13
1 августа 2020 г., 16:21
Чимин едва смог открыть глаза, услышав будильник утром. Состояние было такое, словно он заснул всего несколькими минутами ранее, только упав лицом в подушку, и тут же услышав навязчивый звук. Юнги, у которого сегодня был выходной, мало волновал тот факт, что Пак пойдет на работу полумертвым от недосыпа, потому он добрую половину ночи мучил того разговорами и долгими поцелуями, от которых становилось жарко невыносимо.
Отключив будильник, Чимин резко сел, тут же едва не повалившись обратно от легкого головокружения. Довольно далеко в странной позе лежал Юнги, полностью обмотанный широким одеялом, благополучно стащенным с Чимина за ночь. Приятного пробуждения в теплых объятиях не вышло, ну да и черт с ним.
Чимин поднялся на ноги и чуть пошатываясь поплелся в душ, надеясь что хоть прохладная вода его оживит. А дальше кофе, бездумное получасовое просиживание, во время которого вроде как нужно было проснуться, ленивые сборы и сообщение от Намджуна. «Жду в участке», — гласило на экране, словно Чимин и так мог забыть. Он довольно быстро оделся, сегодня почему-то потянувшись за черной рубашкой, так прекрасно сочетавшейся с синяками под глазами, оделся и вполне мог уйти, если бы не заметил все-таки лежавшего на его диване Юнги. Не сильно церемонясь, Пак подошел и потрепал парня за плечо, надеясь, что тот соизволит проснуться. Юнги обреченно завыл, до последнего не желая открывать глаза, но Чимин был слишком настойчив.
— Что тебе надо? — хрипло бросил Мин, пряча припухшее лицо в одеялах.
— Я на работу ухожу.
— Дай мне пять минут, и я свалю отсюда, — ответил Юнги, даже не пошевелившись.
— Можешь остаться до вечера, если хочешь, — не задумываясь предложил Чимин. Он как-то для самого себя сразу решил, что спокойно оставит Юнги у себя дома.
— Серьезно? — удивленно переспросил Юнги, приподнимая голову.
— Ну да, — утвердительно кивнул тот, — только я снаружи тебя закрою, так что до вечера не выйдешь.
— Ну ладно, — бросил Юнги, настороженно глядя на Пака. Он приподнялся на локтях, частично сбрасывая с себя одеяло.
— Есть чем заняться? — вскользь поинтересовался Чимин, проносясь по комнате в поисках телефона.
— Ноут с собой, найду чем себя развлечь.
— Ну ладно тогда, до вечера?
— До вечера.
Юнги еще немного просидел в легком удивлении, когда дверь снаружи закрылась. Чимин вот так взял и оставил малознакомого человека в собственной квартире, неужели он настолько доверился Юнги? Списав такой поступок на странность Пака, Юнги удовлетворенно вздохнул, предвкушая отличный день в одиночстве и пустой квартире.
***
— Это Сокджин. — Серьезно? — Я думаю, это он. — Ты сейчас делаешь такие же необоснованные выводы, как и он. Чимин недовольно фыркнул, с размаху опускаясь на свой стул. Он и сам прекрасно понимал абсурдность ситуации, но легче от этого никому не становилось. — Слушай, — после паузы сказал Пак, — может всё-таки снова взяться за Джиан? Намджун тяжело вздохнул, задумчиво глядя на младшего. Эта женщина всегда была больной темой в деле Пусанской ведьмы. Вроде и невиновность ее уже давно доказана, и тревожить лишний раз не хотелось, но что-то все равно подсказывало, что иначе не обойтись. — С чего ты взял, что это как-то поможет? — с сомнением спросил Намджун. — Да не знаю я, просто от безысходности уже… Теперь, учитывая наш круг подозреваемых, мы хотя бы можем предположить, что это мужчина. Можно показать ей фотографии, попробовать что-нибудь выведать. Хоть что-нибудь… — Возможно, ты прав, — нехотя согласился Намджун, — но давай для начала вернемся к документам, поищем подозрительные моменты, и только потом обратимся к ней самой. — Да, — согласился Чимин, — нужно искать информацию о родителях, братьях, друзьях, бойфрендах — кто угодно. Никто и не верил никогда, что причастность Джиан к делу Пусанской ведьмы может быть простым совпаденем. Принимали этот факт хоть и нехотя все, но сомнения никак не покидали. Теперь же представлялась возможность сдвинуть расследование с мертвой точки, хоть и таким малоприятным способом, как подстановка подозреваемого в уже сложившуюся картину. Так прошел целый день. Не поднимая головы выискивали в архивах и всевозможных документах, поднимали сведения давно минувших лет, к вечеру постепенно впадая в отчаяние. Следователи уже, кажется, начинали закипать от переизбытка фактов, каждый из котрых толком ничего не давал. Они уже проследили жизнь девушки вдоль и поперек, заучив наизусть те моменты, когда происходили убийства. Вот она жила в маленьком городке с родителями и младшим братишкой, вот уехала учиться в Пусан, где и произошло первое убийство, вот у родителей настал сложный период, и девушке пришлось подрабатывать в забегаловке, тогда прокатилось известие о второй жертве. Друзья, бойфренды, одногруппники — те немногие, кого удалось обнаружить — никто не носил фамилию Чон или Ким. Они уже создали пресловутую доску с фотографиями жертв, подозреваемых, да и просто всех, кто мог быть причастен, соединяли линиями, подписывали обстоятельства и по-прежнему пребывая в полнейшем неведении. К вечеру сознание затуманивалось пессимистичными мыслями, все вдруг стало казаться таким бестолковым и безысходным, а перед глазами слишком часто мелькали красные лица жертв. Чимин готов был поклясться, что хуже уже и быть не могло, если бы его тут же не настигло событие еще более ужасное. Звук на телефоне уже давно был отключен, чтобы не нервирвали лишний раз звонки. Чимин краем глаза видел, как вспыхнул экран, но благополучно проигнорировал, продолжая сосредоточенно пялиться в экран компьютера. — Может возьмешь? — спросил вернувшийся с увесистой коробкой Намджун. — Кто там? — отстранённо бросил Чимин, не горя желанием отвлекаться даже на короткий разговор. — Юнги. Пак тут же оторвался от работы, удивившись даже собственной реакции. Словно Мин Юнги не мог подождать до вечера со своим чрезвычайно важным звонком. Он до последнего хотел проигнорировать, но что-то подтолкнуло взять трубку, удостовериться, что все в порядке, ведь парень все-таки был в его квартире. — Да, привет… — успел только сказать в трубку Пак, когда его быстро перебили. — Чимин! — крикнул Юнги, но голос его звучал словно издалека. Вместе с тем слышались какие-то посторонние звуки и громкое пыхтение. — Возвращайся домой срочно! Он был здесь…***
Подобрать отмычку не составило большого труда — Пак регулярно оставлял в гардеробе «Эпифании» пальто, в кармане котрого однажды нашлись забытые ключи от квартры. Выяснить местонахождение его дома тоже не проблема — потребовался всего один вечер и осторожная слежка за неторопливо прогуливавшейся парочкой. Чтобы понять, кто и когда будет дома, нужно было всего лишь заметить уходивших вместе из клуба Чимина и Юнги и с утра из машины проследить, когда сам Пак отправится на работу. Дело оставалось за малым — войти в подъезд и не попасться на глаза соседям, на крайней случай прятаться под капюшоном — благо сегодня накрапывал дождь, подняться на нужный этаж, беззвучно прижаться к двери, дожидаясь того момента, как зашумит вода в ванной и повеет запахом еды. Мин Юнги не должен слышать, как он войдет в квартиру, иначе испортится сюрприз. Он провернул все это ближе к вечеру, чтобы спокойнее чувствовать себя в темноте подъезда, где сам же чуть ранее выкрутил лампочки. Вода зашумела в душе спустя каких-то полчаса ожиданий — расклад потрясающий. Он действовал быстро и осторожно, заранее заготовив все необходимое. Новый ключ вошел в скважину идеально, с едва слышным щелчком, он провернул так же медленно, прислушиваясь к шуму воды, и после двух оборотов нажал на ручку двери. Так он оказался внутри.***
Юнги этот день провел в неописуемом наслаждении. Пустая квартира, тишина, приятное одиночество — он любил все это и особенно ценил, потому что жизнь в общежитии такого дать не могла. Он приготовил незамысловатый ужин, смонтировал пару рекламных роликов, побродил по квартире, бесстыдно заглядывая в шкафы и рассматривая вещи, ближе к вечеру решил принять душ, загоревшись желанием попробовать все уходовые средства Чимина. Вот только встреча с маньяком в этот вечер мечты никак не вписывалась. Ощущая легкую слабость после жаркого душа, приятно благоухая, Юнги накинул найденные в шкафу треники и вышел из ванной, распахивая настеж дверь. Он поежился от непривычной прохлады и направился к комнату, вовсе не подозревая, что в квартире он больше не один. Тень метнулась откуда-то сзади. Темная и быстрая, она настигла моментально так, что Юнги не успел даже испугаться. Только в голове пронеслось неуверенное «Чимин?», и на глаза тут же легла непроницаемая повязка. Юнги в первые секунд не понял даже, что именно произошло. Он резко поднял руки к лицу, замирая от шока, а сердце тем вренем от испуга остановилось на миг и тут же забилось быстро и болезненно. Повязка плотно закрыла глаза, не пропуская даже свет, на затылке затянулся тугой узел. Юнги тут же забился, задев пальцами чужие холодные руки, скрытые под кожаными перчатками, и моментально погрузился в липкий невообразимый страх. Человек за его спиной не был Чимином, но кто, если не он? Ответ пришел слишком быстро, и он Юнги поверг в абсолютный ужас. Он замер, а затем дернулся, наивно расчитывая оттолкнуть от себя человека и метнуться в сторону, но абсолютная слепота сыграл с ним злую шутку. Хватило легкого толчка в спину, чтобы тут же закружилась голова от полной дезориентации и подкослись ноги. Юнги упал животом на диван, тут же приподнимаясь на руках, машинально отползая от предполагаемого человека. Он уже потянулся к маске, но запястья тут же перехватили чужие руки, сжали так сильно, что свело пальцы. Руки умело заломили за спину, на поясницу кто-то быстро сел, придавливая своим весом, обостренный как никогда слух уловил тонкий звон цепочки. Юнги забился неистово, моментально осознавая, что это может быть. Он сдавленно кричал, вжатый лицом в подушки, вырывался из последних сил, но однозначно проиграл — на запястьях сомкнулись металличиские браслеты. Тяжеть с поясницы тут же ушла, человек поднялся на ноги, затих. Юнги перестал вдруг биться, едва не плача от безысходности, он осознавал слишком быстро и уже не видел даже причин сопротивляться. Мир вокруг вдруг стал невообразимо страшным всего из-за двух вещей — Юнги не видел ни черта и не мог пошевелиться. Вокруг только темнота, как бы широко он не открывал глаза, остались одни лишь звуки, среди которых не выделялось чужое дыхание, шаги или шелест одежды. Юнги всем своим существом ощущал, что опасный, разыскиваемый вот уже сколько лет маньяк стоит в каком-то метре от него и молча смотрит. Воображение и вовсе вырисовывало пронзительный взгляд какого-то ужасного монстра, непредсказуемый блеск, довольный оскал предвкушения. Юнги уже дышать не мог от сковашего его ужаса, потому что тут же в памяти всплывали воспоминания. Это не просто неведомый монстр, это живой человек, который не выдуман, он здесь и сейчас. Тот, кого зовут Пусанской ведьмой, даже не видя автопортрета, стоял совсем рядом и собирался сделать что-то ужасное с Юнги. Он вспоминал детали убийств, вспоминал разбитый вгляд Чимина, который во всем этом варился, он так не вовремя осознавал, что это уже была не первая их встреча. Но если в первый раз Юнги пронесся мимо в тени, не подозревая вовсе, что ведьма творила свой грязный ритуал, теперь же он сам оказался на месте той жертвы. Кровь в жилах стыла от дикого ужаса. Он подал звук не меньше чем через пять минут, когда Юнги уже бился в истерике, не в силах даже закричать от стаха. Что хуже всего — он молчал до сих пор, и от этого было особенно страшно. Люди всегда испытывали страх пред Пусанской ведьмой, потому что не видели лица, не слышали его голоса, никто и представить не мог, как этот монстр выглядит. Теперь же он был совсем рядом, но Юнги все равно и близко не предсталял, кому в руки попался. На обнаженную талию легли ледяные пальцы, сжали крепко, чуть подтягивая к себе. Юнги не смог сдержать сдавленного крика. Его словно держал в руках сам кошмар, заручившись целью убить бедного парня страхом. Но убийца по-прежнему молчал, скрывая собственный голос, а чтобы заткнуть Юнги воспользовался наиболее действенным средством. Мин умолк моментально, ощутив навячивое прикосновение к шее острого холодного лезвия. Пусанской ведьме не нужен был голос, чтобы заставить свою жертву молчать. Тогда уже Юнги покинула всякая надежда. Плотная ткань повязки пропиталась горячими слезами, неудержимым потоком полившимися из глаз. Юнги едва дышал уже от невообразимого волнения, от тревоги, охватившей его, такой сильной, практически перероставшей в панику. Руки сомкнулись на талии крепче, потянули вверх резко, заставляя встать на колени. Юнги жалобно скулил, щекой вжатый в диван. Его пошатывало из стороны в сторону, пару раз он едва не повалился на бок, но его сцепленные за спиной запястья держали крепко. Юнги даже в таком состоянии быстро посетила внезапная мысль — зачем скрывать свою личность, если в итоге все равно убьешь? Так же быстро пришель ответ — его и не собирались убивать. От этой мысли внутри все замерло, стало мерзко и страшно одновременно, а голова заработала судорожно и торопливо. Мозг проделывал поразительную работу в паническом состоянии, и Юнги мог ловить лучик надежды, когда в свободные штаны проскольнула рука в кожаной пречатке. — Он уже едет, — выпалил Юнги, явно ощущая, что сердце уже в иступлении бьется о грудную клетку, норовя выскочить. — Я звонил ему несколько минут назад. Он едет! Рука замерла, только оттянув резинку. Юнги даже так ощущал, как убийцу ломало. Он соображал молниеносно, абсолютно точно не веря в эту очевидную ложь, но все равно заражаясь легким страхом. Он дышать вдруг начал шумно и озлоблено, потому что зарнее знал — безопасность превыше. У Юнги внутри словно что-то облегченно оборвалось, когда сразу обе руки разжали хватку, позволяя безвольному телу повалиться на диван. Он не мог ни говорить, ни кричать, ни дышать даже, лишь мысленно в иступлении повторяя — «Уходи! Просто уходи!». Послышался хруст кожи — он сжал кулаки крепко и нервно. Затем снова звук совсем рядом — Юнги весь сжался. Но он лишь подобрал с дивана нож с ненавистью глядя на скорчившегося парня. Шаг, еще один, он удалялся. Медленно, прислушиваясь, готовясь к возвращению хозяина квартиры. Чимин, конечно же, так и не пришел, позволив Пусанской ведьме снова уйти назамеченной. Он так и не сдела ничего, но тем не менее своего добился — Юнги был до смерти напуган, и страх этот должен был легко охватить самого Чимина. Юнги смог неуверенно зашевелиться, лишь спустя несколько минут после того, как за маньяком закрылась дверь. Он терся головой о поверхность дивана, стаскивая тугую повязку, желая сейчас просто снова вернуть себе зрение. Слишком уж страшной казалась темнота. Повязка таки поддалась, но Юнги когда снял ее, уже был близок к истерике. Взъерошенный, заплаканный, напуганный до смерти, он нервно оглядывался по сторонам, вздрагивая всем телом, ищя глазами телефон. Тот лежал совсем рядом, вот только взять его еще стоило огромных усилий. Держа руки за спиной, Юнги тянулся, заглядывал в экарн, едва не выламывая себе шею, дрожащими пальцами искал номер Чимина. Он тут же включил громкую связь, всхилипывая от звука невыносимо долгих гудков. Знакомый голос в динамике стал чем-то вроде успокоения, Юнги накрыли вдруг такие яркие чувства, что он готов был разрыдаться. Давя в себе эти эмоции из последних сил, он смог только сбивчиво протараторить: — Чимин! Возвращайся домой срочно! Он был здесь…
