I'm not the best, but the best for you

Курт чувствовал себя королем этой вечеринки не так уж долго, увы. Он должен был догадаться, что этим убогим будет не понять его наряд, но он даже не представлял, что им хватит наглости начать доставать его в его собственном доме. Первой мыслью было позвать охрану и просто вытолкать их прочь, но впервые в жизни Курт столкнулся со страхом, и этот страх мешал ему действовать здраво. Голова наполнилась изображениями того, что они могут начать делать с ним в школе. Конечно, отец переведет его, если потребуется. Но кто сказал, что новая школа окажется лучше? Тут у него появились уже хоть какие-то знакомые и круг общения. Тут он уже член команды поддержки, и вскоре вступит в хор. Он не девочка, он сможет справиться с группкой тупых уродов, которые, не глядя глубже, издеваются над ним только из-за того, что он не похож на основную серую массу. Курт держится молодцом, он уверен в этом, но, когда его в десятый раз называют "уродом", "педиком", "фриком", "бабой", он сдается. Отталкивает и уходит, как ему кажется, гордой походкой, но уже через минуту за ним хлопает дверь его комнаты, а сам Хаммел падает на кровать, лицом в подушку, и выпускает, наконец, так долго удерживаемые рыдания. Он не виноват. Это они уроды. Он просто такой, как есть. Он просто утонченный, умный, изысканный. Он не скрывает своей сути и прямо глядит в лицо миру даже после всего, через что прошел. За что они с ним так? Он позвал их в свой дом чтобы выслушивать все это? Гориллы обещали скинуть его в бассейн. Стащить с него "колготки и платье" и посадить на дерево в одних трусах. Самый жирный предположил, что Курт носит розовые стринги. Черт, он никогда не носил стринги! Просто бесшовное белье, потому что другое нельзя под такой обтягивающей одеждой. Почему бы им не оставить его в покое? Почему не напиваться и не трахать своих пустоголовых куриц? Курт знает, что когда вернется, - все продолжится, и просто боится. Блейну надоела толпа и закладывающий уши шум, состоящий из оглушающей музыки и криков подростков. Поэтому он решил снова наведаться внутрь дома, надеясь, что там сможет спастись от всего этого. Поднявшись на второй этаж, он решил, на этот раз, дойти до конца коридора, где в стене было высокое окно. Подойдя, он облокотился на стекло плечом и стал разглядывать окружающие окрестности. Глянув вниз, он усмехнулся. Прямо под окном стояла парочка. Девушка сидела на руках у парня, облокотившись спиной о стену, и они самозабвенно целовались. Когда он уже отводил от них взгляд, до его слуха донеслись посторонние звуки. Учитывая, что здесь, на втором этаже стояла тишина, Блейн напрягся. Он не хотел, чтобы кто-то врывался в его уединение. Звук послышался еще раз. Парень обернулся и уставился на дверь, на которую раньше не обращал внимания. Она была обклеена звездами. Нет, серьезно, красивая, резная деревянная дверь в звездочках. Они, конечно золотые и красивые, но… вообще не отсюда. Он приблизился. Звуки не были похожи на те, что издают в момент… страсти. Поэтому, не боясь увидеть ничего пугающего, он тихо постучал и приоткрыл дверь. И первое, что бросилось ему в глаза, была темная кровать, на черном покрывале которой, лицом вниз лежал ангел. «Тьфу ты, какой нафиг ангел, Андерсон?» Тихонько подойдя ближе, кудрявый заметил (и тут же одернул себя), что у неангела очень круглая попка (не говоря уже о длиннющих ногах), а еще то, что это именно он издавал эти… всхлипы? «Черт, неужели это из-за Карофски? Блин, придется поговорить, не бросать же его так…» - Эй, Хаммел… - тишина. Всхлипы прекратились. – Курт? Курт настолько оглушен собственными рыданиями, что не слышит чужих шагов, и вздрагивает, когда слышит слишком знакомый голос. - Уходи, Андерсон, - сдавленно бормочет он, отрываясь от подушки, но не поворачиваясь к Блейну, не желая показывать ему заплаканное лицо, - я выгляжу ужасно, и не намерен вступать с тобой в словесные перепалки. - Ага, типа мне не пофиг, как ты выглядишь. Ну че ты ревешь из-за этих дегенератов? Прям как баба, ей-богу. По-твоему, они этого стоят? - Блейн не знал, откуда в нем появилось это сострадание к Хаммелу, но уйти и оставить парня в таком состоянии он не мог. "Баба" больно резануло по ушам, и заставило Курта вскочить, быстро растирая соленые дорожки по лицу и шмыгая носом. - Баба?! Если плачешь, то почему сразу "баба"? Я не хочу, чтобы они меня обижали и унижали. Не хочу, чтобы толкали в школе. Я не заслужил этого, я ничего плохого не сделал им. Я пригласил их к себе, а они, - Курт быстро закрывает глаза руками, потому что все его тело сотрясается в новом приступе рыданий. Он слишком сосредоточен на жалости к себе, чтобы думать о чем-то еще. Даже о Блейне. - Ты пришел надо мной издеваться, да? Ты не лучше их, - тихо шепчет он, прерываемый всхлипами и глотками воздуха. - Да нахрена мне над тобой издеваться? Просто твои рыдания разносились по всему дому, вот я и решил узнать, не режут ли здесь кого, - поддерживать и утешать Хаммела в этой его слабости Блейн не хотел, поэтому решил действовать грубостью, хоть это и противоречило немного его вполне дружелюбной натуре. Саркастичным и колким он становился, почему-то, только в его присутствии. - А насчет обезьян...Слушай, чувак, ну правда, от них стоило этого ожидать. Их маленькие мозги не способны уловить тот факт, что "отличающийся" не значит "фрик". - Это не похоже на поддержку, и это мне не помогает, - капризно заявил Курт, убирая руки с лица и переводя, наконец, взгляд на Блейна.- Ты либо утешаешь меня по-человечески, либо уходишь, и не мешаешь страдать дальше. - Хаммел, ты меня, конечно, прости, но я повторюсь. Ты что, баба, чтобы тебя утешать? Курт открывает рот, снова закрывает, и еще раз открывает, не находя, что ответить. - Знаешь, что? Может, я немного женственный, но я не стесняюсь этого. А ты даже не можешь признать свою ориентацию, так что еще большой вопрос, кто из нас "баба", - гордо выдает Курт, закидывает ногу на ногу, и задирает нос, ловя свое отражение в одном из больших зеркал. Покрасневший кончик носа выглядит не так уж жутко, а глаза сверкают даже привлекательно. - Воу-воу, Хаммел, полегче! Не дорос еще меня судить. И для протокола: рыдать ты перестал, - подмигивает кудрявый. - Я твоего возраста. И плакать я перестал, потому что наплакался. Не льсти себе. Курт вздыхает, поправляет сбившуюся челку и негромко спрашивает, намеренно, чтобы появился новый повод для слез: - Потанцуешь со мной? Подобрав упавшую на пол челюсть, Блейн проговорил: - Хаммел, ты случайно головой косяки не задевал пока сюда шел? Ты меня пригласил потанцевать только что? - Не понимаю, что тут такого - Курт пожимает плечами, потому что он и правда не понимает, так как за жизнь танцевал с сотней мужчин. - Дверь в мою комнату закрыта, могу включить музыку. Мне скучно, и почему бы мне не потанцевать с единственным геем, которого я знаю в этом городе? Или ты боишься, что кончишь, едва ко мне прикоснешься? - Курт хмыкает и поднимается с кровати, поправляет свою одежду и протягивает руку парню, уже готовя колкие фразы в ответ на его отказ. Блейн долго моргал, пытаясь понять, как он вообще попал в такую ситуацию. Он же только зашел посмотреть, кто рыдает и почему. Черт побери, это же Хаммел! Заноза в заднице. Ну, не всю неделю, но в ее начале точно. Он же невыносим и совершенно не нравится Блейну. Но, черт, отказывать после подобных предположений было бы верхом трусости. - Окей, врубай. Курт, откровенно сказать, удивлен, но послушно тянется к пульту на столике, нарочито низко наклоняясь, и запускает первый попавшийся медляк, снова протягивая руку Блейну. Ему исключительно интересно, куда и как тот положит свои руки, и потому Курт молчаливо ждет, стараясь не обращать внимания на странную дрожь в теле от всего происходящего. Oceanship – Don't Wear Me Out Увидев протянутую руку, Блейн понял, что Хаммел ждет действий от него. Сказать, что он чувствовал себя не в своей тарелке - сильно преуменьшить. Он никогда не танцевал с парнем. («Фу, позорище»). Но ударить в грязь лицом он не мог. Поэтому как можно спокойнее подошел к шатену («Черт, ну почему он выше!») и взяв его правую ладонь, согнул их руки в локте, прижав к боку, а левую, положил между лопаток парня. Курт неожиданно для себя замирает, чувствуя странное тепло в тех местах, где к нему прикасается Блейн, но старается не акцентировать на этом внимание, и плавно начинает движение под музыку. Снаружи - вечеринка, бит, и реки пива. А тут его голова опускается на плечо парня, хоть для этого и приходится не очень удобно согнуть спину. Он осторожно смотрит на Блейна с такого ракурса, и почему-то не хочет ссориться, не хочет дерзить и подкалывать. Курт аккуратно перебирает пальцами, крепче сжимая ладонь Блейна, и шепчет, обжигая дыханием ухо брюнета: - Ты неплохо движешься. - Я не привык танцевать с парнями, - так же тихо говорит Блейн, тут же поражаясь своей честности. Ему не нравится Хаммел, но нравится то, что он чувствует, ощущая парня в своих руках. - В моей голове вертится около десяти ответов, но я просто промолчу, потому что ты теплый, и хоть и пахнешь пивом, это не так отвратительно, как со всеми другими, - Курт аккуратно трется носом о плечо Блейна, вдыхает его запах, и чувствует себя полным кретином, потому что никогда не делал ничего подобного с другими мужчинами. Будь на месте Блейна кто угодно другой, они бы уже лежали в постели и ласкали друг друга, а в ответственный момент Хаммел бы сбежал. Но с Андерсоном все иначе, непривычно, и вообще невозможно, если честно. Потому что они совершенно разные, и Курт, наверное, еще пожалеет о том, что прижимается к Блейну крепче. - Я выпил пару бутылочек, чтобы не было так скучно, - Блейн хотел добавить, что Хаммел пахнет потрясающе, но промолчал. Нет, самодовольному шатену это ни к чему слышать. Но черт, надо делать это почаще. В смысле танцевать с кем-то. Ощущения непередаваемые. Уют, комфорт и нежность. Медленно кружась по комнате, (Блейн ненавидел смотреть, как парни топтались со своими девушками на одном месте) он теснее прижимает парня к себе, ощущая, как тот льнет к нему. - Ты до этого много с кем танцевал? Вопрос несколько сбивает с толку, и Курт первую секунду не знает, хвастаться ему или скрывать. С одной стороны, он, наверное, будет выглядеть популярным и умудренным опытом, а с другой... С другой это все равно никогда не было, как сегодня. - Не особо. В основном с мужчинами хорошо за тридцать, после показов. И с женщинами на официальных мероприятиях. Но вот так... - он смущается неожиданно для самого себя, но все же заканчивает, - наедине с кем-то никогда. - Что ж, будем считать, что мы друг у друга первые в этом плане, - усмехнулся кудрявый в каштановые мягкие волосы. Большой палец его левой руки погладил большой палец правой руки Курта. Хаммел приподнял голову, чтобы посмотреть на то, как соприкасаются их руки, и столкнулся взглядом с Блейном, лицо которого оказалось намного ближе, чем он думал. Курт осторожно скользит второй рукой выше, касается упругих завитков волос на затылке Блейна, и почти не дышит, глядя то в орехово-медовые глаза, то на пухлые губы. Когда Андерсон понимает, чего хочет Хаммел, у него перехватывает дыхание, как будто кто-то стукнул его по темечку. «Поцелуй? Он хочет меня поцеловать? Или чтобы я его поцеловал? Твою мать! А я этого хочу? НЕТ! Это же Хаммел!» Второй раз за вечер Блейн поражается, как он вообще мог попасть в такую ситуацию. Его глаза лихорадочно мечутся от правого глаза Хаммела к левому и обратно. Он не хочет этого. Не так. Не когда он чувствует к парню только физическое притяжение. Хаммел ему не нравится. Да и Хаммел ничего к нему не чувствует. Что неудивительно. Они друг друга не знают. А Блейн никогда не представлял себя целующимся с малознакомым парнем. Поэтому он берет всё свое мужество в руки и шепчет: - Даже не думай. - Даже не думай что? - недоуменно переспрашивает Курт, и когда до него доходит, о чем подумал Блейн, Курт раздраженно фыркает и резко убирает руки, вырывает ладонь, и отходит на пару шагов. - Я не собирался тебя целовать, к твоему сведению. Это МЕНЯ целуют, а не я. Заруби себе на носу, - Курт показательно спускает свитер с одного плеча ниже, разворачивается на пятках, и выходит из комнаты, собираясь снова держать хвост пистолетом, и больше не вестись на чужие неправильные утешения. - Даже не думай, что я тебя поцелую, - произносит Блейн уже пустой комнате. «Дааа… Веселенькая ночка.»