Пусанская ведьма

       «Эпифания» быстро стала местом, в которое Чимин возвращался неизменно, как бы сильно не желал этого избежать. А все потому, что именно там водились все подозреваемые. На самом деле, подозреваемые, это слишком громко сказано, все еще не было весомых улик, и к тому же всегда нужно было держать в голове, что подозреваемому приписывались не только последние убийства, но и все предыдущие жертвы Пусанской ведьмы. Допускать ошибки тут было нельзя, делать преждевоеменные выводы — тем более.        Сегодня Чимин встречался с Намджуном в «Эпифании», потому что тут же можно было пересечься с Чонгуком. Пак невольно начинал остерегаться коварства этого человека, потому рассчитывал не поговорить с ним, а просто увидеть, проследить за поведением, сделать соответствующие выводы. Найденный волос сам по себе был уликой подозрительной, потому что ранее ведьма работала очень чисто, не оставляя никаких намеков на свою личность. Вполне возможно волос могли просто подкинуть, чтобы отвести подозрения.        Был уже вечер, но клуб по-прежнему не заполнялся посетителями. Внутри Чимину показалось непривычно спокойно и тихо — кажется, люди начали сторониться злосчастного места, где слишком часто за последние недели происходили страшные преступления. Новость об убийстве секретарши прокатилась по городу моментально и так же быстро навела страх на людей. «Эпифания» медленно, но верно становилась поводом для бурных обсуждений и предметом малоприятных сплетен, неизбежно губивших репутацию заведения.        Чимин дожидался Намджуна, стоя у стены, в отдалении от порядевшей толпы. Бездумно глядя на танцующих людей, Пак точно не ожидал увидеть перед собой Тэхена, и тем более заметить, что Ким направляется точно к нему. Первый тревожный звоночек заиграл, когда Чимин обратил внимание на выражение лица мужчины — взволнованное, грустное, обеспокоенное. Ким был словно чем-то сильно встревожен, словно совсем недавно испытал нечто неприятное и теперь направлялся к Паку, чтобы поделиться этим.        — Здравствуйте, чем могу быть по… — начал Чимин, но вовремя осекся. Тэхен подошел вплотную, но так ничего и не сказал. Он стоял близко, глядя точно в глаза, сильно хмуря темные брови, так что лоб рассекала глубокая морщина. Тень падала на его лицо, не давая рассмотреть сразу, но Чимин все же заметил. Моментально обратил внимание на то, как странно выглядела его кожа, казавшаяся чересчур бледной и ровной.        — Ты не сказал ему, — тихо проговорил Тэхен, все так же глядя в глаза. Он был чуть выше Пака и теперь, зажимая того у стены, выглядел немного устрашающе. Чимин уже привык спокойно выдерживать такой напор, и на данный момент его больше тревожило явное беспокойство собеседника. Он скривился только от этой малоприятной манеры переходить на неформальное общение, вырывавшейся от Тэхена слишком часто.        — Нет, — только ответил Пак, моментально догадываясь, о чем идет речь. — Но он ведь и сам понял?        — Я рассказал, — бесцветным тоном проговорил Тэхен, вспоминая, очевидно, не самый прияный вечер своей жизни.        — Это правильно, — зачем-то бездумно выдал Чимин, продолжая пристально разглядывать лицо напротив. Только сейчас он начал осознавать, что кожа Тэхена была чем-то покрыта — на вид что-то вроде грима или тонального крема. Эта мысль породила цепочку рассуждений, которые привели Пака к весьма неутешительным выводам. Если бы Тэхен и раньше пользовался косметикой, это не вызвало бы никаких вопросов, теперь же Чимин не мог не думать и о высоком вороте темной водолазки, натянутых низко рукавах, о слегка растрёпанных черных волосах, закрывавших лицо больше обычного.        — Наверно, — тихо проговорил Тэхен. Он все так же смотрел и по-прежнему не выдавал ничего важного, он словно и вовсе подошел к Паку, так и не придумав, что хочет сказать. Чимин узнавал такое поведение и ему крайне не нравилось ассоциировать это с поведением жертвы домашнего насилия.        — Все хорошо? — осторожно спросил Пак, скользя взглядом по всей фигуре Тэхена, боясь обнаружить новые подтверждения, но Ким только молчал в ответ.        — Да, — тихо выдохнул он наконец, отчаянно ловя взгляд Чимина, — до свидания.        Он слегка склонил голову и медленно ушел, не давая опомниться, оставляя Чимина в тревоге и недоумении. В голове уже все стремительно складывалось, выстраивались связи и все вставало на свои места, словно пазл, который он так долго не мог подобрать. У Чимина дрожь по телу пробегала от мысли, что он наконец мог напасть на след. Вот только сомнения вместе с тем множились, угнетали только сильнее. Мысленно обвиняя Чонгука в насилии над молодым человеком, вешая на него последние убийства, Чимин все еще не мог назвать его Пусанской ведьмой, пока что даже допустить такую мысль было сложно. На руках ведьмы кровь свыше десятка жертв, невообразимо сложно было взять и сбросить все это на одного челока.        Намджун едва не столкнулся с Тэхеном, когда вошел в клуб. Он одарил уходившего удивленным взглядом, когда тот быстро прошел мимо, бездумно таращась в пространство.        — Что это с ним? — поморщился Ким, подходя к Чимину. Пак словно от сна очнулся — встрепенулся от неожиданного звука, посмотрел на Намджуна серьезно.        — У меня нехорошие догадки.        — Ты с ним говорил сейчас? — настороженно спросил Намджун.        — Да, — медленно кивнул Пак, посматривая по сторонам, боясь быть услышанным. — Помнишь, я говорил, что он спит с Сокджином?        — Ну да, — задумчив протянул Намджун, — ты Чонгуку рассказал?        — Нет, он сам… — у Чимина взгляд стал совсем встревоженным, — у него лицо чем-то замазано, как будто побои прятал, и одежда закрытая.        — Что?..        — Черт, да я же видел уже! — внезапно осенило Чимина. — Я как-то раз у него следы на запястье заметил, а он сказал, это поводком для собаки натерло…        — Чимин, — серьезно позвал Намджун, притормаживая нараставшее волнение Пака, — ты уверен?        — Нет, — честно ответил он, нервно сглатывая, — я вообще ни в чем сейчас не уверен.        — Мы не можем делать преждевременных выводов, не забывай.        — Да помню я!.. — отмахнулся Пак, нервно кусая губы.        — Нужно, чтобы Тэхен все рассказал, — озвучил очевидное Намджун.        — Он не скажет, — оборвал его Чимин, эмоционально встряхивая руками, — это могло продолжаться уже давно, но он все время защищал Чонгука. Я практически уверен, что он ни за что не расскажет.        — Остановись, пожалуйста, — сдержанно попросил Намджун, видя нарастающее беспокойство, — ты уже наручники на Чона готов надеть. У нас недостаточно доказательств.        — Да знаю я, — раздосадованно бросил Чимин, — волос хоть точно его?        — Да, но пока что это ни о чем не говорит. Нужны еще улики.        — Слушай, а мы сравнивали его почерк? С убийства охранника.        — Нет. Сделаем.        — Ладно, — вздохнул Чимин, — а хорошие новости вообще есть?        — Ну, отчасти, — пожал плечами Намджун, — соседи О Сэны говорят, что видели незнакомого мужчину, поздним вчером выходящего из подъезда. Время точного никто не назвал, но экспертиза подтвердила, что девушку убили как раз вечером того дня.        — С автопортретом как обычно?        — Да, — кивнул Намджун, — даже в цвете волос расхождения. Только черное пальто. Зато говорят, что уехал на такси. Завтра начнешь обзвон служб, может что-то из этого выйдет.        — Да, уже неплохо, — кивнул Чимин, — ну тогда я…        Он остановился на полуслове, взглядом зацепившись за знакомую фигуру. В противоположном углу чуть поотдаль от танцпола мыл полы парень, слегка пританцовывая в такт музыке, лившейся из наушников. Чимин ненадолго утратил нить разговора, моментально узнав стройные ноги в излюбленых черных джинсах, полупрозрачную белую футболку с глубоким вырезом, маленькие татуировки на бледной коже рук. Юнги стоял вполоборота, увлеченно мыл полы, словно мира вокруг вовсе не существовало, вот только Чимина сразу же посетила навязчивая мысль — он издается.        — Ты тут? — Намджун щелкнул пальцами, переводя на себя внимание отвлекшегося Пака.        — А… да-да, — опомнившись, быстро закивал тот. — У тебя все?        — Ну, в принципе, да, — все еще немного недоуменно протянул Намджун, — до завтра?        — До завтра, — поспешно улыбнулся Чимин, мысленно благодаря Намджуна, за понимание, когда тот ушел один, хотя им обоим было по пути.        Чимин дождался, пока Ким выйдет из клуба, и только тогда прямиком направился к Юнги. К чему была эта шифровка он и сам не до конца понимал. Юнги тем временем продолжал намывать полы, уже несколько минут невозмутимо крутясь на одном месте. Эта манипуляция от Чимина не укрылась, как и покачивающиеся из стороны в сторону бедра. Это раздражало.        — Привет, какого черта ты делаешь? — натянуто улыбался Чимин, подхватывая Юнги под локоть, после того как выдернул наушник из уха.        — Ну привет, — с напускным недовольством бросил Мин, останавливаясь напроив, с вызовом глядя в глаза, — я тут работаю вообще-то.        — Ты только начал, а мне уже эти игры надоели, — строго заявил Пак, все еще придерживая Юнги за локоть.        — Тем не менее ты продолжаешь в этом участвовать, — победоносно ухмыльнулся Юнги, совершенно очаровательно поджимая губы. Он выставлял вперед лицо, оказываясь так близко, что чувствовалось прохладное дыхание, он все еще ненавязчиво двигался под музыку, заставляя Чимина нервно сглатывать, пальцами цеплял пуговицы на чужом пальто, поигрывая осторожно, иными словами делал все, чтобы вывести Чимина из себя.        — Во сколько заканчивается смена? — неожиданно выдал Чимин, нервно бегая глазами по нахальному лицу напротив.        — Минут через сорок, — слегка удивлённо бросил Юнги.        — Я дождусь снаружи, — сказал Чимин, тут же разворачиваясь на каблуках, — не задерживайся.        Уделать наконец наглого Юнги для Чимина сейчас было пиком удовольствия. Он точно знал, что Мин после его слов застыл с недоумением на лице, вплоть до выхода проводив его удивленным взглядом, и это было такое необычное чувство. Глупое, если задуматься, но все равно чертовски приятное. Выйдя на свежий воздух, окунувшись наконец в тишину, Чимин с несдерживаемой улыбкой на лице осознавал, что все еще может радоваться мелочам и просто наслаждаться сущими глупостями. Ночное небо было глубокого синего цвета, не серого наконец-то, трава на удивление зеленая, мимо проехало ярко-желтое такси. Успев отчаяться, Чимин уже думал, что такого с ним больше никогда не произойдет.        Он перешел дорогу, все еще глупо улыбаясь, сел на скамейку у входа в небольшой парк, что располагался точно напроив «Эпифании». Его гложили даже не столько мысли об убийстве, теперь это был скорее голос совести, шептавшей, что нельзя отвлекаться на чувства и глупости, нельзя вообще забивать голову чем-то сторонним. А Чимин как мог объяснял себе, что делу пока что никак не помочь, переживаниями о Тэхене и опасениями о Чонгуке сейчас ничего не изменить, он как мог старался мыслить рационально, а все оттого что о Юнги сейчас думать было намного приятнее. Чимин сказал, что не хочет играть с ним, но то была абсолютная ложь. Чувства, азарт, необычные эмоции — это захватывало его с головой, отвлекало, давало сил. Как отказаться от такого?        Юнги вышел не меньше чем через час. Чимину особое удовольствие доставила перемена в выражении лица. От горделивого до слегка разочарованного, а после довольно привычного напыщенного, когда нашел наконец Пака на другом конце улицы. Он прятал руки в карманах цветастой куртки, неторопливо переходя дорогу, невозмутимо глядя по сторонам, затем с размаху плюхнулся на скамейку рядом с Чимином.        — Надо же, и правда дождался, — равнодушно хмыкнул Юнги, закидывая ногу на ногу, разваливаясь на скамейке. Он выглядел так необычно рядом с державшимся прямо Чимином в классическом пальто и белой рубашке, причем самому ему от ощущения этого контраста голову срывало напрочь.        — Долго по клубу слонялся после смены, чтобы меня позлить? — парировал Пак, удивляя Юнги непривычным игривым тоном.        — Много чести из-за тебя так напрягаться, — безразлично пожал плечами Мин, удерживая планку стервозности. — Так о чем ты хотел поболтать?        — О наших с тобой отношениях, — осторожно выдал Чимин, краем глаза внимательно следя за реакцией. Он не вкладывал в это слово того самого смысла, просто хотел узнать, как воспримет это Юнги, а тот, как и ожидалось, повелся, не успев подумать.        — Какие отношения, я тебя умоляю? — максимально пренебрежительным тоном протянул Юнги, тут же самого себя выдывая.        — Да я не против вообще-то, — коварно усмехнулся Чимин, замечая недоумение парня.        — Серьезно? — Юнги уставилился на него удивленно, тут же раздосадованно цокая языком при виде довольной ухмылки.        — Я не говорю о великой любви и подобных глупостях, — продолжал Чимин, с каждым словом заствляя Юнги вслушиваться внимателнее, — просто я не против проводить время вместе, ну и спать, конечно же, — Пак говорил совершенно невозутимо, на деле испытывая довольно необычный спектр чувств.        — Ты такой странный, — бросил Юнги, кривя лицо в непонимании.        — Честно, ты тоже не подарок, — усмехнулся Чимин, — только знаешь, я не хочу нянчиться с ребенком.        Юнги воздухом подавился от такого заявления.        — Ну спасибо! Я по-твоему…        — Шутя про школьника, я все же надеялся, что ты совершеннолетний, — уже на полном серьезе продолжал Чимин, глядя на совсем сползшего с сиденья Юнги.        — Поздновато ты решил спросить, не думаешь? — нервно рассмеялся Юнги, мысленно впервые принявшись высчитывать, сколько учатся в юридическом и сколько лет может быть молодому следователю. — Да не школьник я, не волнуйся.        Чимин продолжал смотреть на него серьезно, выжидая точную цифру.        — Мне двадцать, — бросил Юнги, — паспорт показать?        — Ладно, не все так плохо…        — Ой да пошел ты, — огрызнулся Юнги, резко принимая ровное положение.        — Поедешь ко мне сегодня? — неожиданно спросил Чимин, удивляя и Юнги и самого себя. Мин вообще слабо осознавал, что такой серьезный с виду человек может так бесцеремонно отпускать такие вещи. Это удивляло и привлекало одновременно.        — Не-а, — не менее неожиданно ответил Юнги, самодовольно глядя в глаза напротив. С глаз его взгляд упал на приоткрытые губы, и он тут же понял, что даже не станет сопротивляться дикому желанию поцеловать их. Он притянул Чимина за шею, тут же облизывая эти охуенные губы, проникая языком в рот охотно отвечавшего Пака.        Когда Чимин уже потянулся рукой к чужой талии, придвигаясь ближе, Юнги закусил его нижнюю губу, оттянул и резко отстанился, поднимаясь на ноги.        — До завтра, — игриво подмигнул Мин, гордой походкой удаляясь вверх по улице, оставляя Чимина неудовлетворенным, но все равно довольным донельзя.        Большого труда стоило идти вперед и не оборачиваться, зная что его провожают взглядом, но сохранить образ для Юнги все же было важнее. Он около часа шел пешком домой, экономя на проезде, а в мыслях был один только этот чертов Пак Чимин. Юнги явно ощущал, что слишком быстро сходит с ума, окончательно влюбляясь.        Он вернулся в общежитие поздней ночью, когда внутри было уже относительно тихо, и только в его комнате как всегда бушевали страсти. Когда Мин вошел, на него даже не обратили внимания — два парня яро спорили, громко восклицая, из глаз едва ли не молниями стреляя. На краю одной из кроватей сидела полуголая девушка, медленно докуривая сигарету, раздраженно глядя на обоих.        Юнги молча прошел мимо, бросив рюкзак на свою кровать, сел за стол. Он осторожно сдвинул бутылки, освобождая место для старенького ноутбука, нашел среди прочего хлама открытую пачку чипсов — желудок от голода уже давно издавал станные звуки. Надев наушники, оборвав все посторонние шумы, Юнги зашёл на электронную почту, выискивая немногочисленные заказы. Рука сама собой потянулась за телефоном, чтобы проверить баланс — внутри еще теплилась надежда, что мать прислала денег. Но он сам себя одернул, упрямство всегда брало верх. Он лучше быстрее сделает работу, чем позвонит и попросит денег. Потом еще делать задания для университета, где он не появлялся уже слишком долго, спать пару часов и снова бежать на работу. Юнги уже успел привыкнуть к такой жизни.