7
6 июня 2020 г., 13:00
Несостыковка в количестве посетителей Сокджина следователя насторожила сразу же, но он все же решил проверить снова. Когда вечером следующего дня Сэна снова предоставила список, в котором фамилий было на одну меньше, чем должно было быть, Чимин решил спросить напрямую. Сокджин в тот момент уже ушел с рабочего места, так что представилась возможность поговорить с секретаршей наедине.
— Спрошу ещё раз, — устало проговорил Пак, давая девушке последний шанс, — вы уверены в количестве посетителей, никого не могли пропустить?
— Я же сказала… — настаивала на своем Сэна, начиная нервно бегать глазами, — я все чётко фиксировала.
— Извините, но вы думаете, я устанавливал такой эксперимент только с ваших слов? — не выдержав откровенной лжи довольно резко спросил Чимин.
Девушка замерла с приоткрытым ртом, часто захлопала глазами. Ее моментально охватило волнение — участилось дыхания, выступила испарина на лбу, нервно задрожали пальцы, сжимавшие листок с фамилиями крепче нужного. Чимин боялся предполагать самое худшее, но вывод напрашивался сам собой — девушку могли запугивать.
— Почему в вашем списке шесть фамилий, хотя дежуривший на этаже полицейский сказал, что в кабинет вошло семеро? — он не церемонился, даже лицо не дрогнуло от похолодевшего в момент тона.
— Вы… он… — заикалась Сэна, тут же теряясь под испытующим взглядом. — Он мог ошибиться… Тут ведь персонал и… Может, это я?..
— Вы издеваетесь надо мной? — строго спросил Чимин, глядя девушке прямо в глаза.
— Я… Что вы?..
— Кто был этот человек?
— Я же сказала, вот список…
— Там нет одной фамилии.
— Я записала всех…
Чимин устало потер глаза, одним своим видом заставляя девушку замолчать. Неужели это Сокджин запретил ей говорить? Но почему? Он знал о слежке, или просто давно проводит тайные встречи?
— Вы ведь помните, что я из полиции? — тихо проговорил Чимин. — Так и будете утаивать информацию?
— Я не…
— Он попросил вас?
— Я все вам сказала…
— Он знает о том, что я просил следить за кабинетом?
— Нет, что вы?..
— Спрашиваю в последний раз, кто был этот человек? Не ответите, я поведу вас в участок.
От последних слов девушка пугливо вздрогнула. Чимин видел, как сильно она сомневается, как борется с самой собой, до последнего боясь рассказать правду — Сокджин запретил ей рассказывать, возможно, даже пригрозил, это уже было очевидно. Густо краснея под жёстким взглядом Чимина, Сэна вздохнула, заправила за ухо выбившуюся прядь и тихо произнесла:
— Ким Тэхен.
Чимин более всего ожидал услышать Чон Чонгук, или же другое неизвестное ему имя, так что это стало дня него большой неожиданностью. Пак немного отпрянул, не отрывая своего взгляда от взволнованной девушки. Он какое-то время не мог продолжать разговор, активно соображая.
— И часто он заглядывает? — настороженно спросил Чимин.
Девушка молчала. Она старательно прятала взгляд, не зная куда деться под напором Пака.
— О Сэна? — наступал Чимин, окончательно выбивая девушку из колеи.
— Меня попросили не говорить никому, что он заходит! — выпалила девушка, тяжело дыша, нервно выглядывая из-за спины Пака, словно в дверь мог кто-то зайти.
— Он часто заходит? — ещё раз спросил Чимин, выделяя каждое слово.
— Да, — выдохнула девушка, прикрывая лицо рукой.
— Спасибо за сотрудничество.
Он вышел, уже не увидев стремительно охватывавшей девушку паники и страха, темнеющего в ее опущенных глазах.
***
— Он узнал, — дрожащим голосом сказала Сэна, в темноте едва видя лицо стоящего напротив мужчины, — он знает о встречах! Она плакала от страха, сдаваясь с поличным, потому что отчетливо понимала, перед кем сейчас так сильно облажалась. — Что ты сказала? — строго спросил он, борясь с желанием прямо сейчас убить болтливую секретаршу. — Я… я сказала о встречах, — громко всхлипывала Сэна, — он точно догадался, что мне нельзя было говорить… Он схватил девушку под локоть, не давая договорить. О Сэна знала слишком много. Вопрос ее убийства уже давно стал первостепенным.***
Чимин сколько помнил себя всегда страдал одной и той же проблемой. Страх допустить ошибку преследовал постоянно, сильно мешая в жизни и работе. Даже теперь, получив такую серьезную наводку, он не мог сразу же сообщить Намджуну — нужно было удостовриться. Тем самым Пак сам загонял себя в тупик, заставляя себя одного искать разгадку, решать, как быть дальше. Можно было поговорить с Сокджином и Тэхеном, попробовать разузнать напрямую, но в тоже время, если кто-то из них является убийцей, говорить нельзя ни в коем случае. Они могли быть сообщниками, один мог шантажировать другого — все что угодно. И Чимин не знал как ему быть, а решение требовалось как можно быстрее. Стоя в клубе, он представлял свой вечер, который пройти должен был не иначе как предыдущие. Чимин не мог провести дома и получаса и поэтому осознавал — стоит вернуться и все мысли о расследовании тут же улетучаться, а нахлынувшие чувства придется топить в алкоголе. Так нельзя. Может быть он искал оправдания собственным желаниям, пытался объяснить самому себе, почему собирается сделать так и никак иначе. Он обманывал себя тем, что решение это спонтанное и вызванное необходимостью, почему то запрещая себе осознавать, что на самом деле думает об этом с того самого вечера. Он твердил это себе до последнего, пока выискивал в «Эпифании» Юнги. — Сегодня я не напьюсь, — вместо приветствия сказал Чимин, подойдя к парню, стоявшему около барной стойки. — Мне за тебя порадоваться? — он вскинул бровь, совершенно не понимая. — Ты сказал, что не трахаешься с пьяными, — он сам не понимал, почему из того туманного вечера запомнил именно это и почему это так сильно волновало его все время. Юнги понял моментально, усмехнулся так привлекательно, что по коже побежали мурашки. У этого парня в глазах огоньки игривые такие яркие, Чимин от них медленно сходил с ума. Он не ломался даже для вида, потому что в глубине души ждал с самого начала. — Ну пошли тогда? — легко пожал плечами Мин, уходя вперед, словно ему было все равно, на деле же едва сдерживая улыбку, а Чимин просто поплелся следом, сгорая от предвкушения. Юнги шел впереди, он вошел в подъезд по-свойски, поднялся на нужный этаж, словно это Чимин сейчас шел к нему в квартиру. Он уступил только у двери, позволяя Паку открыть, на что тот только молча усмехнулся — он всю дорогу смотрел в спину, видел горделиво вскинутую голову, уверенную походку, а в голове мыслей совсем никаких. У Юнги глаза в полумраке сверкали, когда он стоял, привалившись к стене, нетерпеливо ожидая, пока Чимин закроет дверь и скинет прямо на пол пальто. Им не нужно было церемониться, устраивать ужин, разряжать обстановку, никто из них не желал притираться и задавать основу отношениям — это был просто секс, снятие напряжения, недолгое, но такое необходимое удовольствие. Чимин прижал Юнги к стене, придавливая своим телом, тут же сквозь ткань одежды ощущая частое биение сердца под плоской грудной клеткой. Он положил руку на тонкую поясницу, притягивая к себе ближе, поставил колено между разведенных ног Юнги, заставляя того заерзать на месте нетерпеливо, тщетно борясь с щекочущим чувством. Мин в ответ сразу же потянулся за поцелуем, обнимая за шею, пробегаясь пальцами по коротким волосам. У Чимина были невероятные губы, это Юнги знал еще до того, как впервые поцеловал его. Горячие, мягкие, пухлые — их хотелось кусать, облизывать, чувствовать на себе… Чимин, словно его мысли слыша, поцеловал как в последний раз и опустился ниже, касаясь губами подбородка, шеи, прикусывая бледную кожу, заставляя запрокидывать голову и тихо стонать. Он под своим языком ощущал, как содрогается тонкая шея Юнги от глубоких частых вздохов, а сам он весь извивается в его руках. У Чимина всякие ограничители сорвало, когда он, целуя выступающие ключицы, коленом ощутил чужое возбуждение. Оставив засос над глубоким вырезом футболки, он резко опустился вниз и рывком стянул с Юнги его непростительно тесные джинсы. Мин от этого только хрипло рассмеялся, заранее представляя, какой охуенный минет могут сделать эти губы. У Юнги искры из глаз посыпались, когда эти огромные губы обхватили головку, горячий язык прошел по всей длине так, что кончить захотелось прямо сейчас. Чимин руками крепко сжал бедра, удерживая Юнги на месте, а тот извивался как не в себе, едва держась на ногах. Ловя каждое его нетерпеливое движение, Чимин ускорил темп, заглатывает полностью, носом упираясь в плоский живот, Юнги уже дышать не мог от удовольствия, только тихо скулил, запрокидывая голову назад. Пак едва не смеялся победоносно, слыша, как низкий голос Юнги срывается, в стонах становясь непривычно высоким и невообразимо возбуждающим. Никакого терпения не доставало и Мин, перед тем как кончить, сам начал подаваться вперед, желая больше, глубже, быстрее. Хотелось зарыться пальцами в короткие светлые волосы, но руки словно отнимались и не желали больше слушаться. Юнги весь мелко задрожал, когда кончил Чимину прямо в рот, тогда он впервые опустил взгляд вниз, как завороженный проследил за тем, как Пак медленно сглотнул, посмотрел точно в глаза в ответ и начал облизывать покрасневшие губы. Его язык скользил неторопливо, издевательски, сам он старался дышать ровно, в глаза смотрел с усмешкой, так что Юнги уже слабо понимал, кто перед кем стоял на коленях. Чимин поднялся на ноги, снова вжимая в стену, одним своим видом заставляя Юнги обессиленно сползти вниз, оказаться едва ли не на голову ниже. У него светлые волосы взмокли и спутались, покраснели щеки и глаза заблестели еще сильнее. — Охуенно… — совершенно ошарашенно прошептал Юнги, тут же подаваясь вперед. Невозможно было сопротивляться желанию поцеловать эти губы снова. Чимин сам отстранился, развернул Юнги и направил в комнату, шлепая по голой заднице. Мин на ходу избавился от приспущенных джинс и в нетерпении запрыгнул на несобранный с утра широкий диван. Растрепанный, разгоряченный, он выглядел чертовски привлекательно, сидя в одной лишь белой футболке с разбросанными по сторонам ногами. Чимин не мог оторвать глаз, пока торопливо расстегивал рубашку, стаскивал брюки. Он забрался на диван абсолютно голым, заставляя Юнги тихо присвистнуть от вида подкачанного тела. — У меня тут сюрприз для тебя, — прерывая очередной поцелуй, рвано выдохнул Юнги, поджимая под себя ноги, нетерпеливо ерзая. Он пальцами поддел футболку, не отрывая взгляда от заинтересованного лица, ловя каждую эмоцию. С невообразимым удовольствием он заметил, как изменилось выражение лица Чимина, как широко раскрылись его глаза при виде аккуратных колечек на сосках. Чимин воздухом подавился, крепче нужного стиснув тонкую талию — у Юнги были пробиты соски, и выглядело это настолько охуенно, что у Чимина всякие слова потерялись моментально. — Нравится? — спросил донельзя довольный Юнги, хотя ответ и так был написан у Пака на лице. Так и не сумев ничего сказать, он надавил Юнги на спину, притягивая к себе, делая то, отчего у парня снова сорвет крышу. Чимин языком приподнял металлическое кольцо, неотрывно глядя Юнги прямо в перевозбужденные глаза. Затем он губами обхватил отвердевший сосок, целуя, языком поигрывая с пирсингом. Он оттягивал зубами, посасывал, кусал, а Юнги постепенно лишался рассудка от всего происходящего. Когда Чимин, наигравшись с одним соском, перешел к другому, Мин не выдержал, оттолкнул его на подушки, нависая сверху. Он снова видел затуманенные желанием глаза, приоткрытые губы, едва заметно кривившиеся в ухмылке, слышал тихое дыхание. Руки на его талии медленно двигались, заставляя мышцы резко сокращаться, дрожать от возбуждения. — Где у тебя смазка? — спросил Юнги вновь охрипшим голосом, от одного звука которого Чимин едва не застонал. — В верхнем ящике, — сглотнув, ответил Пак, махнув рукой куда-то в сторону. Юнги не без сожаления слез с крепких бедер и потянулся к ящику у дивана. Он не глядя выудил пачку лубриканта, вернулся и снова залез на Чимина, которого от предвкушения уже потрясывало. Он смотрел Паку точно в глаза, выдавливая на ладонь прозрачный гель, вслепую размазывая его прямо по чужому члену, вызывая судорожные вздохи. Чимин нервно кусал губы от этих невыносимых прикосновений, пальцами впиваясь в бледную кожу узких бедер сильнее, не думая о быстро выступавших красных следах. Он не видел, как Юнги начал растягивать себя, действуя быстро и нетерпеливо, но одного взгляда на его лицо было вполне достаточно. Он морщил нос, опускал веки с подрагивающими ресницам, кусал губы — это выводило из себя моментально. Наконец, рукой направляя член в себя, Юнги медленно опустился, выдыхая низкий стон, кривя лицо от легкой боли. Он откинул куда-то в сторону смазку, обеими руками уперся Чимину в плечи и начал двигаться. Сначала медленно, словно привыкая, затем быстрее, ускоряя темп. Дыхание сбилось у обоих одновременно, высокие стоны Чимина и хриплое дыхание Юнги сливались воедино, перемешиваясь с шорохом простыней. В момент стало жарко, воздух словно накалился от двух разгоряченных тел, не получалось дышать полной грудью — только короткие рваные вздохи. Чимин откидывал голову на подушки, от удовольствия закатывая глаза, и подавался бедрами вверх, желая быть глубже, ближе. Юнги ногтями впился в его плечи, отчаянно надеясь не свалиться от бессилия, быстрый темп и близость разрядки выматывали его, подводя к состоянию полного блаженства. При этом в голове у него все еще оставались мысли, навязчивое желание засело так плотно, что не выходило даже сейчас, когда телом управляет одно лишь желание. Он подбирал время, специально доводил Пака до одурения, чтобы в тот самый момент, когда он уже готов будет кончить, произнести: — Чимин… я был в клубе в ту ночь. Пак дернулся от неожиданности, изливаясь в Юнги в момент осознания. Слова не сразу дошли до него, но стоило понять, как в мыслях запустился новый процесс, перекрывший любые чувства. Живот залила чужая сперма, Юнги обессиленно повалился на диван слева. Он лежал на спине, тяжело дыша, широко раскрытыми глазами глядя в потолок. Чимин отошел слишком быстро, он уже приподнялся на локтях, ошарашенно глядя на Мина, ожидая ответов. Но Юнги взамен просто перевел на него абсолютно нечитаемый взгляд и снова отвернулся. — Какого черта ты сейчас сказал? — тихо выдохнул Чимин, быстро выходя и себя. — Я был в «Эпифании» ночью, когда убили Хосока, — спокойно ответил Юнги, снова посмотрев Чимину в глаза. — Что? — переспросил Пак, едва заметно скривившись от услышанного имени. — Объясни теперь. — Я частенько там ночую. Чимин молчал, ошарашенно глядя поднявшемуся Юнги в ссутуленную спину. — Ты знал, что датчики движения на подвальное помещение не распространяются и камеры там установлены только на лестнице? — тихо спросил Мин, словно это был обычный факт. — Если пройти незамеченным до конца рабочего дня, можно там и остаться. Я так иногда делаю. — Ты видел убийцу и молчал? — пораженно выпалил Чимин, тоже поднимаясь. — Я этого не сказал, — резко огрызнулся Юнги. — Я был в наушниках, ничего не слышал. Потом заметил свет, оттуда видно стеклянный танцпол. — Ты видел свет, но не видел убийцу?! — Да дослушай ты блять! Я побоялся, что охранник зашел или кто-то еще, поднялся и выбежал из клуба. Это все, я не видел никого, понимаешь? — Зачем ты мне это говоришь? — неожиданно выдал Чимин, не зная куда деваться от загрузивших его подозрений. — Просто, — неопределенно пожал плечами Юнги, — хотел, что бы ты знал. — Блять, я же дело расследую, — простонал Чимин, закрывая лицо руками. — А ты вот так просто говоришь, что был на месте преступления в момент убийства?! Юнги обернулся, смотрел на него с минуту, а затем коротко ответил: — Да. — И что мне делать с этой информацией?! — едва сдерживался Чимин. — Зачем ты вообще там ночуешь? — Есть возможнось. — Блять, Юнги, — снова простонал Чимин, чувствуя приближение вспышки истерики. Больше он ничего не сказал. Оделся молча и ушел, оставляя Пака в абсолютном опустошении. Он хотел спросить еще, хотел остановить, но не смог. Так и пролежал пол ночи, не смыкая глаз, обдумывая, сомневаясь, проклиная Юнги за сказанное. Он собирался занять эту ночь размышлениями о связи Сокджина с Тэхеном, но, благодаря Мину, все полетело к чертям, теперь только он один плотно засел в мыслях следователя.
