14
7 августа 2020 г., 19:38
Нервно подгоняя таксиста, вечно поглядывая на время, поднимаясь по лестнице на свой этаж молниеносно, Чимин четко прочувствовал смысл фразы «вся жизнь перед глазами пронеслась». Он пытался успокоить себя тем, что Юнги уже в безопасности, этот ублюдок, посмевший к нему прикоснуться, уже ушел, но здравый смысл слабо помогал в такой ситуации. Чимин не знал, что именно произошло в его квартире, не мог в полной мере представить, что испытывал Юнги, какого ему было теперь сидеть в месте, куда уже смог проникнуть маньяк. Все существо ненависть пробирала, чистая и неконтролируемая ярость, целиком и полностью направленная на Пусанскую ведьму. Ведь он сделал это специально, Хосок скорее всего был случайной жертвой, но вот Юнги… Это определенно точно было сделано для Чимина, и от такого осознания становилось по-настоящему жутко.
Он влетел в квартиру, дверь которой была не заперта, замер ненадолго, прислушиваясь к тишине. Юнги не вышел навстречу, не подал никакого звука, потому Чимин сам с замиранием сердца прошел в комнату. Он сидел на диване, спиной упираясь в стену. Он полуголый, со сцепленными сзади руками, с пугающе пустым взглядом — у Чимина от увиденного внутри все замерло. Юнги перевел взгляд медленно, посмотрел так пронзительно страшно. На щеках уже высохли слезы, глаза все ещё красные, губы сильно покусаны, он, кажется, только справился с истерикой. Чимин понятия не имел, что говорить, что делать, просто шагнул неуверенно навстречу.
— Отмычка есть? — сухо бросил Юнги, нехотя демонстрируя онемевшие от неудобного положения руки.
— Да… Сейчас, — прошептал Чимин, быстро срываясь с места, а у самого внутри едва различимое облегчение — Юнги не били, чтобы обездвижить.
Пак быстро вернулся с отмычкой, сел на край дивана, терпеливо ожидая, пока Юнги неуклюже развернется и подставит руки. На обнаженной пояснице у того покраснения, на запястьях то же самое. Чимин даже сейчас не мог не думать о работе.
— Он был в перчатках? — Пак спросил осторожно, боясь задеть, но четко понимая, что такую информацию он знать сейчас обязан.
— Да, — тихо ответил Юнги, — в кожаных, кажется.
Он медленно вскрывал наручники, не сильно расстраиваясь из-за услышанного — все равно никакой надежды не было. Когда замок наконец щёлкнул и запястья были освобождены, Юнги торопливо вытянул руки, потирая саднившие места. Чимин протянул руку, осторожно приобнимая Юнги за талию, надеясь успокоить, но взамен получая не самую приятную реакцию.
— Да не надо!.. — нервно вскрикнул Мин, отскакивая в сторону. Из безразличного шока он быстро переходил в состояние истерики.
— Юнги, — виновато позвал Чимин, — успокойся, пожалуйста.
— Успокоиться?! — моментально ощетинился Мин, разворачиваясь к Чимину всем телом. — Ты вообще понимаешь, что произошло? Этот больной ублюдок специально пришел сюда, зная, что я в твоей квартире, каким-то образом открыл дверь, собираясь меня изнасиловать или просто искалечить! Почему не убил-то сразу?!
— Он пытался запугать…
— Да ладно блять! А ты не думаешь, что он не меня пытался испугать?! Это из-за тебя все!
— Да… — спокойно и виновато соглашался Чимин, потому что такова была правда.
— Вот так просто?! — совершено вышел из себя Юнги. — То есть ты подозревал, что такое могло произойти, и я все равно ночевал здесь?!
— Откуда я мог знать? — вместе с ним начал повышать голос Чимин.
— Ты хоть знаешь, как страшно было… — чуть тише бросил Юнги, направляя эмоции в другое русло. Он шмыгнул носом, сильно хмуря лицо, очевидно, до сих пор ощущая чужие руки на собственном теле, вспоминая темноту и страх. Ему было страшно прямо сейчас.
Чимин положил ему руку на колено, настойчиво притягивая к себе, обнимая за плечи. Юнги не отвечал никак, но и не сопротивлялся. Прижался щекой к чужой груди, не зная куда деть руки. Чимину ведь тоже страшно было невообразимо, он ведь так же был шокирован и напуган, как можно его винить?
— Пока не поймаешь этого манячину, я у тебя дома даже не появлюсь, — в шутку или серьёзно бросил Мин, чувствуя, что быстро успокаивается от ощущения чужих губ на макушке.
— Нигде сейчас не спокойно, — тихо выдал Чимин, предполагая самое страшное. А вдруг ведьма вычислит общежитие, где живёт Юнги? Вдруг будет преследовать, пока не совершит задуманное? О таком даже размышлять было страшно.
— Ну спасибо, — проворчал Юнги, осторожно выпутываясь из объятий. — Я домой поеду.
— Я провожу, — быстро спохватился Чимин, тревожным взглядом следя за неторопливыми сборами.
— Да толку от тебя, — махнул рукой Юнги, осознавая при этом, что Пак его все-таки довезёт до общежития, а иначе сам Юнги сойдёт с ума от развившейся моментально мании преследования.
***
Чимин вернулся домой поздно вечером и сразу же свалился от усталости. Его ломало не от физической нагрузки, а от сильного эмоционального потрясения сегодняшнего дня. Стольких нервов стоило даже просто довести Юнги до входа в общежитие, где путь ему преградил категоричный охранник. К тому времени Мин уже окончательно расслабился и стал отпускать шутки об излишней опеке Чимина, но тот насквозь парня видел и с тревогой осознавал — Юнги начнет по-настоящему чувствовать себя спокойно и уверенно ещё не скоро. Чмокнув на прощание, уговорив отсидеться дома некоторое время, Чимин ушел, всю дорогу сопровождаемый чувством страха и неприятным ощущением преследования. Будучи человеком смышлёным в такиж делах, Пак не мог не догадываться, каким образом ведьма проникла в его квартиру, оттого и осматривался по сторонам, вглядываясь в темные стекла машин и лица прохожих. Это походило на какой-то кошмарный сон, которым ты не можешь управлять — идёшь неосознанно по чьим-то указаниям и вечно ощущаешь чужой взгляд на спине. Вернувшись уже в квартиру, привычно потянувшись к замку, Чимин тут же одернул себя — это ведь не поможет больше. Он готов был уже лечь спать с настеж распахнутой дверью, настолько плевать уже было на самого себя, но всё же решил подпереть ручку стулом — способ избитый, но работавший безотказно. Около полуночи раздался звонок. Чимин к тому времени только-только смог провалится в беспокойный сон, из которого его так бесцеремонно вырвали. Сразу же мелькнула первая тревожная мысль — Юнги, но так же быстро она была отброшена, потому что абонент не определился. Прокашлявшись, Чимин поднял трубку, готовясь услышать все что угодно. — Здравствуйте, следовать Пак?.. Чимин? Он быстро узнал низкий бархатистый голос Тэхена, слишком уж особенный у него был тембр. Вот только говорил он в этот раз как-то иначе, словно охваченный волнением. Подобное Чимин заметил при прошлой их встрече, вот только теперь тревожные нотки в голосе Тэхена перешли в лёгкую дрожь и едва слышные всхлипывания. — Тэхен? — на всякий случай переспросил Пак, потирая лицо. — Что случилось? — Я… Прости, что звоню вот так, — сбивчиво говорил тот, подбирая слова. — Все в порядке? — настороженно уточнил Чимин. — Да… Нет. Боже, зачем я это говорю? — он словно разговаривал сам собой, изредка шмыгая носом и делая длинные паузы между словами. Чимина это уже начинало пугать, а в мыслях назревал один единственный вопрос. — Чонгук? Тэхен особенно громко всхлипнул на том конце трубки, надолго замолкая, заставляя Чимина кусать губы от волнения. — Я не должен говорить это, но… — шептал Тэхен, а в голове сплошные сомнения, может даже страх. — Прост… Просто что-то произошло. — О чем ты говоришь? — направлял его Чимин, начиная обо всем догадываться, но выведывая только внятный ответ. — Нет, я не могу так!.. — воскликнул Тэхен неожиданно, пугая и удивляя Пака. — Это же не ваше дело. — Все, что касается нарушения закона — мое дело, — резонно напомнил Чимин, в голове уже вырисовывая ужасные сцены домашнего насилия, о которых ещё ни слова не сказано было. — Нет! Нет… — снова громко сказал Тэхен и повторил это отрицание ещё несколько раз, но уже чуть менее уверено. — Он просто… просто был зол. — Кто?! — практически выкрикнул в трубку Чимин. Ему нужно было одно только имя. — Прости меня за это, — тихо выдал Тэхен, заливаясь уже, кажется, слезами. — Я не должен был рассказывать. Прости… Доброй ночи. — Нет, Тэхен, послушай!.. — затараторил Чимин, сходя с ума от волнения, но в ответ ему прозвучали только короткие гудки. Он пролежал с широко раскрытыми глазами не меньше часа. Просто глядя в темноту и думая, думая, думая. Это Чонгук, это чертов Чон Чонгук. Ублюдок только что совершил покушение на Юнги и, потерпев неудачу, сорвался на любимом. Это был так очевидно, что Чимина прямо сейчас так и подбивало нестись в полицейский участок, ставить на уши всех и мчаться в дом Чонов, потому что он сделал это, он нашел Пусанскую ведьму. Все сходилось, это не была паранойя Сокджина, и хоть тот основывался только на личной неприязни, он был прав — Чонгук убийца. Ненависть к Пусанской ведьме, к безжалостному маньяку, теперь переросла в нечто осязаемое, настоящее. Это был Чонгук, все время был чертов Чонгук. Он убил Хосока, просто ради собственного безумного замысла, он же убил охранника, О Сэну, это он забрался в квартиру Чимина, намереваясь искалечить Юнги жизнь. Просто, потому что ему так хотелось. Хотелось внушать страх, хотелось убивать, хотелось упивался чужой кровью. Чимин не заметил, как заснул, с головой ушел в мрачные переживания, навеянные чувством неконтролируемой ненависти. Только теперь он не боялся, им овладело чувство превосходства, которого он не мог испытать за все время расследования.***
Новый день принес ясности. Проснувшись, Чимин сразу же стал соображать, раздумывать, отбросив все эмоции. Что самое удивительное, уверенности он не утратил, но без призмы чувств, управлявших им вчера, все казалось абсолютно другим. За время рассеянных сборов, Пак успел обдумать абсолютно все новые сведения, полученные вчера, и привели они его к неожиданному умозаключению. Он не испытывал бурных восторгов, как днём ранее, не ощущал себя победителем, он вообще впал в лёгкий ступор, потому что попросту не верил. Новая догадка, овладевшая им слишком сильно, засевшая в голове нерушимой аксиомой, вводила в жуткое оцепенение. Так попросту не могло быть. Он правда хотел ошибаться. Намджуна с утра в участке не было, он отлучилося по срочным делам, пообещав появиться после обеда. Но Пак и не ждал его. Он не сказал ни слова о событиях вчерашнего вечера, о собственной головокружительной догадке. Он снова делал это, снова брал все в свои руки, боясь оступиться на глазах у всех, боялся допустить ошибку. Чимин твердо загорелся идеей сделать все самостоятельно, что могло стать для него роковой ошибкой. Приехав в участок, он действовал быстро и холодно, рассчитывая решить все сейчас же. В голове вертелся всего один факт, замеченный ещё вчера и упущенный как не относящийся к делу. Теперь же Чимин четко осознавал — это была ключевая информация. Никто из работавших над делом ранее не мог использовать эту информацию, просто потому что не было подозреваемых. В этом Чимин получил преимущество. За несколько часов повторных поисков Чимин успел отчаяться — неужели он что-то перепутал? Неужели мозг от перевозбуждения за ночь перетасовал факты, привязав свою собственную правду? Отчаяние душило Чимина, потому что он четко осознавал — если не сейчас, то никогда больше. Если эта его догадка не сработает, он не сделает уже ничего. Пусанская ведьма так и останется безликим монстром, убивающим безнаказанно. Допустить это он уже просто не мог. Сердце забилось так быстро, что становилось жутко, кровь стучала в ушах, оглушая, но Чимин уже ничего не чувствовал. Он нашел наконец то самое — факт, перевернувший все с ног на голову. Это был документ, подтверждавший, что младший брат Пон Джиан зачислен в школу Пусана. Вот так просто. Чимин рассмеялся нервно, пальцами до боли сжимая собственные взъерошенные волосы. Он вытащил из папки тонкий лист бумаги и чуть подрагивавшей рукой прикрепил к сделанной на скорую руку доске. Это было не доказательство даже, не улика — просто факт, заставивший Чимина трястись от осознания. Потому что этот простой факт объяснял все, абсолютно все. Другие документы, тут же замелькавшие у Пака перед широко раскрытыми глазами, гласили, что мальчик жил с родителями в Миряне, вот только это была ложь. Джиан в то же время уехала учится в Пусан и ее несовершеннолетний брат поступил в школу того же города. Для всех он жил в Миряне, ездил каждый день на автобусе, лишь изредка гостя в крохотном съёмном домике сестры, но то была неправда. Родители тогда переживали тяжелые времена, они не могли выделять ежедневно деньги на недешевый проезд, этого и не нужно было, потому что подросток жил в Пусане. Странная связь с Пон Джиан, характер убийств, обстоятельства, говорившие о том, что с телом не могла справиться хрупкая девушка… Никто и не думал, что с теми же проблемами мог столкнуться мальчик-подросток, по всем сведениям проживавший на тот момент в Миряне. Следы всегда неведомым образом приводили к Джиан, а никто и подумать не мог, что настоящий убийца все это время был рядом. Чимин готов был сорваться с места и мчаться в Мирян, чтобы узнать личность Пусанской ведьмы, потому что имя мальчика не совпало с именем ни одного подозреваемого. Он взял себе другое — это было очевидно, и Чимин практически уверен был, что знает, какое именно, потому что взгляд уже зацепился за другой факт. Искать убийцу по фамилии Пон было бессмысленно, потому что родители Джиан были в разводе, а младший брат родился от второго брака. Чимин в ту же секунду сорвался с места, бросая на столе горы бумаг и папок, на ходу вызывая такси.
