Лабиринт и Сатана. — 𝑈𝑃𝐷
13 февраля 2020 г., 09:42
***
Поразительная тишина. Серебристый свет из приоткрытого окна и ставший естественным аромат цветов и холодного неба. Тени в комнате не шевелились, и Непризнанная умиротворённо смотрела на застывший вокруг мир. Наверное, таким и должен быть покой. Когда ничто не тревожит, когда нет земных проблем, когда точно знаешь: утром ты проснёшься — и ничего не изменится. Сон не нужен. Точнее, в нем нет крайней необходимости. Но, как и говорила Мисселина, привычка — вторая натура. Воспалённое и прирученное жизнью сознание тяготело к отдыху. Но не сегодня. Не в эту ночь. Вики чуть повернула голову, взглянув на Мими, лежащую на кровати на противоположной стороне комнаты. Интересно, кто вообще додумался поместить рядом Демонов, Ангелов и Непризнанных? Зачем их сваливать в одну кучу, ставив множество запретов? Неужели нельзя отдельно создать для каждого… эм-м-м… «вида» учреждение? Мими перевернулась на другой бок, и одно из её крыльев соскользнуло с постели. Вики улыбнулась. Бесшумно поднявшись, она надела на себя лёгкое платье, взяла босоножки в руку и выпрыгнула в окно, плавно опустившись на ледяную траву. Под ступнями травинки стали мягче и теплее. Решив не надевать обувь, она прошлась вперёд, медленно приближаясь к каменному зданию, которое освещали тусклые фонари наверху. Вскоре взору открылась внутренняя площадка и одна из стен манящего лабиринта Адама и Евы. Непризнанная остановилась поодаль, рассматривая растительную арку и ограждение. В темноте защитный купол был более заметен — он искрился золотистыми всплесками под покровом ночи. — Я не хочу… Простите… — пролепетал чей-то голос сбоку, и Вики резко повернулась: она не ожидала здесь кого-то встретить в это время. — Правила непреложны, — строго ответил другой голос, и его-то Вики узнала. Ангел Фенцио. — Простите. Простите меня, — только сейчас в поле зрения попал юноша, который цеплялся за Ангела. Лицо Непризнанного заливали слёзы, а под локоть с другой стороны его тащил кто-то ещё — высокий, с огромными чёрными крыльями. Демон на мгновение обернулся, и Вики нахмурилась: это явно не ученик, а кто-то из преподавателей, но прежде она не видела его в Небесной школе. — Прекрати, Тоби, — отрезал Демон. — Ты всё прекрасно знаешь, — мужчина подтащил его к лабиринту, и Вики затаилась. — Клянусь, этого не повторится! — Непризнанный упал на колени почти у самой арки-входа и вскинул руки в мольбе. — Прошу! Ангел Фенцио отрицательно помотал головой. Демон упёр руки в бока. Внезапно крепкая рука ухватила Вики за локоть, толкнув в сторону — в тень колонн здания. Непризнанная охнуть не успела, как оказалась прижата спиной к колонне хрупкой Мими, которая приложила указательный палец к губам, опасно сверкнув глазами. — Что они делают? — без единого звука произнесла Вики. Мими нахмурилась, и тут со стороны площадки раздался звук глухого удара. Непризнанная вырвалась из хватки демонессы и выглянула из-за колонны. Демон тряс рукой так, как будто ударил по стене со всей силы, и теперь разминал костяшки пальцев. Хотя почему «как будто»? Так и было. В арке зияла дыра, от которой расходились трещины. Мгновение, и купол пал, вынудив Вики остолбенеть. — У меня лекции утром, можно как-то побыстрее шевелиться? — нетерпеливо произнёс Демон. — Тоби, вперёд, — он приказно махнул на лабиринт. Фенцио отвернулся, прикрыв глаза, и его обычно непроницаемое лицо исказилось гримасой горечи. — Умоляю! — вскрикнул Тоби и, вскочив с колен, попытался убежать. Из груди Демона вырвался усталый вздох — он в мгновение ока перехватил Непризнанного и зашвырнул его в лабиринт. — Закрывай, а я пойду отдохну, — проговорил Демон и направился прочь. Непризнанный почему-то не старался вырваться из лабиринта. Его вообще не было видно. Фенцио сделал шаг и поднял руку — купол над садом Адама и Евы стал восстанавливаться. Вики поражённо нырнула обратно в тень колонны, припав спиной к камням. Мими проследив за ней взглядом, тоже скрылась в тени. Демонесса выглядела, на первый взгляд, безучастной. Но это только на первый взгляд: на самом деле эмоции сменяли одна другую, и не успевали отчетливой тенью лечь на лицо Мими. Непризнанная положила ладонь на верх живота, впервые за все время здесь ощущая непонятный приступ, похожий на тошноту. Раздались тихие удаляющиеся шаги — Ангел Фенцио тоже покинул площадку. — Мими… — шепнула Вики. — Что...? Мими промолчала. Только качнула головой в сторону: — Идём. Вики бегло оглянулась на лабиринт, который выглядел так, словно ничего и не произошло, и поспешила за ней. Демонесса направилась к дальнему краю обрыва, но не к водовороту, а в другую сторону. У обрыва она взмахнула крыльями, но не взлетела, а завела их за спину, оставшись стоять лицом к пропасти. Вики замерла в нескольких метрах от неё. — Что ты знаешь о лабиринте? — негромко спросила Мими после пары минут молчания. Вики приподняла брови. Мими имеет в виду: что каждый знает о лабиринте? Ведь стоило Непризнанным освоиться в Небесной школе, как педагоги неустанно стали стращать их садом Адама и Евы. — Что в него изгоняют Непризнанных, нарушивших главный запрет, — ответила Вики. — Что он защищён куполом, который обжигает Непризнанных при прикосновении. Что некоторые Непризнанные, зашедшие в него, теряли рассудок. Мими кивала в такт её словам. — Я понимаю, что Тоби, вероятно, нарушил запрет, и поэтому его изгнали. Но… — Вики озадачилась. — Это надолго? Мими удивлённо взглянула на Непризнанную. Так, будто она на полном серьёзе спросила, сколько будет два плюс два. — Навсегда, — обронила демонесса. — Тоби не вернётся. Непризнанные никогда не возвращаются из лабиринта. Вики вдруг рассмеялась — не поверила. Но чем дольше она смотрела на Мими, тем отчётливее осознавала: демонесса не врёт, не шутит и не запугивает. И педагоги тоже не преувеличивали — они просто предупреждали. Ученикам твердили: Ангел не может вступать в связь с Демоном. Демон не может вступать в связь с Ангелом. А Непризнанные не могут вступать в связь ни с теми, ни с другими. Под «связью» понималась интимная близость, деторождение. И неоднократно говорилось — это главный запрет, нарушение которого карается изгнанием Непризнанного в лабиринт Адама и Евы. Но никто из Непризнанных этому запрету не удивился: в земных образовательных учреждениях тоже есть устав и свод правил поведения. Однако теперь всё заиграло иными красками. — Я думала, учителя нагнетают, — сжав челюсть, процедила Вики. — Ради дисциплины. — Ничуть, — возразила Мими. — Лабиринт Адама и Евы меняет Непризнанного. Путает его рассудок, насылает галлюцинации, сводит с ума. Выйти Непризнанный не сможет, даже если доберётся до выхода: не в его силах пробить купол. И в итоге, — с губ демонессы сорвался вздох, — со временем, Непризнанный отправляется в небытие. Перестаёт существовать во всех мирах. Исчезает: и его нет и не будет ни на Небесах, ни на Земле, ни в Аду или Раю — он стирается, превращается в ничто, в пустое место. Вики онемела. Несколько мгновений она, не моргая, пялилась на демонессу. — Но это… — Непризнанная запнулась в попытке подобрать слова. — Это убийство. Казнь! — Да, — подтвердила Мими. — Всё верно. Это главный запрет, Вики, — напомнила она. — Закон. А за нарушение закона должно быть наказание. Иначе законы не имели бы веса. — Может, стоило предупреждать об этом учеников?! — вспылила Вики. — Об этом предупреждают. — Но не говорят, что изгнание равноценно казни! — возмутилась Непризнанная. — Разве кто-то из нас, будучи в здравом уме, пойдёт на нарушение, зная, какое наказание ждёт? — Запросто, — кивнула Мими. — Люди придумали законы, тюрьму и ту же самую смертную казнь, но разве это искоренило преступность как явление? — резонно осведомилась она. — Нет. Просто стали аккуратнее, осторожнее, осмотрительнее. На собственную хитрость и везение уповать легко, прячась и считая, что никто никогда не узнает о проступке. Здесь тот же принцип. Непризнанная молча опустилась на траву и устремила взор вдаль. Мими тоже хранила молчание. Несколько минут тишина у обрыва никем не нарушалась. Наконец, Вики пошевелилась. — Погоди, — она подняла голову к Мими. — За нарушение запрета в лабиринт отправляют только Непризнанных. А Демоны с Ангелами? — Он не способен на нас повлиять, — Мими не отвела взгляд от тёмного неба, усеянного крапинками звёзд. — Ангелы и Демоны создали его вместе, и мы знаем все его секреты. — Получается, за нарушение карают только Непризнанных? — повторно возмутилась Вики. — Вообще-то, в такой ситуации закон нарушается обеими сторонами! — Да, конечно, — согласилась Мими. — Ангелов и Демонов тоже наказывают, но через суд. — Как именно наказывают? — Играет много факторов, — коротко ответила Мими. — Кого-то понижают… как бы выразиться… в должности, скажем так. Кого-то нагружают обязательной работой, кого-то лишают памяти, сил или полномочий. Есть, разумеется, и крайние меры, но это редко. — То есть, за одно и то же нарушение Непризнанному — смерть, а Ангелу или Демону — увольнение с исправительными работами? — Вики всплеснула руками. — Какая прелесть! — с сарказмом швырнула она. — Просто верх справедливости! Мими тихо рассмеялась, но совсем не весело. Обернувшись, она кротко улыбнулась уголками губ: — Вас много. Вики сначала не поняла. А потом как поняла. В первый день Мисселина упомянула, что на Земле, в среднем, умирает два человека в секунду. В секунду! И это только на Земле! А ведь есть и другие миры. И хотя Небесных школ, как и говорилось, несколько, да и далеко не каждый сюда попадает, но всё равно — это целая когорта душ. — Значит, это ещё и естественный отбор, — протянула Вики. И со вздохом заключила: — До выпускного, я так понимаю, доживут не все. — Вполне вероятно, — Мими насмешливо сморщила нос. — Закон суров, но это закон. — Не в вашем случае, — уточнила Непризнанная. — И в нашем тоже, — возразила Мими. — Обучение в Небесной школе — это, кстати, одно из наказаний для нас. — Тоже мне наказание, — фыркнула Вики. Мими приподняла брови и, приблизившись, села на траву напротив Вики, в неожиданном жесте положив ладони на её скрещенные ноги. Непризнанная вопросительно наклонила голову. — Ты вернулась бы на Землю, не будь там твоего отца? Что? Вики, не ожидавшая подобного вопроса, растерянно моргнула. — Ты смогла бы жить земной жизнью после всего этого? — Мими обвела рукой пространство вокруг. — Зная, что мир не ограничен только земным шаром. Зная, что Вселенная гораздо больше и глубже, чем ты могла представить. В сравнении с Небесной школой — чем бы стала для тебя земная жизнь? Непризнанная ответила не сразу. Она предельно чётко помнила свои ощущения, когда попала на Землю, чтобы выполнить задание с Милагрос. То было трогательно и ностальгически. Но при этом она ярко чувствовала, что больше не принадлежит этому миру. Ни крыльев за спиной. Ни полёта. Ни уроков: что такое лекция по прикладной математике по сравнению с лекцией, раскрывающей тайны мироздания? Так что, да. Если бы не отец, то жизнь на Земле после Небесной школы стала бы сущим… — Наказанием, — она, наконец, ответила на вопрос Мими. Демонесса удовлетворительно кивнула. — А теперь представь, каково нам. Наши знания в разы больше ваших. Наше мировоззрение в разы шире, — Мими убедительно проговаривала очевидные истины. — Нас ведь подрезают в полномочиях, когда отправляют сюда. Знания блокируют, но не целиком, иначе это было бы блаженное неведение, а частично, чтобы мы ощущали это ограничение. Хм. Да. Приятного мало. — Конечно, ко всему рано или поздно привыкаешь, но каково тому же сыну Сатаны? — упоминание Демона будто стегнуло Вики, и она вскинула голову. А Мими импульсивно продолжала: — Он ведь в Аду далеко не последний Демон. И тут на тебе — школьник. И Сатана, я уверена, тоже недоволен: ему бы сына к работе в Аду припахать, а то как-то неудобно, что его Люци вечный ученик. Да и сам Люцифер устал тут годами околачиваться. Хотя, — демонесса призадумалась, потирая подбородок, — в последние годы он стал сдержаннее. Так что, может, наконец, возьмётся за ум, закончит здесь ошиваться и вернётся домой. — И за что его наказали? — поинтересовалась Вики. — Изначально? За характер, — со смешком ответила Мими. Вики ничуть не удивилась, насмешливо закатив глаза. — Но а потом за связь с Непризнанными. — В смысле… — Люцифер — это сплошной импульс, эмоция, — Мими усмехнулась. — Вижу цель — не вижу препятствий, — профырчала она. — Он неоднократно вступал в связь с Непризнанными. Девушек изгоняли, но для сына Сатаны, сама понимаешь, это ничего не значит. А его в наказание гоняли по кругу: вновь и вновь возвращали на обучение. Вики не удивилась тому, что по милости Демона вереница Непризнанных угодила в лабиринт Адама и Евы. А чего, собственно говоря, ещё ждать от сына Сатаны? А вот девушек жаль. Вот так, по глупости, распрощаться с вечностью из-за связи с Демоном. — Ости, наверное, была в восторге от его любвеобильности, — с долей сарказма заметила Вики. Мими с улыбкой покачала головой. — Чистокровные Демоны не способны испытывать любовь. Похоть, страсть, влечение — да. Но в самой сущности чистокровных Демонов не заложено чувство любви, поэтому и ревность им не свойственна. За тем исключением, когда она вызвана стремлением удержать кого-то возле себя или чувством собственничества, — объяснила демонесса. — Но Ости и Люцифер давно вместе, так что Ости безразлична к его интрижкам. Как и он — к её. Это всё, конечно, очень увлекательно, но слух резануло отчётливое «им». Дочь Маммона как будто не относила себя к категории чистокровных Демонов. — Им? — переспросила Непризнанная. Мими рассмеялась, шутливо погрозив ей пальчиком. — Глянь-ка, подловила. Да, — она подтвердила догадку Непризнанной. — Я не чистокровный Демон. — Заметно, — иронично подметила Вики. — Не очень-то ты похожа на истинную демонессу. Нрав у тебя куда приятнее, чем у остальных Демонов. — Эй! — наигранно возмутилась Мими, шутя пихнув Вики в плечо, но что та рассмеялась. — Вообще-то, я родилась и выросла в Аду. — Видимо, где-то на окраинах? — поёрничала Вики. — Поближе к Раю? — Вот сейчас сброшу с обрыва, и будет тебе «окраина», — несерьёзно пригрозила Мими. Но тут же рассмеялась. — Нет, всё проще. Моя мама была человеком, стала Непризнанной, выбрала Ад, стала Демоном и связалась с моим отцом. И так появилась я. — Значит, в тебе есть то, что свойственно людям, — мягко произнесла Вики. Мими кивнула: никакого неудобства по этому поводу она не испытывала. В Аду, да и в Раю тоже, не принято кичиться чистотой крови. Никто таких детей не называет грязнокровками или ещё как-то оскорбительно — там в приоритете другие ценности. — Да я не одна такая, — демонесса легко отмахнулась. — Многие Демоны такие же: родились от Непризнанных, выбравших Ад. Воспитание — вот основа: мы рождаемся и живём в Аду, и время вместе с отцами и матерями стирает в нас ту крошку человечности, что передается нам по крови. — Но в тебе это осталось, — Вики, улыбаясь, сжала ладони демонессы. — Я, скорее, исключение из правил, — Мими пожала плечами. — Редко бывала с отцом, поэтому он не добрался до глубин моей души. Обычно Демоны близки к своим детям: они их не любят, конечно, но всё же воспитывают и влияют на них. Среди сотен детей Маммона затеряться легко, — она широко ухмыльнулась. — Сатана — вот тот к воспитанию отпрысков подходит со всей строгостью. Как и Азазель, Асмодей и Нибрас — эти четверо всем отцам отцы. А мой папочка слишком занят растлением душ богатством и роскошью. — Тогда почему ты здесь? — Вики сдвинула брови к переносице. — За что тебя наказали? Мими скривила губы в усмешке. И, хитро прищурившись, осведомилась: — А с чего ты взяла, что меня наказали? — Но ты же сама сказала… — Вообще-то, — перебила Мими. — Я здесь добровольно, — важно, даже с толикой гордости, известила демонесса. — Не для всех пребывание здесь каторге подобно. — Ты хочешь быть подальше от отца, — догадалась Вики. Мими усмехнулась. И, видимо, устав придавливать траву, поднялась и отряхнулась. — Не без этого. Вики ожидала продолжения фразы, но Мими ничего более не произнесла. При этом создалось впечатление, что она не договорила — как будто схватила себя за язык в последний момент. Непризнанная пристально посмотрела на Мими, но та лишь улыбнулась краешком губ. Она действительно не договорила. Едва не брякнула, что добровольцы спускаются в Небесную школу по разным причинам: в частности, для кого-то это оптимальная возможность видеться с тем, с кем хочется видеться. Ляпни она это, и Непризнанная шустро бы сообразила, что Мими заинтересована в ком-то конкретном. И догадалась бы, что дело не в каком-то Демоне. Мими так рисковать не могла. Пусть она ни разу не нарушила главный запрет, но и откровенничать в её случае с кем бы то ни было — опрометчиво. Она и без того много рассказала: своим прежним соседкам-Непризнанным она такие «индивидуальные лекции» не устраивала. — Так, всё! — Мими громко хлопнула в ладоши. — Я устала быть серьёзной. Мы отдыхать идём или как? А то нам завтра в лес Лжи и Покаяния лететь, так что надо быть в форме. От долгого сидения в одной позе ноги затекли, и Вики, пыхтя, стала подниматься. — С ним-то хотя бы всё нормально? — Непризнанная не успела спросить, как тут же смиренно отмахнулась. — Хотя о чём это я. У нас же тут режим «дожить до выпускного». Мими звонко расхохоталась и схватила её под руку. — О-о, лес Лжи и Покаяния прекрасен! — высокопарно изрекла демонесса, шагая к их корпусу. — Местами. — И что-то мне подсказывает, что нам эти места завтра не покажут, — хмыкнула Вики, дружески держа свою руку на её. — А то вдруг мы ещё живыми оттуда вернёмся. — Меня впервые поселили с бабушкой в теле юной красавицы, — Мими прыснула от смеха. — Ты такая ворчунья, Вики! Непризнанная в ответ снова что-то проворчала, от чего Мими повторно залилась смехом.***
Для сына Сатаны эта ночь тоже выбивалась из ряда обыденности. Его пожелал видеть отец. А потому сейчас Демон ступал по тёмным коридорам родного дома. Завидя его, слуги вежливо склоняли голову в приветствии, по кайме мраморных полов вспыхивал огонь, а под потолком разливалось освещение — не люстры и не свечи, а адская лава. Наконец, Демон остановился у чёрно-бордовой двери из цельного оникса. Стучать не стал, а сразу вошёл внутрь и бегло осмотрел кабинет отца. Всё по-прежнему. Из камина вырываются редкие всполохи пламени, которые тянутся к дому правящей семьи прямо из сердцевины Ада; мебель аккуратно начищена — на ней ни пыли, ни золы, ни пепла; книжные полки занимают всю стену и набиты битком, на столе свитки и мелькает часть материи Ада, но за самим столом никого нет. Впрочем, одно изменение всё же было. — О, ты шторы поменял, — заметил Люцифер. — Не я, — донеслось в ответ. — Твоя мама. Люцифер, усмехнувшись, прошёл вперёд — к столику с резным графином. Плеснул в бокал янтарную жидкость, не отводя глаз от величественной спины отца, который стоял на широкой лоджии снаружи кабинета и, опираясь на тёмное ограждение, наблюдал за своими владениями. — Где, кстати, она? — поинтересовался Люцифер. — Занята, — коротко обронил Сатана. Прихватив трость, инкрустированную драгоценными камнями, он перестал созерцать Ад и обернулся. — Здравствуй, сын. Люцифер приветственно поднял бокал и сделал глоток. Вкус адского напитка приятно обжёг горло и разлился усладой по всему телу. Насладившись этим ощущением, Люцифер обратил взор на отца. Скажет он, наконец, зачем позвал его? Но Сатана не торопился. Спокойно проследовал к камину и пригласительно-приказным жестом указал на кресло напротив себя. — Располагайся, Люцифер. Демон усмехнулся, но предложение принял. — Разговор будет долгим? Сатана не ответил. Люцифер терпеливо отклонился на спинку кресла. А через пару секунд они не столько услышали, сколько почувствовали присутствие. И тут же снаружи, со стороны лоджии, раздался шёпоток, шебуршание, шушуканье. — Да не пихайся ты! — Отстань! Я тоже хочу послушать, зачем папа Люци позвал! Люцифер сжал губы, беззвучно рассмеявшись. Сатана дёрнул щекой в подобие усмешки. А тем временем Кибелла и Веста — две близняшки, самые младшие из детей Сатаны, затеяли потасовку, чтобы подслушать, что происходит в кабинете отца. Ничего удивительного в том не было — это обычное поведение младших сестёр Люцифера. Совсем юные с точки зрения вечности, эти две девчушки никому не давали покоя. Своими кумирами они избрали мать и отца, а потому лезли к ним постоянно: то со своими идеями, то своими проказами, то ещё с какой-нибудь ерундой, но чаще просто так. К отцу они цеплялись особенно. Даже как-то портрет его нарисовали: получилось, кстати, очень похоже. Дочери филигранно передали и темноту чёрных, как смоль, волос, зачёсанных назад, и остроту скул и подбородка, и даже про запонки на шикарном костюме не забыли. Вот только как они ни старались, а всю глубину величия отца передать на картине не смогли. Потому что величие владыки Ада крылось вовсе не во внешности — не в статной осанке или властном жесте. Хотя, пожалуй, и в этом тоже. Но глаза — густо-алые, насыщенные, как свежая кровь на раскалённом клинке. В них — древняя тьма. В них все эпохи всех миров — что были, есть и будут. В них бесконечная власть первого порождения истинной Тьмы — впаяна в глубину зрачков нерушимым камнем. И ни одность кистью или краской этого не изобразить. … Однажды с безупречно жёстких губ Сатаны слетело хладное: — Когда прозвучало первое слово, я уже был здесь. И это объясняло всё, что нужно знать о Сатане. Но, возвращаясь в настоящее, нельзя не сказать, что владыка Ада — это внимательный отец. А потому, взглянув на творение дочерей, он поступил весьма любезно: закинул портрет в дальний угол своего хранилища. Кибелла и Веста ничуть не расстроились и тут же побежали рисовать маму, которая с их шедевром поступила аналогичным образом. Как и с величием отца, передать всё великолепие владычицы Ада оказалось такой же непосильной задачей. И сейчас Сатана, слушая возню снаружи, поступил как настоящий отец: лёгким жестом — как будто пальцами перелестнув страницу — он отшвырнул дочерей вдаль. Судя по характерному всплеску, близняшки плюхнулись то ли в озеро лавы, то ли в жерло вулкана с протяжным: — Ну па-а-а-ап! Сатана усмехнулся. С губ Люцифера слетел смешок. И вдруг: — Как Фенцио? Вопрос оказался настолько неожиданным, что Люцифер переспросил: — Что? — Как Фенцио? — повторил Сатана и, отступив от камина, опустился в кресло напротив сына. — Не близок ли к предательству? Люцифер со стуком отставил бокал. — Ты серьёзно? — Демон недоумённо сверкнул глазами. — Позвал меня, чтобы поболтать о Фенцио? На черта он тебе сдался? — Он советник Верховного суда, — непринуждённо напомнил Сатана, покручивая трость. — Был им, — веско поправил Люцифер. — Пока не пошёл на должностное преступление. — Поэтому и спрашиваю, — невозмутимо изрёк Сатана. — Коль уж он огорчает райский свет, то, может, и на предательство созрел. Нам тут такие нужны. — У вас с мамой достаточно помощников. — Расширение на носу, — безразлично произнёс Сатана, рассматривая пламя в камине. — Один из миров гниёт. Миллионы душ оттуда прямиком в Ад падают, без права на распределение. Люцифер иронично выгнул бровь и с интересом осведомился: — Кто не уследил? — Маммон, — губы Сатаны тронула усмешка. Люцифер рассмеялся: вот Мими-то обрадуется, когда узнает о промахе отца. Небось, на радостях всю Небесную школу своей стихией золота засыплет. — Я жду ответа, Люцифер. Демон подался вперёд и облокотился на согнутые колени. — Во-первых, — обстоятельно начал Люцифер. — Фенцио на предательство не созрел. Во-вторых, у меня смутное ощущение, что, окажись он в Аду, все его «ценные навыки советника» растают, и ты получишь рядового Демона, коих тут полно. И в-третьих, он меня за годы учёбы утомил выше крыши Рая, а потому это моё личное требование — я не хочу его здесь видеть. — Не в твоём нынешнем положении требования выдвигать, — заявил Сатана равнодушным тоном, чем, собственно, совсем не задел сына. — Ты сначала сам в отчий дом вернись, а потом будешь зудеть: кто тут тебе нужен и кто не нужен. — Вернусь, — уверенно заявил Люцифер. — Не сомневайся. Ты же в курсе моих успехов. — Вот они-то меня и тревожат, — о, вот и истинная цель встречи проявилась. Цепкий взор Сатаны переместился с огня в камине на сына. — Что задумал? Вид Люцифера стал вопросительным. А в чём, собственно, претензия? — В каком смысле? — На этом круге обучения ни единого проступка, — Сатана поднялся. — Впервые, — владыка Ада щёлкнул пальцами, и из камина прямо в его руку вылетел свиток. — Высокие баллы, — он раскрыл свиток и пробежался по нему глазами. — Даже очень высокие. Поэтому спрашиваю ещё раз, Люцифер. В чём дело? От проступившей в его голосе тьмы, от этого тембра, что не произносил, а резал слова, часть адского огня в камине полыхнула. В глубинах Преисподней в этот момент явно стало жарче. Люцифер рывком поднялся на ноги, и от его озлобленного движения каминное пламя встрепенулось. Теперь, небось, и грешники в секторе наказаний взвыли громче от прилива жара. — Я намерен вернуться домой, — процедил Люцифер. — Или это теперь тоже преступление? Сатана в подозрении сузил глаза. Доподлинно известно: если всегда шебутные дети притихли, значит, затевают шалость галактического масштаба. — И я должен поверить, что ты вдруг… — Вдруг?! — вспыльчиво перебил Люцифер. — Да я там годами ошиваюсь, отец! — Исключительно по собственной вине. — Пусть так, — не стал спорить Люцифер. — Но мне осточертело. — Неужели? — иронично усмехнулся владыка Ада. — Повзрослел? Беседа отца и сына сбавила обороты, и Демон издал смешок. — Нет. — Поумнел? — ехидно предположил Сатана. — Тоже нет, — улыбнулся Люцифер. — Тогда что? — Сказал же: осточертело, — Люцифер вперил ладонь в каминную полку. — Так что этот круг обучения — последний. Ноги моей больше в этой клоаке не будет. Демон так въедливо взирал на пламя в камине, что отвлёкся только тогда, когда в поле зрения появилась рука отца с наполненным бокалом. Люцифер, хмыкнув, взял его и взглянул на Сатану: владыка Ада с неизменной усмешкой на лице задел край его бокала своим. — Отрадно слышать, Люцифер. Сатана отпил из бокала, поставил его на полку и, мельком ещё раз пробежавшись по свитку, собирался уже швырнуть его обратно в огонь. Но замер. Ухмылка слетела с уст. — Виктория Уокер? Люцифер, сам того не ожидая, внутренне застыл. Пальцы крепче сдавили бокал. — Родственница или однофамилицы? — уточнил Сатана. — Дочь, — с прохладцей ответил Люцифер. — Она дочь Ребекки. Щелчок, а в ладонь владыки Ада влетел ещё один свиток. — И чего в ней больше? — спросил он, между делом пробегаясь глазами по тексту. — Света? Тьмы? — Света, — ещё холоднее, чем прежде, отрезал Люцифер. — Жа-а-аль, — протянул Сатана, читая. — Вот в Раю бы переполошились. Фенцио в Аду, дочь Высшего Ангела в Аду. Брюзжали бы пару десятилетий. Люцифер мысленно вспыхнул, но на лице не дрогнул ни один мускул. — Папа. — И Демон сухо отчеканил: — Ты что, не слышал, что я сказал? Мне не нужен Фенцио в Аду, а дочь Высшего Ангела мне тут не нужна и подавно. Или у тебя мания какая-то под старость лет появилась? — съязвил Люцифер. — Мигрени? Давление? Варикоз не мучает? А то ты так редко встаёшь с кресла. В любой другой момент Сатана на этот цирк даже внимания бы не обратил, но на этот раз что-то царапнуло владыку Ада. Он развернулся к Люциферу и… И будто выпал из реальности. Немигающий взор ярко-алых глаз вонзился в центр груди сына, в районе солнечного сплетения, а затем поднялся к лицу. И там замер. Люцифер хорошо знал этот взгляд отца — Демон напрягся и уже собрался возмутится, но осёкся. Обычно, когда Сатана проникает в чью-либо душу, — неважно, с какой целью — это физически ощутимо. Начинает казаться, что внутри кто-то копается, словно ящики передвигает. Но сейчас Люцифер никакого вторжения отца не чувствовал. Сатана просто смотрел. А следом повёл головой, будто к чему-то прислушиваясь. И стало понятно, что он смотрит не на сына, а мимо него. И слушает кого-то, кто сейчас далеко. Вариантов три: ● либо его мысленно позвал кто-то из семьи — вероятнее всего, жена. На кого-то другого он сейчас не отвлёкся бы. ● либо к нему обратился Всевышний. Его он тоже не проигнорировал бы. ● и, наконец, это могла быть Вселенная. Слышать и воспринимать её на тончайшем уровне способны только правители, так что ни Сатана, ни Всевышний не отмахнулись бы от неё. Люцифер облокотился на каминную полку и подпёр подбородок рукой, приготовившись ждать. Но кто бы ни был на «том конце ментального провода» — беседа завершилась быстро. Сатана пару раз моргнул и уже более сосредоточенно взглянул на сына. — Что ты говорил? Я отвлёкся. — Да, я заметил, — улыбнулся Люцифер. Однако спрашивать, кто говорил с отцом, не стал. — Я говорил, что они мне в Аду не нужны: ни Фенцио, ни, тем более, Уокер. — Ну, разумеется! — укоризненно выдал Сатана. — Тебе тут никто не нужен. Сам не ам и другим не дам! А работать-то кто будет? — Не прибедняйся, у тебя полно работников, девать некуда, — стойко парировал Люцифер. — А если у тебя вдруг нехватка кадров, то лучше выгоняли бы провинившихся Непризнанных сюда, а не в лабиринт. А то вы с Всевышним привыкли растрачивать рабочую силу попусту. — Поучи ещё нас, — хмыкнул Сатана. — Ладно, всё, иди уже, — он махнул рукой. — «Не хочу Уокер, не хочу Фенцио, сам, папа, котлы от копоти чисти», — с сарказмом передразнил он. Люцифер расхохотался и довольно хлопнул отца по плечу. — До встречи, отец, — и Демон направился к выходу. Но не успел он дойти до двери, как его догнал голос Сатаны. — И только попробуй мне снова спутаться с Непризнанной, — в тембре владыки Ада выстрелила угроза. — Даже не собирался, — фыркнул Люцифер. — Я не шучу. Ещё одно нарушение, Люцифер. Любое. И готовься к худшему, — Сатана смотрел на огонь в камине, а не на сына. — Разочаруешь меня, и на суде я пойду против тебя. Обещаю. Лишние объяснения не нужны: если против Демона пойдёт сам Сатана, наказание превысит грани любых, даже самых отвратительных ожиданий. Люцифер промолчал. И столь же молча покинул кабинет отца. Дождавшись, когда сын уйдёт за пределы Ада, Сатана отправил зов сквозь пространства и галактики. — Ты скоро? — вслух произнёс владыка Ада. — У меня есть новости. — Интересные? — мгновенно откликнулся чарующий голос в сознании. — О-о-о, не то слово, — с предвкушением протянул Сатана, ухмыльнувшись. — Тебе понравится. — Заинтриговал, — прелестно донеслось в ответ. — Скоро приду. .
