потому что улик не нашлось никаких, Чимина это раздражало и побуждало к действиям одновременно. Дело захватывало его все больше и больше, не оставляя сил и времени на собственные переживания, а такое не могло не радовать.
***
— Вы за свое наплевательское отношение рискуете лишиться работы, я ясно выражаюсь?! — Да… — Вы хоть понимание, что натворили?! Чтобы разгласить код, да ещё и этот ключ… Неужели ваших рук дело?! — Нет, понимаете, я… — Даже слышать не хочу оправданий! Надо же быть таким безалаберным человеком!.. — Что здесь происходит? — строго спросил Чимин, зайдя в кабинет Сокджина и обнаружив того за отчитыванием охранника. — Разбираюсь с нарушителями! — рявкнул Ким, не сразу осознавая, кто перед ним стоит. — Прекращайте это, вы ведь тоже знали код доступа, — строго сказал Пак, с сожалением взглянув на перепуганного охранника. Мужчина от волнения нещадно потел и отходил назад маленьки шажками, подальше от возвышавшегося над ним Сокджина, а тот наступал только, чувствуя свое превосходство. — Что?.. — опешил Ким, перестав наконец пожирать злым взглядом охранника, и перекинув свой гнев на Пака. — Я не ищу конфликта, но давайте смотреть правде в глаза, — устало вздохнул Чимин, стараясь говорить как можно спокойнее. — Может ещё меня начнете подозревать? — тихо спросил Сокджин, зло щуря глаза. — Я никого не подозреваю, просто прекратите срываться на сотрудниках. — Свободен, — вместо ответа махнул рукой Ким, отпуская из кабинета охранника. Он упёр руки в бока, громко и шумно вздыхая, упрямо не глядя на стоящего рядом Пака. — Мне нужно продолжить допрос, — Чимин озвучил цель своего визита, — можете выделить помещение? — Да, — сухо выдал Сокджин и добавил чуть тише, — если это хоть к чему-нибудь приведет. — Спасибо, — кивнул Чимин и поспешил уйти.***
Сокджин не знал куда себя деть, весь оставшийся вечер просидев в кабинете в гордом одиночестве. Он опускался за стол, открывая документы, пробегаясь глазами по ровным строчкам, смысла которых никак не мог уловить, бродил по кабинету нервно, снимая и снова надевая темный пиджак. Он налил себе бокал вина, присаживаясь на кожаный диван, надеясь расслабиться, но только больше погружаясь в свои личные переживания. Сокджин до ужаса ненавидел это хорошо знакомое ощущение, преследовавшее его на протяжении всей жизни. Когда буквально все разом выходило из-под контроля, а он метался только из стороны в сторону, пытаясь хоть что-нибудь исправить, но взамен только ухудшая ситуацию. Привычно оставаясь слепым к собственным провалам, даже Сокджин уже начал осознавать свою несостоятельность в некоторых вопросах. Сложно было отрицать, что именно из-за его неграмотного управления убийца смог проникнуть в клуб и совершить ужасное. И хуже всего было осознавать, что все вокруг, включая дотошного следователя, его промахи видят. К тому же легче не становилось от вечно маячившего рядом Чонгука, в виновности которого Сокджин был уверен абсолютно. Этот наглец сводил его с ума своей издевательской ухмылкой и полной безнаказанностью. Вопрос, каким образом открыть глаза следователю, оставался открытым, и Сокджин не знал ещё точно, на что сам он ради этого способен. Он снова поднялся с дивана, подходя к воему столу. Пальцы по инерции набрали хорошо знакомый номер на телефоне, немного подрагивая от накопившегося напряжения. — Ты можешь зайти сейчас? — без приветствия как-то обречённо спросил Сокджин, подпирая плечом стену. Знакомый голос как-то нехотя согласился, и Ким вздохнул облегчённо, с расслабленной полуулыбкой опуская телефон. Дверь открылась без стука уже через полчаса, когда Сокджин уже тихо сходил с ума от безделия. Он сорвался с места, налетая моментально, но останавливая себя вовремя. Сокджин приобнял вошедшего за талию и запер за ним дверь, прислушавшись на всякий случай. — Тебя никто не видел? — настороженно спросил Ким, обращая все свое внимание к своему посетителю. — Нет, я ведь аккуратно, — мягко усмехнулся тот, кладя руки на широкие плечи, смахивая с пиджака несуществующие пылинки. — Хорошо, — спокойно выдохнул Сокджин, прикрывая глаза, нагибаясь немного голову для поцелуя. Это успокаивало каким-то неведомым образом. Когда он был рядом, становилось легче, он своим присутствием придавал сил, потому как сам факт того, что он находится сейчас с ним здесь, позволяя себя целовать и охотно притом отвечая, возвышали Сокджина. Он, кажется, не так уж и безнадёжен, если может себе позволить так по-свойски усаживать его к себе на стол, разводить в стороны ноги, прижимаясь всем телом, целуя, куда только вздумается.***
Чон Хосок был случайной жертвой, лишь человеком, не успевшим вовремя уйти. Охранник же таким похвастаться не мог. Его убили намеренно, обдуманно заранее, так, чтобы извлечь максимальную выгоду. Не имело значения, во сколько он покинет рабочее место, в какую смену будет работать, или как безответственно взглянет на собственную безопасность — он бы умер в любом случае. То была острая необходимость, единственная на тот момент цель. Игра закручивалась стремительно и на редкость интересно, теперь простая головоломка, заключавшаяся в чистом убийстве и заметании следов дополнялась таким приятным бонусом как власть. Он снова ощущал это невообразимое чувство — возвышение над другими. Снова он осознавал, что стать убийцей было одним из лучших решений его жизни, потому что он получил власть. Убивая одним четким ударом в голову, размещая тело в комнате охраны, он осознавал, что это убийство, вероятно, окажется последним из лёгких. С завтрашнего дня полиция будет вести наблюдение за клубом круглосуточно, так что осуществлять свой замысел станет ощутимо сложнее, но это все равно пугало слабо. Он все равно будет делать это, он продолжит убивать. Потому что все тело берет нервная ломка, потому что руки пробирает дрожь, потому что глаза устало закрываются, не видя крови. Его насквозь пронизывало острое нетерпение и яркое желание разрезать сонную артерию прямо сейчас и залить все вокруг кровью, но он держался — не хотелось запачкать обувь. С трудом усадив упитанного мужчину в его кресло прямо перед экранами компьютеров, транслировавших изображения с камер, поправил униформу, уложил красиво голову, не желавшую держаться на толстой шее. На этот раз нож был при себе, так что он с особенным удовольствием и осторожностью сделал надрез на шее. Кровь брызнула сильно, но то было ожидаемо. Он стоял в стороне, так что ни капли не упало на одежду, когда вместо сильной струи из ровной раны кровь стала вытекать спокойнее, он подставил под горячий поток пальцы. Ощущая жар сквозь перчатки, он несдержанно рассмеялся, еще больше забавляясь от осознания того, как жутко это должно быть выглядит со стороны. Кровь покрыла ладонь, и тогда он выверенным движением обмазал ею лицо. Осторожно, стараясь делать это красиво. Готовую маску запечатлел как и подобает на ткани — люди снова не поймут его искусства и смоют кровавую маску, с этим уже ничего не сделать. Но сегодня он на этом не закончил. Промокнув два пальца в крови, он размашисто написал на светлой поверхности стола. Улыбка тронула его губы — последний штрих дополнял всю картину, словно вишенка на изысканном торте. Сегодня он любовался дольше обычного и покинул клуб, донельзя довольный собой.
