Непризнанная и Лилит — 𝑈𝑃𝐷
22 февраля 2020 г., 11:39
***
— И это Ад?! — Вики поражённо повернулась к Мими. Ни бурлящих котлов, ни лавы, ни мрака, ни нестерпимой жары — Непризнанные, Ангелы и Демоны стояли на берегу прямо под огромным сводом широкого каменистого входа. Под ногами шуршала мелкая, рассыпчатая галька. И едва Ксафан завёл их внутрь, как взору открылся необычайный простор: по всему периметру зала тянулись спиралевидные лестницы, от которых в разные стороны расходились ветвистые проходы, что терялись на разных уровнях в стенах свода. — Не совсем, — ответила Мими, посмеиваясь. — Это… как бы лучше выразиться… филиал. — Филиал? — переспросила Вики, сбитая с толку. — Он так и называется? — Демоны и Ангелы называют это место «Грот», — Дино присоединился к разговору. — Исходя из внешнего вида. Это не самый центр Преисподней, но это территория Ада. — Как-то тут солнечно для Ада, — Вики задрала голову к жёлто-оранжевому светилу, застывшему в огромном отверстии свода. — Да, но коридоры, — Мими обозначила рукой один из проходов, — ведут вниз, под землю. А там уже помрачнее, — она усмехнулась. — Однако вполне терпимо и даже уютно, — было бы странно, если бы Мими не хвалила свой дом. Её блуждающая улыбка явно говорила о том, что она рада быть ближе к Аду. — Тут иногда проходят лекции, есть музей, библиотека, много залов и классов. Грот — это как бизнес-центр на Земле: здесь проходят переговоры, назначаются встречи между этими ребятами… — она ткнула пальчиком вверх, подразумевая райских жителей, — и этими… — палец демонессы указал вниз, намекая на жителей Ада. Ксафан позвал учеников и первым ступил на одну из лестниц. — При Рае тоже есть такой «бизнес-центр»? — поинтересовалась Непризнанная, поднимаясь по лестнице вместе с другими учениками. — Угу, — коротко отозвался Дино, шагая за девушками. — А нас отведут в самый центр Ада? — полюбопытствовала Вики. Мими громко хохотнула, заставив многих обернуться, но тут же от них отмахнулась и улыбнулась ещё шире. — Нет, Вики, — хитро протянула демонесса. — Вряд ли вы готовы увидеть бурлящие котлы и чертей, насаживающих грешников на вилы. — Так котлы действительно есть? — Вики, много раз слышавшая об этом, решила уточнить: правда это всё-таки или выдумка. — Есть, — Мими остановилась перед самым входом в коридор, змеёй идущий вниз. — Только в них не варят грешников. Ну… — она ехидно сощурила один глаз, — если только иногда. — А что в них делают? — встряла в разговор Лора. — Варят суп? — Отливают оружие и кандалы обычно, — пожала плечами Мими. — Да и всяких иных производственных нужд хватает. Хотя я давно не была дома, — она лукаво изогнула бровь. — Может, и для супа котел отвели. Дино, Вики, Лора и Энди переглянулись и молча последовали за Мими. Ксафан уверенно вёл группу по узкому, каменистому коридору с низким потолком. Вдоль стен горели факелы — их пляшущий свет отбрасывал на стены причудливые тени и был единственным источником освещения для спускающихся всё глубже учеников. Чем дольше они шли, тем тяжелее становился густой воздух — он, будто пропитанный огнём и ядовитой кислотой, не позволял сделать полноценный вдох. Вики невзначай провела ладонью по стенам и вдруг, где-то на грани то ли слуха, то ли интуиции, уловила дыхание камней. Странное ощущение. Она двигалась вперёд со смешанными чувствами. Думалось, что даже можно не говорить об Аде — он ощущался кожей, сознанием, интуицией. Непризнанные, в целом, воспринимали Грот остро — он их дурманил, будил непонятные чувства, задевал за живое. Кроме негромких разговоров учеников, звуков не было, но если бы за следующим поворотом глазам открылось пышащее огнём жерло вулкана и раздались болезненные крики душ, никто бы не удивился. Однако на выходе из коридора Непризнанных ожидало совсем не то, что они себе представляли — густой, тяжёлый воздух рассеялся, и стало заметно легче дышать. Ангелы выдохнули с небывалым облегчением — видно, пещерные лабиринты Грота давались им куда сложнее, чем остальным. — Вау… — с придыханием выпалила Вики, осматриваясь. Зал. Огромный, глухо освещённый неизвестными источниками зал. Резные мраморные колонны; массивные двери, ведущие, скорее всего, в классы или кабинеты; чёрные статуи гаргулий и чертей; начищенный пол, под которым словно разлился огонь и лёд — где-то он мерцал оранжево-жёлтым цветом, где-то холодел мёртвенно-синим. И всё вокруг в мрачных, величественных тонах: багровом, чёрном, золотом. А в центре всего этого великолепия — высокая, под несколько футов, статуя Демона из чистого золота. Она переливалась так, будто её посыпали алмазной крошкой. Хотя, вероятно, так и есть. Перепончатые, как у драконов, крылья, нахально-надменное выражение лица, ярко-алые глаза из кровавых рубинов. — Это Сатана? — тихонько спросила Вики, наклонившись к Мими, которая, не отрывая глаз, смотрела на статую Демона. — Нет, — ухмыльнулся сзади Люцифер, и Вики обернулась. Он тоже смотрел на отлитую из золота фигуру. — Это Демон роскоши и растления богатством. — Твой отец, — Непризнанная быстро перевела взгляд на демонессу. — Маммон. — Да, — подтвердила Мими. — Выполнено с невероятной точностью, — едко произнесла она и медленно обвела взглядом статую Маммона. На её лице воцарилось выражение холодного равнодушия, которое через секунду сменилось усмешкой. — Проходим! Ксафан открыл одну из дверей, за которой простиралась большая аудитория в стиле всей обстановки Грота, и все начали занимать места — как обычно, группа поделилась на три секции. Очередная лекция. Очередные скучающие лица Ангелов и Демонов, которым приходилось прослушивать одно и то же по сотни раз. Очередные скрипы пера Непризнанных, которые записывали за учителем. Очередной звучный голос преподавателя, которому и самому не в радость было талдычить одно и то же. Только место необычное. Не Небесная школа, а территория Ада. Это отвлекало от слов Ксафана, и Вики то и дело бросала взгляд на красочные фрески на стенах, на изящные колонны, на каменные и мраморные полки в углу. Нет, похожие, только гораздо светлее, есть и в Небесной школе. Но здесь всё казалось… другим. — Вы послушали меня, — после последнего продиктованного абзаца проговорил Ксафан. — Оставшееся время я буду слушать вас. Только Непризнанных, — уточнил педагог. — Каждый из вас расскажет о своём восприятии Грота. Что почувствовали, что подумали, что ощутили. Демон, поправив манжеты пиджака, отошёл к столу и креслу, освободив место возле резной трибуны из чёрного мрамора. — Зачем? — недоуменно спросила Лора. — Устное эссе, — Ксафан опустился в кресло. — С тебя и начнём, — он указал на Лору. — Выходи. И говори, не тая, что в тебе пробудило это место. Как ты к нему относишься. Непризнанная, вздохнув, поднялась с места и нехотя направилась к трибуне. Ксафан сел полубоком и, чуть вальяжно устроившись, положил руку на подлокотник. Несколько Демонов и Ангелов, успевшие к этому моменту задремать от скуки, проснулись и лениво пошевелились. — Смелее, — учитель усмехнулся. — Я буду оценивать. А потом выберу нескольких учеников с наивысшими баллами за выступление и в сопровождении двух Ангелов и двух Демонов преподнесу им краткую экскурсию в одно занятное местечко. — В Ад? — нахмурилась Лора, заняв место за трибуной. — Нет, — коротко обронил Ксафан. — И вопросы тут задаю я. Начинай. Лора сделала глубокий вдох, раздумывая, с чего начать. Если бы Ксафан спросил пересказ лекции, она ответила бы незамедлительно, но задание — поделиться ощущениями от посещения Грота. Странное задание. Непонятное. И что говорить? Льстить Демону-педагогу, для которого Грот на территории Ада — дом родной? Или ругать его, потому что хочется стать Ангелом? — Не лги, — поморщился Ксафан, уловив сомнения ученицы. — Мне всё равно: похвалишь ты Грот или раскритикуешь. Просто скажи, что думаешь и всё. И желательно красноречивее и подробнее — это тоже учитывается. Очередное задание, которое чёрт знает, как выполнять, и которое чёрт знает, как оценивается. Ангелы и Демоны, которые до этого проснулись, снова закрыли глаза, планируя подремать. — Ну, — Лора сдвинула брови к переносице. — Грот красивый, — проговорила она. Демоны издали смешки. Ангелы закатили глаза. — Он мрачный, и в коридорах душно, — красноречием, как просил Ксафан, Лора не блистала. — Но в плане оформления, он красив. Красивые статуи. Красивые аудитории. Интересные лестницы, — перечисляла Непризнанная. Ости зевнула. Мими тоже. И Люцифер. — Что я почувствовала… — Лора вернулась к изначальному вопросу. — Духоту. Отторжение. Несмотря на всю внешнюю красоту, задерживаться здесь не хочется, — Непризнанная сцепила пальцы в замок. — Эм… Ну, ещё тут всё чёрное, и это угнетает. Но статуя Демона в холле классная, — сверкнула улыбкой Лора. Кто-то из Демонов захрапел, и Ксафан укоризненно зыркнул на учеников. Храп оборвался. — Наверное, это всё. — Садись, — Ксафан сделал отметку в книге. — Следующий. Удивительно, насколько по-разному воспринимали Грот ученики: лгали они или нет, но в их речах встречалась как и восхищенная похвала, так и едва ли не грязная ругань. Последнее, к слову, очень забавляло Демонов и радовало Ангелов. Кому-то он внушал только ужас, кому-то казался неизмеримо прекрасным — впечатления Непризнанных сменялись, но никого Грот не оставил равнодушным. — Вики, — позвал Ксафан. — Вперёд. Твоя очередь. — И какой же вердикт вынесет Гроту дочь Высшего Ангела, — с ехидцей вставила Ости. Демоны и Ангелы заулыбались, а Мими и Люцифер, наоборот, стали серьёзнее. Вики спиной чувствовала взгляды, и почему-то только сейчас остро ощутила на себе клеймо «дочь Высшего Ангела». Но ведь она не Ангел. И не Демон. Она Непризнанная. И Ксафан спрашивал личное мнение, а не мнение родителей. Угождать не хотелось. Хотелось быть… — Будь честна, — произнёс Ксафан. Ещё во время выступления других учеников она пыталась мысленно подготовить свою речь. Но так и не пришла к выводу, не нашла ответ — что заставляет её чувствовать Грот. Ладони аккуратно легли на трибуну — почему-то ей казалось, что каждый жест важен. — Я… — она повернулась к учителю, — я не знаю. Ксафан нахмурился. Часть Демонов, ожидающих шоу от дочери Высшего Ангела, разочарованно фыркнули. Непризнанные и Ангелы переглянулись. Только два Демона по-прежнему не шевелились: Люцифер и Мими. — Типичная земная женщина, — закатила глаза Ости. — «Я не знаю, что чувствую», — она передразнила Вики и повернулась к другим Демонам, которые начали расплываться в озорных усмешках. — Ксафан, — ученики редко обращались к педагогам так прямо, но Вики упорно продолжала говорить только с ним. — Клянусь, я не знаю. Грот вызвал у меня смешанные чувства, которые я не могу объяснить. Брови учителя поползли вверх. — Постарайся, — настойчиво проговорил Ксафан. Непризнанная попыталась подобрать наиболее точное определение Гроту. И, наконец, поймала собственную мысль за хвост. — Он живой. Весело ухмыляющиеся Демоны уронили свои ухмылки — даже Ости опешила, округлив глаза. Мими и Люцифер, как по команде, вопросительно уставились друг на друга и тут же одновременно помотали головой, отвечая на какой-то невысказанный вопрос. Ангелы оторопели. Непризнанные удивлённо моргнули. Ксафан сел прямее. — Продолжай, — велел Демон. — Он не внушает ужаса, но кажется, что в любой момент земля под нами может разверзнуться, и мы упадём в самое сердце Ада, — Вики перевела взор на стены и колонны. Скользя по ним пристальным взглядом, она вдруг мельком усмехнулась: — Глупо звучит. Сердце Ада… Как будто у Ада может быть сердце, — она покачала головой, будто в иронии. — Все эти статуи, фрески, мозаики, всё это искусство — это всего лишь оболочка. Оболочка, которую Грот позволил создать. — Вики с досадой потёрла лоб: — Как же странно это звучит. Она больше не смотрела ни на учеников, ни на учителя, ни вокруг. Теперь она словно заговорила сама с собой: — Он будто живое существо, которое никому и ничему не повинуется. Он как верный, но при этом дикий зверь: нравится хозяин — он ластится, не нравится — нападает, — Вики уже не заботило, как дико звучат её слова. — Когда мы шли сюда, мне казалось, что камни дышат. Мими на двух последних словах беззвучно охнула, Дино едва не уронил челюсть, Люцифера как стегнуло, и он подался вперёд, впечатавшись рёбрами в край стола. Ксафан резко поднялся на ноги. Вики этих реакций не заметила. Грот будоражил, будил в ней что-то — несмотря на тёплый воздух, кончики пальцев заледенели, как будто она век продержала руки в вечной мерзлоте. — Что я чувствую к Гроту? — встряхнулась Вики, вернувшись к заявленной теме задания. Прерывистый выдох, как при сдерживании слез, прикрытые глаза и еле заметный жест — словно она пыталась вновь коснуться тех камней, по которым провела рукой в коридоре. — Не знаю, — Непризнанная еле заметно качнула головой. — Он чужой для меня. И чем-то безусловно манящий. Я не ощущаю здесь опасности. И счастья тоже. Но если Грот — живой организм, то я отчего-то уверена, что он меня не обидит. А если я ошибаюсь, и он причинит мне вред, то это не вызовет у меня удивления и обиды, — на её губах появился намёк на улыбку. — Потому что это его суть. Его натура. И на это нельзя повлиять, — она перевела взгляд на аудиторию. Взгляд, который почему-то остановился на непроницаемом лице Люцифера. — Это можно только принять. Или не принять. В аудитории повисла тишина — ни перешептываний, ни переглядываний. Ксафан медленной поступью приблизился к девушке. Слегка коснулся её локтя, и Вики увидела на его лице искреннюю, но изумлённую улыбку. — Очень проницательно, Вики. Он выразительно глянул на Мими и Люцифера, и те отрицательно помотали головой, прочитав немой вопрос в его облике. — Не то слово, — в слух огненной патокой влился чарующий женский голос. Все вскочили, как подстреленные. Демоны и Ангелы, охнув, со свистом втянули в грудь воздух и тут же пали на одно колено, опустив голову. Все, кроме Люцифера. — Лилит, — Ксафан тоже быстро опустился на одно колено, склонив голову в почтении. Он успел дёрнуть за собой Вики, и та повторила его действие. — Мама? — удивился Люцифер. Вики чуть в обморок не грохнулась. Лилит. Мать Люцифера. Жена Сатаны. Владычица Ада. — Вы совсем страх потеряли?! — злобно шикнул Ксафан на Непризнанных. — Живо преклонились! Но ученики, увидевшие её впервые, пропустили слова педагога мимо ушей. Они вскочили вместе со всеми, когда услышали голос Лилит, но стоило им обратить взор на неё, как они каменными изваяниями застыли на месте, будучи не в силах пошевелиться. Впрочем, вряд ли их можно за это осуждать. Владычица Ада оказалась прекрасна от слова «дьявольски». Истинно, кто не лицезрел Лилит, тот не познал всего величия неотразимой красоты. Тёмные волосы ниспадают длинными волнами, и в густоте этого чёрного моря мелькают тонкие, едва заметные бордовые пряди; в радужке глаз сияет глубокий, тягучий тёмно-алый цвет — как тень вишнёвого вина, пьянящий одним взглядом; стройный стан, невысокий рост, никаких крыльев и рогов — Лилит, как и Сатана, не нуждалась в поверхностных атрибутах власти. Её совершенство и без всякой короны — вырезано огнём, отточено тьмой и приправлено властью. Назвать её самой шикарной женщиной на Земле — преступление. А вот назвать её воплощением красоты, равных которой нет и не будет ни в одном из миров, — самое то. От неё невозможно отвести глаз: настолько она невероятно прекрасна. — Приветствую, — от плавного тембра её голоса под кожей пробежали мурашки. — Взращиваете целое поколение бунтарей? — насмешливый взор владычицы Ада остановился на Непризнанных. И те, наконец, спохватились и, бормоча извинения, стали опускаться на одно колено. Но видимо, по мнению Люцифера, недостаточно быстро, а потому с его стороны в них влетел всполох пламени. Чуть вскрикнув, ученики плюхнулись на колени. Демон, хмыкнув, приблизился к матери. — Сын, — Лилит перенесла внимание на Люцифера. — Здравствуй, — она протянула ему руку, и он коснулся губами тыльной стороны её ладони в знак, как заведено, уважения. — Какими судьбами? — улыбаясь, поинтересовался Люцифер. — Решила нас встряхнуть, пока мы тут от скуки в мумий не превратились? — Стало любопытно, — очаровательно произнесла Лилит. — Ксафан, — Демон, после того, как она назвала его имя, поднялся на ноги. — Изволь продолжить занятие. Я скромно понаблюдаю за этим в стороне, — она плавным жестом обвела аудиторию, позволяя присутствующим подняться. Ученики встали, но садиться обратно не спешили — то ли не рискнули, чтобы не получить ещё один «огненный подзатыльник» от Люцифера, то ли отвлеклись, завороженно наблюдая, как его мать изящной поступью следует к Ксафану. Какой бы ни была причина, но свои места они заняли только после того, как владычица Ада скользнула в преподавательское кресло, а её сын разместился в секции Демонов. — Итак, мы остановились… — Ксафан глянул на Вики, которая, притихнув, до сих пор стояла у трибуны. — Ах, да, — учитель спохватился. — Интересное выступление, Вики. Присаживайся. Стоило Ксафану вернуться к занятию, как Непризнанные заёрзали. Некоторые из них мысленно благодарили высшие силы, что успели выступить до появления владычицы Ада. А на лицах тех, кому ещё только предстояло выступить, возникло выражение паники. — Держитесь, — беззвучно подбодрила их Вики, отступив от трибуны. — Так ты принимаешь Грот, Виктория, дочь Высшего Ангела? — вкрадчиво донеслось вслед. В этот момент улыбка, с которой Люцифер смотрел на мать, померкла. Вики не поверила своим ушам — владычица Ада обращается к ней? Хотя, к кому ещё: Виктория тут одна, и из всех учеников в аудитории только она — дочь Высшего Ангела. — Как знать, — Непризнанная повернулась, обратившись лицом к Лилит. — Я говорила, что ощущаю его живость. Поэтому, думаю, это ему выбирать: принимать кого-либо или нет. Её ответ вызвал у Лилит удовлетворённую улыбку. — Кажется, я начинаю понимать, почему мой супруг хотел видеть тебя у нас, — в голосе Лилит мелькнули смешливые нотки. — Что ж. Ступай, — она позволительно указала в сторону аудитории. — Что?! — воскликнула Вики. Ксафан тоже такого заявления не ожидал. Ангелы возмущенно забубнили. Демоны разинули рты — Ости скривилась так, как будто грузовик лимонов проглотила, Мими тихо ойкнула. Люцифер раздражённо сжал пальцами переносицу, чертыхаясь себе под нос. — Мой супруг хотел видеть тебя у нас, — легко повторила Лилит. — По-моему, это не Сатане решать, — выпалила Вики быстрее, чем подумала. Все дружно охнули: Демоны с Ангелами чуть не попадали со своих мест; Ксафан схватился за сердце; Ости почти разинула рот в гневном восклицании; Люцифер едва не вскочил на ноги с намерением прервать их разговор, но Лилит к неожиданности сына и всех присутствующих вдруг… рассмеялась. Так чисто, так прелестно, что у особо впечатлительных сердце пропустило удар. — Ты прям как мой сын, — от прозвучавшего сравнения у всех глаза на лоб полезли: Ости побагровела, Мими изумлённо вскинула брови, и только Люцифер саркастически ухмыльнулся. — Он тоже временами заявляет, что не его отцу решать, кому быть в Аду, а кому — нет. Лилит, улыбаясь, немного подержала взгляд на дочери Высшего Ангела, а затем сместила фокус внимания на Дино — всего мгновение, но этого хватило, чтобы Ангел догадался, что эти слова относились не только к Непризнанной, но и к нему. Точнее, скорее всего, к его отцу. Дино ощутимо напрягся. Если правители Ада хотя бы тенью намёка проявляют интерес к Ангелам в подобном контексте, то это уже не звоночек — это прям конкретные такие колокола. — Скромно посидеть в стороне — так ты кажется сказала? — вмешался Люцифер, пока его мать ещё чего лишнего не выдала. Демон уже чуял, как из секции Ангелов его кое-кто настырно сверлит глазами. — Верно, — Лилит расцвела в улыбке. — Ксафан, Виктория, — она еле заметно наклонила голову. — Не смею мешать дальнейшему занятию. Ксафан подтолкнул озадаченную Вики к аудитории, чтобы та вернулась на место, и вызвал следующего ученика. Впрочем, дальнейшие выступления Непризнанных не особо волновали владычицу Ада, хотя вид она на себя напустила внимательный и якобы заинтересованный. Но долго это не продлилось. После очередного выступления она сделала быстрый жест рукой, и всё вокруг застыло. Время остановилось. Все замерли. — Наконец-то, — закатил глаза Люцифер. — Сразу нельзя было остановить? Зачем мучаться, слушая их бредни? — он направился к матери, которая поднялась со своего места. Никто не шевелился — для всех, кроме Лилит и Люцифера, время застыло, встало на паузу. — Не у всех это были бредни, — интонация Лилит изменилась. Голос стал участливым, плавным. — Виктория говорила про Грот очень проникновенно. Ты говорил ей о нём прежде? — Нет, — посерьёзнев, ответил Люцифер. Он и сам удивился, когда услышал от дочери Высшего Ангела столь точное описание Грота. — Ни я, ни Мими ей о нём не говорили. — Редко какой Непризнанный так чутко его ощущает, — Лилит обошла сына и приблизилась к застывшей во времени девушке. — Ты, кажется, сказал отцу, что в ней больше света, чем тьмы, — она наклонилась, чтобы заглянуть ей в глаза. — Да, — подтвердил Люцифер, наблюдая, как его мать вторгается в душу Непризнанной. — Острота языка и невоспитанность ещё не показатель тьмы. — Верно, — согласилась Лилит и выпрямилась. — Да, это правда. — Она отступила от дочери Высшего Ангела, заключив: — Света больше. Обернувшись к сыну, она изящно сложила ладони на талии. — Так почему ты не хочешь видеть её в Аду? Люцифер выдал нечто бранное, чертыхнувшись. Что, серьёзно? И мама туда же? Отец хотя бы не заострял на этом внимание всерьёз, а больше глумился над Раем. Мама же спросила без тени насмешки, и теперь взирала на сына вполне ожидающе. — Я уже всё сказал отцу по этому поводу, — недовольно процедил Люцифер. — Ты сказал: «Они мне в Аду не нужны: ни Фенцио, ни, тем более, Уокер», — напомнила Лилит. — И если о Фенцио ты дал хоть какое-то объяснение, то о Виктории — ни слова. — Я не хочу её там видеть, — вскользь обронил Демон. — Это не аргумент, — возразила Лилит. — Это аргумент, мама! — вспылил Люцифер. — «Я не хочу», — это аргумент, и я не обязан его объяснять! Уголки губ владычицы Ада дрогнули в подобие улыбки. Однако выражение лица осталось по-прежнему серьёзным — только взгляд стал пристальнее, внимательнее. — И всё же я настаиваю, Люцифер. — Пф-ф-ф… — фыркнул Люцифер. — Ладно, — всем своим видом он будто делал одолжение. — Это несправедливо. Ад, как и Рай, надо заслужить, а она его недостойна. Демон сложил руки на груди в немом, но крайне выразительном «Довольна? Такой ответ тебя устраивает?». Лилит пару мгновений беспристрастно взирала на сына, а затем поджала губы, словно пытаясь подавить улыбку. Но почти сразу бросила это — секунда, и она преобразилась самым необычайным образом: стать и величие в её облике уступили место торжеству, глаза просияли всем спектром алого, улыбка стала ярче во сто крат, и если бы она не была женой Сатаны, можно было бы сказать, что её озарил свет и счастье. — Наконец-то… — шепнула Лилит, чей голос стал теплее солнца. — Как же долго я этого ждала. — Мама? — Люцифер такой перемены от матери не ожидал. — Чего ждала? — Этого, — она плавным жестом указала на самого Люцифера. — Твоего возвышения. — Так, — Демон раздражённо сжал челюсть. — Что ты несёшь?! — Прибереги свой гнев для кого-нибудь другого, — снисходительно обронила Лилит и, обойдя сына, направилась обратно к невысокому подиуму, где стоял застывший Ксафан. — Ты, Люцифер, избалованный мальчишка, который веками набивал себе баллы за счёт имени отца, — каждое слово из её уст было отточено до звучания стали. — Да, не спорю, у тебя случались достижения: легион, военный совет, создание переходов в миры. Но в своей сути ты оставался импульсивным, заносчивым упрямцем, который привык оправдывать свои проступки легкомысленным «Я Демон», — Лилит сделала шаг и обернулась к сыну. — Ты прикрывался великим именем отца, но сам из себя мало что представлял. Люцифер хмуро взирал на неё, стоически слушая нелицеприятные для него вещи. Раньше он взъелся бы уже после первого упрёка, но теперь ни единый мускул на его лице не дрогнул. Откуда вдруг в нём столько терпения — он и сам не знал. — Ты говоришь об этом в прошедшем времени, — резонно заметил Демон. — Да, — Лилит улыбнулась, медленно выдыхая, словно с её плеч упала давняя тяжесть. — Я так ждала, когда ты вырастешь и перестанешь играться, идя на поводу у своих прихотей. Когда станешь справедливым и честным. Когда станешь достоин своего имени, — её голос стелился мягкой периной, заполняя собой всё пространство. — И теперь ты так близко к этому. Не сворачивай с этого пути, Люцифер. — То, что ты перечисляешь, больше подходит Ангелам, — недовольно поморщился Демон. — Кому? — удивилась Лилит. — Этим пернатым благотворителям? Да взгляни же на них, сын! — она искромётно махнула рукой на секцию Ангелов. — Они готовы душегубов простить и к груди прижать, если те покаются! Они не умеют наказывать — только излучают свет и любовь, даже к тем, кто этого вовсе не достоин! — воскликнула владычица Ада. — Величие в справедливости, Люцифер, а не в слепом милосердии! Люцифер промолчал. — Он, — Лилит ткнула пальцем в потолок, — не наказывает. Это делаем мы, потому что кому-то образ светлого лика портить нежелательно, — она усмехнулась, но не зло, а понимающе. — У каждого из нас своя роль. Своя дорога. Но твои последние поступки, твоё терпение и твоя честность — это путь к справедливости, — Лилит мягко улыбнулась. — Быть справедливым, Люцифер, не означает быть хорошим. Быть справедливым — это уметь сочетать в себе свет и тьму, уметь нести наказание и прощение. Убивать, если надо, и защищать, если это требуется. — Это делает нас похожими на людей, — заметил Люцифер. — Люди легко могут испытывать любовь, а мы — нет, — Лилит покачала головой. — И это делает нас сильнее. Нет в нас паршивой жалости, нет пустого сострадания. — Она в материнском жесте коснулась щеки сына: — Не сворачивай с этого пути, Люцифер. Мелкие пакости оставь рядовым Демонам. Твои задачи сложнее и гораздо важнее. Ты не просто Демон. Ты сын Сатаны и Лилит. А это куда существеннее. — Было бы куда полезнее, если бы мы об этом поговорили раньше, — с лёгкой усмешкой ответил Люцифер и, расслабившись, накрыл ладонь матери своей рукой. — Путь к величию не даруется, Люцифер, — вкрадчиво произнесла Лилит. — К нему надо идти. Она обхватила его лицо ладонями, и он склонил к ней голову. Прикоснувшись губами ко лбу сына, Лилит отступила и направилась к выходу. — Мам? — он окликнул её почти у дверей. Лилит замерла. — Как владычица Ада, ты должна знать, что справедливости не существует. То, что справедливо для одного, всегда будет несправедливо для другого. Лилит обернулась, и Люцифер оцепенел от неожиданности. Будь он трижды проклят, но за все века она впервые так на него смотрела. Так, как может смотреть только мать. Нет. Не мать.Мама. Только в материнских глазах может быть столько глубины. И пусть истинные Демоны не способны на любовь, но материнские чувства превыше любых даже в непроглядной мгле. И впервые в прекрасных глазах его матери возник отблеск гордости. За него. За своего сына. — Да. Её не существует, — смиренно признала Лилит. — Но мы всё равно её ищем. Ведь справедливость — это идеал, — она просияла улыбкой. — А кто не мечтает к нему приблизиться? Люцифер усмехнулся. Лилит, неуловимо взмахнув рукой, вернула ход времени в прежнее русло и исчезла, напоследок обронив мягкое: «До встречи, сынок». — До встречи, мам, — негромко произнёс Люцифер ей вслед. Ожившие ученики и учитель завозились, заозирались. — О, а где Лилит? — воскликнул Ксафан. — Она что, останавливала время? — Ушла, — бродя в своих мыслях, ответил Люцифер. — Но обещала вернуться, — с ехидцей дополнил сын Сатаны, вернув себе непринуждённый вид. — Да, останавливала. А что? — он с насмешкой повернулся к учителю. — Шея затекла? Ксафан хмыкнул, покачав головой. — Так, — учитель вернулся к уроку. — Нам пора на экскурсию. Со мной пойдёт… — Демон стал зачитывать имена, а Люцифер поймал на себе пытливый, настойчивый взгляд. Ясно. Вопросов от Непризнанной в очередной раз не избежать.
