Непризнанная и свободный день — 𝑈𝑃𝐷
24 сентября 2020 г., 08:11
***
— Готова? — умиротворённый голос Мисселины раздался прямо за спиной, и Вики, томящаяся в ожидании и предвкушении, обернулась. Ангел опустилась на площадку у леса Лжи и Покаяния, где у Непризнанной была назначена первая тренировка по управлению стихией. — Конечно, — Вики кивнула и осмотрела педагога. — Ты выглядишь… — она улыбнулась, — непривычно. И правда. Вместо привычных свободных белых одежд, в которых Мисселина появлялась на занятиях, на ней красовался иной наряд. Бело-золотистая асимметричная кофта с одним открытым плечом и лёгкие брюки того же оттенка придавали ей непринуждённый облик, как если бы она вдруг решила отправиться на отдых. Обычно распущенные золотистые волосы Мисселина собрала в свободную косу, и Вики только сейчас заметила в её прядях пепельные оттенки, играющие на солнце. — Восприму это как комплимент, — шутливо изрекла Ангел. — Это он и был, — Вики легко рассмеялась. — Ты очень красивая, Мисселина, — она произнесла это со всей искренностью, хотя раньше никогда не высказывала комплиментов педагогам. — Благодарю, Вики. Мне очень приятно, — Мисселина ответила радушной улыбкой. — Приступим? — Да, — Вики приготовилась внимательно слушать Ангела. Мисселина сцепила пальцы в замок на уровне талии. — Начнём с небольшой теории. Скажи мне, что ты уже знаешь? Непризнанная уже хотела ответить, что вообще ничего не знает о стихии, но Мисселина предупреждающе мотнула головой, показывая, что ещё не договорила. — Ты ведь прислушивалась к себе. Пыталась понять, как лёд формируется, как он выходит из твоего тела, какие чувства и эмоции он у тебя вызывает, где именно концентрируется, — размеренно проговорила Ангел. Непризнанная подняла раскрытые ладони на уровень груди, задумчиво рассматривая их. — Признаться, мне иногда кажется, что это всего лишь мираж. Как будто никакого льда во мне нет, — она, не таясь, озвучила свои мысли. — Но если очень-очень сильно прислушаться к себе, то это как … — Вики защёлкала пальцами, подбирая более точные слова. — Как будто у меня внутри, прямо в крови, есть какие-то крохотные осколки или хрусталики, — Непризнанная поморщилась, осознав, как по-дурацки она всё объясняет. — Мисселина, это звучит как бред. — Это не бред, — возразила Ангел. — Продолжай. Вики, глубоко вздохнув, послушно продолжила. — Страх делает льдинки ощутимее, — вспомнился момент у водопада, когда Люцифер держал её над бездной. — Они больше чувствуются. Но это всё так мимолетно. И быстро проходит. — Недавнее цунами с тобой не согласилось бы, — Мисселина ободряюще улыбнулась. — Я это не контролировала, — Вики покачала головой. — Знаю, — спокойно ответила Ангела. — Давай для начала проясним один момент: стихия, Вики, в твоей сущности, а не в крови. Непризнанная вскинула брови. Она знала, что все существа духовного мира, хоть и порой уязвимы, но по сути бессмертны, потому что их тело не изнашивается — духовная материя не может состариться, как не может истлеть свет или тьма. Это бесконечное явление — только небытие может полностью и без остатка растворить их сущность. — Неужели даже если высушить всю кровь в моем организме, способность останется? — изумилась Вики. — Да, — Мисселина кивнула. — Стихия может «уснуть», её можно заблокировать, ослабить или усилить, на неё можно не обращать внимания и не развивать, но полностью исчезнуть она может только вместе со своим обладателем. — Если само существо канет в небытие, — дополнила Непризнанная, и педагог кивком подтвердила её вывод. Вики с интересом взглянула на Ангела. — А у тебя она есть? Стихия? Мисселина тихо усмехнулась. — Нет, Вики, — слукавила Ангел, но выглядело это максимально честным ответом. Разумеется, Верховная главнокомандующая легионом Рая обладала стихией. Стихией молний. Но вслух оглашать сей факт она, естественно, не собиралась. — Лёд надо формировать в центре души? — Вики коснулась своего солнечного сплетения. — Это самый эффективный способ, — Мисселина чуть сузила глаза. — Тебе Люцифер подсказал, — прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Мы говорили об этом, — подтвердила Вики. — Ещё он сказал, что мне надо забыть о цунами и начинать с нуля. — С нуля и начнём, — Мисселина добродушно улыбнулась.***
Потрескавшиеся от адского жара чёрные каменные ступени, ведущие к накаленной до предела арке и массивным чёрно-алым дверям с резными изображениями гримас. Плотный ядовитый воздух; крики душ, звучащие привычным фоном; садисткое хихиканье рядовых Демонов, расправляющихся с грешниками. Люцифер неспешно поднимался к вратам сектора наказаний в Аду, двери которого не распахнулись перед сыном Сатаны — его здесь не ждали прямо здесь и сейчас. — Цербер, — Демон не повысил голос, зная, что гигантский трёхголовый пёс по ту сторону врат его услышит. Створки разошлись в сторону, образуя узкий проход, и Люцифер ступил внутрь, сразу же наткнувшись взглядом на массивные лапы стражника входа. Чтобы разглядеть все три морды Цербера, понадобилось задрать голову, что и сделал сын Сатаны — все морды смотрели на Люцифера с ярко выраженным недовольством. Никто не давал адскому псу поручения пропустить Демона, но Цербер пустил — всё же он был результатом осколка, который появился именно из-за давней запретной связи Люцифера. — Ты вес набрал? — с иронией поинтересовался сын Сатаны, рассматривая тёмную, плотную шкуру зверя, покрытую массивными шрамами. — Сидячая работа откладывается на твоей талии, пушок. Цербер что-то возмущенно прочавкал в ответ, и Демон, понимающий его речь, расхохотался. — Вернусь, и пересмотрим твоё меню, — хмыкнул Люцифер. — А теперь сгоняй по-молодецки до второго сектора и приведи мне недавно прибывшего в Ад Дэвида Кларка, — он махнул в сторону витиеватого коридора, тонущего во мгле. — Шестой блок, 13 уровень, 97 отсек. Я буду у пьедестала. Цербер отрицательно помотал тремя головами. И не без основания. Люцифер после изгнания в Небесную школу был серьёзно подрезан в полномочиях, грань которых прямо сейчас переступал. Стражник Ада упрямо топнул лапой, рыкнув на сына Сатаны. — Не нуди, мышка, — поморщился Люцифер. — Выполняй. Цербер снова отрицательно помотал головой, но теперь только одной. Демон недобро сузил глаза, в которых скользнуло неприкрытое раздражение. — Отдам Раю, и будешь пернатым зубочисткам тапки в зубах приносить, — угрожающе просвистел Демон. — Живо приведи его! — рявкнул сын Сатаны, и его голос отразился эхом от высокого каменного свода. Две головы Цербера играючи показали Люциферу язык, а одна голова закатила глаза. Пёс, развернувшись, что-то прогромыхал и, громко топая, направился в глубины Ада. Демон же спокойно направился в сторону пьедестала. Прошло немало времени с тех пор, как он покинул эти места, но сейчас крепло ощущение, как будто он никогда и не уходил. Всё тот же мрак, скрывающий коридоры в глубокой тьме, и всё та же площадка, парящая в чёрной пустоте. А на этой площадке стоит всё тот же каменный пьедестал со ступенями, на котором громоздится металлический чёрный трон, украшенный острыми, тёмными костями. Люцифер опустился на трон, который мог занять любой Демон, если ему предстоял разговор с кем-то из грешников в секции наказания Ада. Своеобразное адское место для аудиенции. Редкой аудиенции, ибо Демоны не имели славной привычки общаться с душами — по этой причине площадка частенько пустовала. Из коридора донёсся мощный топот. Цербер притащил в зубах кричащую душу, выплюнул её перед пьедесталом, и вопросительно глянул на сына Сатаны. — Ступай, — разрешил Люцифер, и Цербер, громыхая, удалился. — Прощён, я прощён… — бормотал, трясясь, мужчина. — Меня простили… Сын Сатаны надменно закатил глаза. Он уже почти забыл, как ничтожны бывают души грешников, мельтешащие в секторе наказания. — Нет, — Люцифер откинулся на спинку трона, положив руку на подлокотник. Мужчина перестал бормотать вслух, но его губы всё ещё беззвучно шевелились. Еле-еле он сел на колени перед Демоном, заламывая обожжённые и разодранные в мясо руки. Его искаженное от страха и мук лицо на долю секунды обратилось к сидящему на троне сыну Сатаны — и в светлых глазах отразился только ужас от непрекращающихся пыток. Как и на других душах, на нём не было ни одежды, ни волос — в этом просто нет смысла, когда рядовые Демоны сжигают, терзают и потрошат душу по постоянному кругу. — Я не хотел. Не хотел. Не хотел. Не хотел, — Дэвид Кларк принялся качаться из стороны в сторону. — Мне так жаль, — он закрыл лицо ладонями. — Простите. Простите меня. Люцифер начал расплываться в злорадной ухмылке. Дэвид Кларк, по вине которого Виктория Уокер погибла в аварии, действительно не собирался убивать девушку. Однако на его душе висело столько грехов, совершенных им за всю жизнь, что даже останься Виктория жива — её преследователь всё равно попал бы в Ад после смерти. — За прощением не по адресу, — голос Люцифера преобразился: стал холодным и гнетущим, как многотонная сталь. — Выкладывай всё о своем преследовании Виктории Уокер. Демон, не отрывая глаз от души, вальяжно расположился на троне. — Это случайность. Случайность, — тихо пролепетал мужчина, не смея больше поднять глаза на Демона. — Трагедия. Не хотел. Жить должна она, — обрывками вырывал из себя Дэвид Кларк. — Молодая. Ещё жить и жить, — он пальцами стянул кожу на своем лице, будто пытаясь обнажить череп. — Это всё кольцо. Редкое. Дорогое. Кольцо он не продал. Припугнуть дочку сказали. Тони сказал. Чтобы он продал. Продал ради дочери. Она просто испугаться. Испугаться должна. И отцу сказать. Но смерть — нет. Молодая. Жить и жить, — обрывки фраз бессвязно вылетали изо рта искалеченной души. Люцифер постучал пальцами по подлокотнику трона. Что ж. Всё так, как и предполагали они с Викторией. Сложить два и два не сложно: какой-то коллекционер по имени Тони позарился на перстень Кристофера Уокера, пожелал купить украшение, но тот не продал. Тогда этот Тони велел Дэвиду припугнуть девушку, чтобы та пожаловалась отцу, и тот понял — лучше согласиться на сделку. Пожаловаться Вики не успела: погибла в аварии, так и не добравшись до дома отца, а «покупатели», испугавшись возможных обвинений Уокера, легли на дно. Всё-таки убийство — это не то, что они планировали. Оказалось, что ларчик просто открывался. Так что дело со смертью Виктории Уокер можно считать закрытым. А вот вопрос истинного происхождения перстня — отнюдь. — Не возвращайте обратно. Отпустите, — взмолился Дэвид Кларк, покачиваясь из стороны в сторону. — Больно. Так бесконечно и ужасно больно… По лицу души потекли горькие слёзы раскаяния, и даже самый чёрствый человек дрогнул бы, увидев такую отчаянную муку и невыносимую агонию. Но Демон даже бровью не повёл. На его лице — ни тени жалости, ни тени сострадания. Люцифер с наслаждением вдохнул адский воздух, пропитанный беспощадностью. Она грела кровь, разжигала демонический костер в душе, бередила заложенные кровью жестокость и хладнокровность. — Цербер, — острым, но при этом равнодушным голосом призвал Демон. — Нет… — горько разрыдался мужчина, подползая на четвереньках к пьедесталу. — Прошу… Нет… — он стал елозить по каменным ступеням, пытаясь зацепиться. — Простите! Простите меня! Пёс-стражник притопал на площадку и остановился, ожидая указаний. — Уведи обратно, — Люцифер махнул рукой. Цербер, лениво зевнув, кивнул и обхватил крепкими челюстями душу под истошные крики и мольбу — Дэвид Кларк отправился обратно на круги наказания, а сын Сатаны поднялся с трона и, поправив манжеты рубашки, прогулочным шагом направился обратно к выходу. Не успел Демон достигнуть врат и покинуть секцию наказаний, как плотный воздух разрезал еле слышный воинственный взмах за спиной. Люцифер, не оборачиваясь, молниеносно поднырнул под руку напавшего, одним точным ударом выбил меч и, перехватив за горло, с силой впечатал во врата. — Всё так же хорош, — демонесса, налетевшая на Люцифера, ехидно ухмыльнулась и сверкнула тёмно-алыми глазами. — Сомневалась? — Демон иронично изогнул одну бровь и отпустил её. Девушка ярко улыбнулась. — Брат. — Сестра, — Люцифер чуть наклонил голову. — Что ты забыла в секторе наказаний, Селена? Селена — дочь Сатаны и Лилит, сестра Люцифера и Мефистофеля — пренебрежительно закатила глаза, поправила корсет и перекинула через плечо насыщенно-бордовые волосы. — Гораздо любопытнее, что ты здесь забыл, — Селена сложила губки бантиком, уперев одну руку в бок. — Не припомню, чтобы тебя сегодня приглашали в Ад. — Внезапная проверка. Нельзя же вас совсем без контроля оставлять, — Люцифер озорно усмехнулся. — Вы и так тут расслабились: вон как пушистика раскормили, — он указал на топающего обратно к вратам Цербера. — У этого прожоры вечно за шестью щеками трещит, — отмахнулась Селена. — Да, Цебби? — она подняла голову, взглянув на пса снизу вверх. Цербер что-то рыкнул, откопал из-за пазухи визжащую тварь, похожую на бегемота, и, щёлкнув челюстью, откусил ей голову и сочно чавкнул. Люцифер и Селена отступили в сторону, чтобы хлынувшая бурным потоком кровь твари не приземлилась им на голову. — В отличие от адского песика ты за своей формой следишь, — Селена кулачком ударила по прессу Люцифера. — Бег трусцой, подтягивания на шеях Непризнанных, отжимания на Ангелах? — она поиграла бровями. — Колись, чем развлекаешь себя в унылом небесном болоте? Люцифер ответить не успел. В беседу брата и сестры вмешался скользкий, неприязненный голос сбоку. — Нет, сестрица. Ангелы и Непризнанные ему в этой трясине стали дороже родного дома, — Мефистофель вышел из тени холла. Воздух, и без того пропитанный адским жаром, стал ещё гуще, но дети Сатаны этого не заметили. Люцифер скрипнул зубами, сжав пальцы в кулак. Взгляд Селены от слов Мефистофеля потемнел и черными осуждающими стрелами впился в лицо Люцифера, который неотрывно взирал на старшего брата. — Неужели? — Селена мрачно вздёрнула подбородок. — Ложь, — холодно отрезал Люцифер. — Тебя не звали в Ад, — Мефистофель постепенно приближался к брату и сестре. Хотя, скорее, тут лучше подойдёт определение — надвигался. — Как жаль, что мне наплевать, — пренебрежительно обронил Люцифер. Мефистофель злостно ухмыльнулся. Селена перевела цепкий взгляд с одного брата на другого. — Пошёл вон, Люцифер, пока я тебя отсюда не вышвырнул, как щенка, — Мефистофель понизил голос до свистящей угрозы. — Как щенка? — Демон нагло усмехнулся. — Что ж, давай, — язвительно подначил он. — Примени свои боевые навыки плюшевого зайчика. Селена с лёгкой улыбкой отступила в сторону, предоставляя братьям простор для действий. В её облике застыло демоническое предвкушение — глаза зажглись жаждой, и каждая черточка лица вопила об искреннем желании потасовки. Мефистофеля призывать дважды не пришлось: меч висел у него на поясе, и он без всяких зазрений совести выхватил его из ножен, в мгновение кинувшись на безоружного противника. Люцифер, увернувшись, подхватил с пола меч Селены, который он чуть раньше выбил из её рук, и хлёстким ударом отбил атаку брата. Звонкий звук скрещенных клинков эхом отразился от каменных стен, смешавшись со стонами душ в дальних секторах наказания. Оттолкнув брата, Люцифер прокрутил оружие сестры в руке, и обманным манёвром «открылся» Мефистофелю — тот не замешкался и с хищной точностью рубанул остриём в область левого плеча Демона. Манёвр сработал так, как того хотел Люцифер — в последнее мгновение уйдя с траектории удара, Демон развернулся боком, и меч Мефистофеля лишь полоснул воздух. Для Люцифера, уже позабывшего битвы и сражения, атака брата стала глотком свежего воздуха. Демоническая кровь бурлила жаждой боя, адский огонь мощным потоком разливался по жилам, а звон мечей стал усладой для слуха. Скорость и мастерство противников завораживали — они явно стоили друг друга. И Люцифер, и Мефистофель успевали не только наносить удары, но и блокировать выпады. Умение предсказывать и провоцировать специфичные действия было их истинной легионерской атрибутикой, и Селена не сводила восторженного взгляда с их шагов, замахов, движений. Когда Мефистофель полоснул мечом снизу вверх, разрезав ткань рубашки брата, их сестра затаила дыхание. Люцифер мстительно ухмыльнулся и шагнул влево — Мефистофель по наитию заблокировал предстоящий удар, но Демон вместо атаки подкинул своё оружие в воздух, что заставило старшего брата на долю мгновения растеряться. Этого секундного замешательства оказалось достаточно — Люцифер рывком сдернул с его пояса кинжал, резанул им запястье Мефистофеля, выхватил из его раненой руки меч и, поймав в другую руку меч Селены, скрестил клинки у шеи Демона, как ножницы. — Ещё раз рыпнешься, Мефистофель, — дьявольски процедил Люцифер, злобно полыхнув тёмно-алыми глазами. — И я отсеку твою бестолковку, а потом сварю её в озёрах Эдема. Цербер чавкнул. Селена, смотря на старших братьев, расплылась в торжествующей улыбке. Особенно её порадовало, что за все бесконечно скучные, мирные годы Люцифер не забыл ни одного навыка легионера. — Неплохо, брат, — Мефистофель надменно вздёрнул подбородок. — Неплохо. — Дети Сатаны, — глубокий, мрачный голос расстелился по помещению, и все обернулись. — Приветствую. — Аластор, — Люцифер широко улыбнулся, убрав клинки от шеи брата. — Рад встрече. Верховный главнокомандующий легионом Демонов, держа руку на эфесе своего меча, кивнул в ответ. — Люцифер, — всегда тяжёлый взгляд главнокомандующего остановился на сыне Сатаны. — Ты удачно зашел в гости. Необходимо побеседовать. Наедине. — Наедине? — Селена вскинула брови. — У тебя какие-то тайны от легионеров? — Мефистофель осуждающе скрипнул зубами. Аластор не ответил, невозмутимо взирая на детей правителей Ада. — Вы слышите плохо? — Люцифер, повернувшись к Селене и Мефистофелю, бросил им обратно мечи, и те их ловко перехватили. — Потрудись объяснить, Аластор, — жёстко потребовал Мефистофель. — Ответа от меня требовать могут только владыка и владычица Ада, — Демон остался беспристрастным и даже бровью не повёл. — Люцифер? — он скупо кивнул в сторону выхода. — Да, пойдём потолкуем, — согласился Люцифер. — До встречи, Селена, — он подмигнул сестре, и та улыбнулась в ответ. — Не скучай, Мефистофель, — он ухмыльнулся брату, который в яростном недовольстве раздувал ноздри. Аластор направился к вратам и, оказавшись снаружи, стал спускаться вниз. Люцифер, молча шёл рядом, ожидая, когда главнокомандующий заговорит. Достигнув каменной дорожки, Демон остановился и повернулся лицом к сыну Сатаны. — Грядет буря, Люцифер, — Аластор в прелюдии вдаваться не стал. — Мне нужно твоё присутствие. Поэтому желательно, чтобы ты не затягивал с возвращением домой. Для Люцифера это не стало новостью — о «буре» он уже знал от матери и исходя из хода часов легиона Ангелов. Демон, в момент посерьезнев, посмотрел прямо в глаза главнокомандующего, которые горели холодным расчетом и строгостью — как и всегда. — Это последний круг обучения, Аластор, — сухо произнёс Люцифер. — Скоро вернусь. — Я жду твоего возвращения, Люцифер, — главнокомандующий положил тяжёлую ладонь на плечо сына Сатаны. — Навыки легионера ещё при тебе, и это утешает. Не придётся заново учить, — он сделал попытку улыбнуться, но непривычная его мимике улыбка быстро исчезла. — Я не подведу, Аластор, — по-военному чинно пообещал Люцифер. — Знаю, — кивнул главнокомандующий. — Но скажи мне вот что, — Демон пристально взглянул на Аластора, когда тот убрал руку с его плеча. — Буря коснётся только Ада? Или Рая тоже? Да, Люцифер знал ответ. Но хотел услышать, что скажет по этому поводу Аластор. — Нет, не только Ада, — скупо ответил Демон. — Сцилла знает? — Думаю, да. — Думаешь? — сын Сатаны строго сузил глаза. — Это предположение? Или точное знание? Главнокомандующий легионом Демонов не проявил никаких эмоций. — Сцилла знает, — ответил он чуть более точно. Возникла пауза, во время которой Люцифер размышлял: сказать ли Аластору, что Сцилла нынче преподаватель в Небесной школе? Самой Сцилле он сказал, что её секрет имеет право оставаться секретом. Но это для тех, кто в Небесной школе. С легионом Ада дело обстоит иначе. Как легионер, как некогда командир легиона и опора главнокомандующего, как сын правителей — он, в первую очередь, предан Аду, поэтому в обязательном порядке должен доложить Аластору о том, что Сцилла преподаёт в Небесной школе, где он учится. Но, возможно, Аластор и так знает об этом? — Где она сейчас? — непринуждённо спросил Люцифер. — Сцилла. Аластор въедливо, с подозрением прищурился. — Осваивает новую профессию, — уклончиво ответил главнокомандующий. Люцифер придержал усмешку. Значит, Аластор знает. И тоже, кстати, не торопится извещать об этом всех подряд, но оно и разумно: о перемещениях правителей, советников, главнокомандующих и командиров — и своих, и чужих — не принято трепаться на каждом углу. — У тебя к ней какой-то вопрос? — прохладно уточнил Аластор. А вот это уже вполне очевидная попытка узнать, насколько осведомлён Люцифер. — Нет. Но если таковой возникнет, мне не составит труда спросить её лично, — столь же уклончиво ответил сын Сатаны. На лице главнокомандующего отразилось понимание. Теперь оба Демона знали об осведомлённости друг друга по этому вопросу, но при этом не произнесли ничего лишнего. — Будут поручения, Аластор? — намекнул Люцифер. Если главнокомандующий прикажет следить или шпионить за Сциллой, то Демон это сделает без малейших угрызений совести. Но Аластор отрицательно покачал головой. — Нет. Будет необходимо — я извещу, — скупо произнёс Демон. — Хорошо. Тогда до скорой встречи. Главнокомандующий легионом Ада кивнул, и Демоны, крепко пожав друг другу руки, разошлись в разные стороны.***
— Очень хорошо, Вики, — похвалила Мисселина. — У тебя недурно получается. Постепенно, медленно, шаг за шагом — так они решили обучаться контролю и управлению стихией. И после долгих наставлений и множества тщетных попыток, длящихся не один час, Непризнанная, наконец, смогла закрутить небольшой ледяной вихрь на своей ладони. Он то уменьшался, то чуть разрастался в размерах, но главное — Вики полностью его контролировала, меняя направление каждой льдинки так, как она хотела. В закатном свете небес ледяная стихия мерцала и переливалась, разбрасывая короткие радужные блики. Ангел коснулась пальцами вьюги на ладони девушки, и Непризнанная поиграла с температурой льда: вот он совершенно не морозит руку Мисселины, а вот — кусает обжигающим холодом. — Отлично, Вики, — педагог одобрительно рассмеялась. — Спасибо тебе, Мисселина, — Непризнанная уменьшила вихрь, а затем и вовсе свела его на нет. — Правда. Я очень тебе благодарна. — Шаг за шагом, и ты станешь виртуозно владеть своей стихией, — заверила Мисселина. — Терпение и стремление сделают из тебя повелительницу Льда, — она приобняла Вики за плечи. — Не переживай. У тебя всё получится. А теперь пора отдохнуть, правда? — Да, — Вики глубоко вздохнула, выпрямившись. — Немного отдыха не помешает. Мисселина, улыбнувшись, отступила от девушки, но затем, о чём-то задумавшись, остановилась. Пару мгновений Ангел изучала взглядом землю у себя под ногами, а потом повернулась к Непризнанной, которая устало разминала шею. Многие думают, что учителя не обращают внимание на взаимоотношения учеников. Главное, чтобы запрет не нарушался, а кто с кем общается и как проводит время — педагогов не волнует. Но у учителей тоже есть глаза. И видят они порой больше, чем кажется. Вот и сейчас Мисселина наблюдала, как Непризнанная практически повторяет жесты сына Сатаны — наверняка, необдуманно, без малейшей мысли о подражании, но факт налицо. Она мнёт шею и крутит головой, щуря глаза, точно так же, как это делает Люцифер. — Я хотела бы задать тебе вопрос, — вдумчиво произнесла Мисселина. — Он непростой, и если ты не захочешь отвечать, то я пойму. Вики легко пожала плечами, не ожидая от педагога какого-то подвоха. — Куда ты хотела бы отправиться после обучения в Небесной школе? — Ангел изогнула одну бровь. Вики чуть не рассмеялась, но дополнение Мисселины заставило её стереть с губ улыбку: — Что говорит твоё сердце? Ты ведь испытываешь искренние чувства к двум Демонам, — ни тени осуждения в голосе педагога. Просто констатация факта. Зря Вики не ожидала от неё подвоха. Так прямо, так откровенно и искренне Мисселина говорила о том, что лично ей было ясно, как день. Спроси об этом кто-то другой, Вики огрызнулась бы. Но перед ней стояла Ангел, которая проявила участие и волнение, а не праздное любопытство. — Вряд ли я первая Непризнанная, которая заводит дружбу с Демонами, — рационально заметила Вики. — Неужели все они отправились в Ад? — Нет, конечно, — Мисселина приподняла уголки губ. — И всё же? Вики не стала долго раздумывать. — Люцифер и Мими — мои друзья, — Непризнанная, как ей показалось, подобрала наиболее оптимальный ответ. — Но это не значит, что я пойду за ними в Ад. Я абсолютно не горю желанием пытать грешников. Никакой иронии и ехидства. Просто честный ответ. Просто правда. — Значит, Рай? — уточнила Мисселина. — Рай, — эхом повторила Вики, растянув губы в сухой полуулыбке. Мисселина одарила её испытующим, но по-прежнему тёплым взглядом, словно пыталась разглядеть нечто, скрытое за напускным спокойствием. Но Непризнанная будто закрылась, и Ангел не стала предпринимать попыток проникнуть сквозь эту броню. Сколько бы раз дочь Высшего Ангела ни говорила «Рай», в ней всё отчётливее слышалось сомнение, и Мисселина это замечала. Однако главнокомандующая не стремилась избавлять девушку от внутренних терзаний, от смятений, что бередят душу Непризнанной настолько отчётливо, что это видно невооруженным глазом. Ведь, по сути, это неплохо. Сомнения ходят за руку с размышлением, а тревоги и боль — это двигатель роста. И каждый сам должен пройти этот путь. Или не пройти. — Я пойду, — Вики по-прежнему улыбалась, но явно неискренне. — До завтра? — Да, конечно, Вики, — кивнула Мисселина. — До завтра. Непризнанная, не задерживаясь, взмыла ввысь. Сквозь прозрачные слои прохладного воздуха она взлетала всё выше, будто надеялась оставить свои сомнения и тревоги далеко внизу, на тренировочной площадке. Но они не спешили покидать её — висели внутри тяжёлым грузом и казались почти ощутимыми. Осознав, что полёт не приносит должного облегчения, Вики решила занять голову другим делом. Спешно вернувшись в комнату, она дежурно ответила на вопросы Мими и уселась за эссе, которое послезавтра нужно будет сдать Фенцио. Перо порхало над листом бумаги, а мысли — за пределами комнаты. Непризнанная попыталась сосредоточиться и перечитала написанное. Получилась какая-то ерунда, и Вики, с досадой поморщившись, смяла лист и взялась за задание заново. И снова рука вывела нечто безликое — слова попросту не складывались в связный текст. Фразы рождались тусклыми, чужими, будто взятыми с потолка. Порывшись в памяти, Непризнанная вспомнила указание Фенцио — меньше эмоций, больше рассуждений. С бараньим упрямством Вики взяла очередной чистый лист. И снова-здорово. Третий, четвёртый, пятый — смятые листы черновиков эссе один за другим летели на пол. Непризнанная всё злее сжимала перо, царапая бумагу, но письменное задание от Фенцио никак не поддавалось. Разговор с Мисселиной упорно не выходил из головы. — Чёрт! — невесть какой по счёту лист смятым комком полетел на пол. — Вики, отдохни. Ты же только что с тренировки, — с дивана донёсся голос Мими, которая вместо чтения книги искоса поглядывала на мучения подруги. — Завтра сделаешь. И тут внутри что-то щёлкнуло. Будто кто-то опрокинул наполненную до краёв чашу, и все внутренние заслоны разлетелись вдребезги. Вики чуть ли не физически услышала, как невидимая плотина дала трещину, и сдерживаемый поток чувств и мыслей хлынул наружу. — Скажи мне! — Вики рывком подорвалась с места. — Как ты позволила этому произойти?! Как позволила себе влюбиться в того, кто тебе не подходит?! — взъелась Непризнанная. — И кто он, кстати?! Человек? Непризнанный? Или, что ещё хлеще, Ангел?! — едва ли не проорала она. Мими потрясённо разинула рот и, выронив книгу, дико вытаращилась на подругу. — Это явно не Демон, — сурово припечатала Вики. — Так кто он, Мими?! — Ты во льду пересидела? — воскликнула демонесса, приосанившись. — Или у тебя борзометр сломался? Что за претензия, Вики?! — Ты понимаешь, что у вас нет будущего? Понимаешь, что это путь в никуда? Что однажды вам придётся расстаться! — разозлилась Вики, пнув сумку у ножки стула. — Причём навсегда! А «навсегда» для бессмертных — это очень и очень долго! Мими вскочила на ноги, возмущенная и упрёками, и интонацией, и враждебным видом Непризнанной. Демонесса уже открыла рот, чтобы осадить заносчивую подругу, которую понесло явно куда-то не туда, но вдруг замерла. На лице Вики всё читалось куда яснее, чем в любых её словах. И стало очевидно — все эти претензии Вики предъявляла не Мими. Она выговаривала их самой себе. И зла она на себя, а не на подругу. — Ох… — Мими дрогнула от пронзившего её сочувствия. — Девочка моя… Вики… — Что? — голос Непризнанной натянулся, как струна: того и гляди — лопнет и рассечёт острой плетью. Мими покачала головой и, едва слышно выдохнув, приблизилась к Вики, плавно взяла её за руки и понимающе заглянула в глаза. — Мы не выбираем, кого любить, Вики, — Мими легонько сжала её ладони. — Это приходит само, и я знаю… Знаю, что однажды пути разойдутся: неважно по какой причине, но это рано или поздно произойдёт, — демонесса крепче стиснула пальцы подруги. — Но тем ценнее для меня то, что есть сейчас. Может, будет больно жить воспоминаниями. Может, захочется сердце себе выдрать. Я не особо разбираюсь в любви, со мной такое впервые, — она смущенно улыбнулась. — Но сейчас я чувствую, что живу. Что моя бесконечно долгая жизнь играет красками. И я не хочу сейчас отказываться от этого ради «а что будет потом». Непризнанная притихла. Бешеный поток внутри вдруг уступил место глубокой, мирной заводи. Вспышка, едва не ослепившая её, не погасла, но убавила беспощадную яркость. Мысли больше не носились вихрем — они осели, словно пыль после бури. — Тебе не страшно? — тихо, почти беззвучно шепнула Вики. — Я не боюсь боли, Вики, — мягко ответила Мими. — Для тех, кто живет вечно, иногда лучше больно, чем никак, — она тепло взглянула на подругу. — Равнодушие и пустота — вот что страшно. Вики ответила слабой, благодарной улыбкой. Переживания окончательно улеглись — всё стало чуть проще, а дыхание наконец выровнялось. — Когда же ты постигнешь смысл бесконечности, — Мими, улыбаясь, притянула подругу к себе и крепко обняла. — Никогда, — Вики обвила её руками. — И это самый верный ответ, — демонесса легонько рассмеялась. Вздохнув, она чуть помолчала и, проведя ладонью по волосам Непризнанной, тихо призналась: — Он Ангел. Вики замерла в объятиях подруги. Демонесса, дочь Маммона, влюблена в Ангела?! Ох, Вселенная! Это же… А что, собственно говоря, «это же»? «Это же невозможно»? Или «это же абсурд»? Да с чего вдруг! Удивление рассеялось так же быстро, как и возникло. Мими права: сердцу не прикажешь, да и любовь не имеет привычки спрашивать разрешения. — Он знает? — еле слышно спросила Вики. — У вас всё взаимно? — Знает, — шепнула Мими. — Взаимно. Вики молча уткнулась в плечо подруги. Она не видела её лица, но чувствовала, что демонесса улыбается. И хотелось улыбнуться в ответ. Просто так. Просто потому что они обе в этот момент ощущают себя немного сильнее, немного увереннее. И потому что они не одиноки. Неизвестно, сколько бы продлилась эта уютная тишина, смешанная с теплотой дружеских объятий, но занавес у окна вдруг шелохнулся — послышался взмах крыльев, и в комнату ворвался порыв тёплого вечернего воздуха. Мими, стоящая лицом к окну, приветливо усмехнулась. — У вас что, романтический девичник? — полный ехидства голос раздался за спиной Вики. Вообще, он мог ничего не говорить — она его присутствие ощутила интуитивно, ещё до того, как он заговорил. — Девичники не бывают романтическими, Люцифер, — Вики, отпустив Мими, повернулась к сыну Сатаны. — Ты явно на них не была, — со знанием дела хмыкнул Демон. Вики направилась обратно к столу, где лежали листы для эссе. — Зато ты был. В качестве подарка, — хихикнула Мими. — Не самая лучшая кандидатура для подарка, — иронично заметила Вики, складывая бумаги. — Откуда тебе знать, если ты обертку с меня не снимала, — лукаво парировал Люцифер. Мими хохотнула и плюхнулась обратно на диван. — Хочешь сказать, что под фантиком сына Сатаны милый плюшевый медвежонок? — Вики хитро покосилась на Люцифера. — Нет. Это было бы слишком унизительно для Демона, — поморщился Люцифер. — Кстати, об унижении, — сын Сатаны фальшиво спохватился. — Виктория, — он строго посмотрел на девушку. — Тренировка завтра на рассвете. — Постараюсь не опоздать, — Вики безмятежно пожала плечами. — Можешь вообще не приходить. Твоя стихия — твои проблемы, — язвительно, но при этом обворожительно отозвался Люцифер. — Но если не придёшь, то не узнаешь, с кем я сегодня развлекался. В его интонации — явная двусмысленность, намёк, и Вики восприняла это по-своему. — Мне неинтересно, Люцифер, — она поморщилась. — Я так не думаю, Виктория, — он расслабленно направился к двери. Непризнанная обернулась. Перед тем, как уйти, Демон взглянул на неё настолько выразительно и серьёзно, что она поняла без слов — им есть, о чём поговорить.
