6
31 мая 2020 г., 12:59
Тэхен медленно ступал босыми ногами по деревянному полу, стараясь не издавать шума, что гулял по обыкновению по большому дому гулким эхо. Он кутался в махровый халат, приятно облегавший кожу, сонно зевая, пока ходил по комнатам и закрывал окна, от которых по полу бродил легкий сквозняк. В просторной кухне сразу же принялся варить кофе, поджаривать тосты и бекон — все тихо, осторожно, надеясь не разбудить своим копошением спящего наверху Чонгука. Тот спал всегда чутко, глаза открывал при малейшем шорохе, и уже, верно, давно проснулся от приглушенных звуков, доносившихся с первого этажа.
Готовый завтрак Тэхен раскладывал на широкие блюда с любовью, аккуратно располагал рядом приборы, белоснежные салфетки, чашку ароматного кофе. Взглянув на часы он собирался уже идти будить Чонгука, но не успел — тот уже проснулся сам. Тихо шелестя домашними брюками и свободной черной футболкой, он подошел вплотную и приобнял сзади, кладя голову на плечо, щекой ощущая такие приятные, еще влажные после утреннего душа волосы. От Тэхена всегда пахло чем-то особенным, аромат необычный, многообразный, невероятный, как и он сам. Чонгук так бы и целовал его все время, вдыхал запах смуглой кожи и вьющихся черных волос.
— Я тебя разбудил? — спросил Тэхен, нежась в объятиях, покрывая крепкое кольцо рук на талии своими.
— Нет, — соврал Чонгук, ведя носом по открывшемуся плечу и шее, — только если совсем немного.
— Надеюсь, ты выспался, — усмехнулся Тэхен, выпутываясь из объятий, опускаясь за стол. — Завтракай, тебе скоро ехать.
— Чем займешься сегодня? — спросил Чонгук, опускаясь на стул напротив.
— Дел особо никаких, — пожал плечами Тэхен, — заеду в «Эпифанию», посмотрю, как там дела обстоят.
Чонгук недовольно поморщился под внимательным взглядом темных глаз. Тэхен в последнее время стал чаще наведываться в клуб, и это немного раздражало. Он знал прекрасно, что делается это из осторожности, ради того, чтобы всегда быть в курсе происходящего. Чонгук не мог не испытывать чувства благодарности, но ему вместе с тем был малоприятен тот факт, что Тэхен так сильно ввязывается в дело об убийстве, в котором он все ещё фигурировал как сомнительное лицо.
— Тебя снова следователь вызвал? — настороженно спросил Чонгук.
— Нет, — Тэхен ответил спокойно. Его в свою очередь не радовал тот факт, что Чонгук стал закрываться, отгораживать его, словно это не было их общей проблемой, как любые другие,
приключавшися во время их отношений. — Мы с ним больше не говорили.
— А в тот раз что? Он тоже меня подозревает? — Чонгук нервничал, хоть и пытался это скрыть, от Тэхена же не ускользало любое его беспокойное движение.
— Ну… Он сохраняет самообладание и не поддается истерикам Сокджина, — протянул Ким, отзываясь о следователе как можно деликатнее. — Я оправдывал тебя как мог, но это на самом деле бесполезно, учитывая наши отношения. А этого следователя так просто не заболтаешь.
— Ладно, как-нибудь разберемся, — вздохнул Чонгук, быстро опустошая чашку кофе. Ему не нравилось быть подозреваемым, не нравилась вся эта ситуация, и больше всего его волновало, каким он выглядит в глазах Тэхена. Момент лёгкой неуверенности в себе давал о себе знать, заставляя забывать о том, что в этих отношениях его любят и принимают абсолютно любым.
***
Временное беспамятство при пробуждении стало уже привычкой, ожидаемым последствием вечеров, проведенных в компании крепкого алкоголя. Чимин уже приучился прокручивать события минувшего дня в мыслях, постепенно просыпаясь, но долго не открывая глаза, чтобы не отвлекать и без того рассеянное внимание. Убийство, ссора, допросы, допросы, допросы… Юнги? Глаза широко распахнулись от неожиданного воспоминания. От ударившего как-то неожиданно солнечного света все вокруг поплыло и ненадолго потемнело. Внезапно померещился лёгкий, едва уловимый запах сигарет, по коже прокатился жар — такой же был от его прикосновений вчера… сегодня? Чимин с трудом поднялся, садясь на нерасправленном диване, с легким недоумением глядя на измятую рубашку и брюки на себе. Вчерашний вечер в его памяти упорно обрывался поцелуем, а дальнейшие попытки вспомнить хоть что-нибудь обрывались неприятной головной болью. Может оно и к лучшему. Спокойно выдерживая уже такое привычное похмелье, Пак встал на ноги, покачиваясь прошел в кухню, откуда доносился шум. Звуки до Чимина медленно, но верно доходили, вот только логическая цепочка упорно не складывалась, и он все никак не мог осознать до последнего, что в его квартире есть кто-то посторонний. Он вошёл в кухню и бездумно уставился на творившийся там беспорядок. У него этим утром словно всякие чувства прилепились, не хотелось расходовать драгоценные силы на бестолковое удивление или гнев, ведь ничего страшного не произошло? Просто у плиты стоял Юнги и с остервенением лопаткой отдирал яичницу от сковороды, часто отскакивая назад в попытке не запачкать одежду. Чимин просто уставился на него отсутствующим взглядом, зачем-то подмечая, какие стройные у него были ноги в этих облегающих джинсах и какой тонкой казалась талия, просматривавшаясь под прозрачной тканью белой свободной футболки. Чимин не счел нужным поздороваться, или хоть как-нибудь обозначить свое присутствие, просто прошел за спиной Юнги, едва не задевая оттопыренную задницу. Он невозмутимо потянулся за стаканом воды, когда Мин наконец его заметил. — Ч-черт!.. — громко выругался Юнги, от неожиданности подпрыгнув на месте. Он развернулся на сто восемьдесят градусов, вскидывая руки в испуге, глядя на Чимина так, словно это он сейчас ворвался в чужую квартиру и начал там хозяйничать. — Доброе утро? — неловко бросил Пак, несколькими глотками опустошая стакан. Его взгляд был усталым и совершенно бесцветным — пусть этот парень делает что ему вздумается, хоть бы его сейчас не трогал и кричал потише. — Я думал, ты вообще сегодня не встанешь, — с издёвкой усмехнулся Юнги, таким образом выражая свое почтение подвигу этого необычайно сильного человека. — Мне на работу надо, — потерянно проговорил Чимин, взглядом ненадолго утопая в пространстве. — Кажется, кое-кто так каждый день накидывается, — присвистнул Юнги, возвращаясь к своему завтраку. — Ага… Слушай, а ты вообще что здесь забыл? — всё же решил поинтересоваться Чимин. — О, прости! — Юнги снова неприятно громко вскрикнул, заставляя поморщиться. — Я всего лишь дотащил твое полумертвое тело до дома и любезно уложил спать. А ночами, знаешь ли, по городу таскаться не лучшая идея. — А… — протянул Чимин, снова хмурясь, — а мы?.. — Переспали ли мы в итоге? — бесцеремонно спросил Юнги, легко додумывая незаданный вопрос. — Конечно, — от его уверенного тона у Чимина нервно дернулся глаз, — а потом я одел тебя снова и уложил спать. Было круто, мне все очень понравилось. — Ясно, — сухо кивнул Чимин. Память его так и не прояснилась, но спрашивать у Юнги, кажется, было бесполезно. Соврет, не скажет, снова поиздевается — от этого парня нечего другого и ждать. — Тебе на работу не надо? — Хочешь меня выпроводить — так и скажи, — в шутку огрызнулся Юнги, роясь по шкафчикам в поисках вилки. — Не сказать что очень, но ты меня немного напрягаешь, — невозмутимо ответил Чимин, прикладывая пустой стакан ко лбу, блаженно улыбаясь от отступивший на другоценную секунду головной боли. — Позавтракаю и свалю, — пообещал Юнги, садясь за стол с единственной порцией яичницы. Чимин бы возмутился, но сейчас не было ни сил, ни желания, поэтому он просто проводил тарелку брезгливым взглядом и молча вышел из кухни. Юнги ушел минут через десять, напоследок одарив Пака загадочным взглядом. Тот еще долго смотрел вслед с недоумением, старательно прокручивая в голове случившееся. Как бы не хотелось просто забыть все, Мин Юнги из мыслей так легко уходить не собирался.***
Чимин как мог постарался придать себе потребный вид и вышел на улицу, недовольно морщась от внезапно вышедшего над городом солнца. Чуть ранее Намджун оповестил его о готовности результатов экспертизы и счел своим долгом отчитать за вчерашнее. Он к похождениям Пака отнесся с недовольством и убедительно попросил больше не напиваться в таком месте, якобы так он подрывает авторитет полиции. Не сказать, что Чимин подобных вещей не понимал — ему просто вчера было по большей части все равно. Намджуну же пришлось клятвенно пообещать, что такое больше не повторится. На встрече он получил на редкость неожданное известие — экспертиза надписей ни к чему особенному не привела. Чимина такая новость не огорчила даже, слишком уж слабо он в последнее время верил в чудеса. — Скажу сразу, надпись, сделанная стандартным образом с помощью бумаги и ручки, отвечает не всем требованиям. Заведомо сложно определить особенности написания и почерк, — сразу же предупредил специалист, рассказывая о результатах. — Что могу сказать — написание схоже с почерком Сокджина, но я придерживаюсь мнения, что писал не он. Это, не беря во внимания того факта, что он сам мог попытаться нас запутать и намеренно изменить способ написания. А так явных сходств среди представленных примеров я не обнаружил. Вряд ли написал это кто-то из подозреваемых. — Да это не подозреваемые даже, — недовольно бросил Пак. — Так… — Непростой случай, — с пониманием дела закивал мужчина в халате. — Не то слово, — задумчиво протянул Чимин. — Ладно, спасибо и на этом. Он вышел на улицу с одной единственной мыслью в голове: «Подставляет или подставляют его?» Сокджина почему-то так и хотелось подозревать, и Чимина этот факт отнюдь не радовал, потому что улик для таких умозаключений не было никаких абсолютно. Он приехал к клубу на такси, как и всегда, и ещё до того, как вошёл, успел попасть в сомнительную ситуацию. Чимин в прямом смысле столкнулся с Тэхеном на дороге «Эпифании». Ким быстрым шагом вышел из-за резко распахнувшихся дверей, сосредоточенно глядя в телефон, ничего вокруг себя не не замечая. Чимин тоже, находясь в собственных мыслях, за окружающим миром следил слабо и потому не успел среагировать на несущегося навстречу Тэхена. От столкновения у того телефон вылетел из рук и упал на темные плиты с нехорошим звуком. — О, извините! — поспешно попросил прощения Ким, тут же нагибаясь за отлетевшим в стону телефоном. Чимин рефлекторно опустился на колени, собираясь помочь, но успевая только увидеть руку, прикрывшую еще включенный экран. Широкий рукав удлиненного коричневого пиджака оттянулся, взгляд следователя упал на покраснее, тонкой линией обводившее запястье Тэхена. Чимин посмотрел на Кима вопросительно, тот ответил слегка обеспокоенным взглядом. — Что это у вас? — без тени подозрения поинтересовался Пак, когда они оба поднялись и стали друг против друга. — Ах, это? — быстро опомнился Тэхен, поднимая на свет запястье. — Гулял сегодня с собакой, надел на руку поводок, а этот неудержимый как рванет вперед! Думал, руку мне вырвет. — Ясно, — с пониманием улыбнулся Пак, — животные они такие. А что за порода? — Шпиц, — легко ответил Тэхен. Чимин придержал в себе сомнения, может ли вообще эта собака обладать такой силой, разумно рассудив, что Ким ответит что-нибудь вроде «А то, вы знаете какие они шебутные в раннем возрасте?» Этот короткий инцидент из мыслей выветрился моментально, стоило Тэхену скрыться в вызванной заранее машине. Чимин проводил его безразличным взглядом и вошёл в клуб. В «Эпифании» казалось непривычно спокойно, посетителей было не так много, и потому на глаза чаще попалась выставленная полицией охрана. Чимин появился в клубе только под вечер, весь день проведя в участке, но даже в такое время обходилось без мелких потасовок и громких сцен — посетители не расположены были дебоширить, отдыхая бок о бок с полицией. Чимин сразу же поднялся на второй этаж по хорошо знакомой уже лестнице и направился к одному из полицейских, что стоял именно там со специальным поручением. Пак удостоверился сначала, что ничего необычного не произошло, а затем задал более волновавший его вопрос. — Сколько? — коротко спросил он. — Всего семь, не считая секретарши и персонала, — ответил коллега. Чимин кивнул ему в знак благодарности и сам пошел в сторону кабинета, фиксируя в голове это число. Еще вчера его посетила внезапная мысль незаметно установить слежку за кабинетом Сокджина. Для чистоты эксперимента к наблюдению подключены были сразу два человека. В приемной по обыкновению встретила лучезарная улыбка О Сэны. Девушка поднялась с места, собираясь предупредить о посетители Сокджина, но Чимин поспешил остановить ее. — Нет-нет, я к вам. — А, — с пониманием протянула девушка, тут же возвращаясь к столу, перегибаясь через него с легкостью, выуживая с полки листок. — Вы записывали? — слегка удивился Чимин. — Конечно! — с готовностью закивала девушка. — Все должно быть четко. — Ну и сколько посетителей было в итоге? — спросил Чимин, краем глаза заглядывая в листок со списком имен. — Всего за сегодня… — ответила девушка, пробегаясь глазами по списку, — за сегодня кабинет посетило шесть человек. — Вы уверены? — на всякий случай переспросил Чимин, получив очень ожидаемый, но не особо желаемый ответ. — Абсолютно, — уверенно кивнула Сэна, — было шесть сделок. Вот список.***
Круглосуточная охрана в клубе вызвала беспокойство, нервировало давно забытое чувство неполноценности — его ограничивали, зажимали, заставляли действовать вдвое остоожнее. Это добавляло азарта и в какой-то мере оправдывало риск, но все же действовать было слишком опасно и страшно. Это угнетало. Об убийствах пришлось забыть на неопределенный срок, а в клубе уже, вероятно, и вовсе не удастся провернуть ни одного. Это злило, удерживало и распаляло интерес одновременно. Руки с каждым днем все сильнее била мелкая дрожь — их слишком долго не грела свежая кровь.
