We Just In Too Deep

01.08.2001 10:30 pm Маршалл вытянул ноги под стеклянным столом в закрытой от лишних глаз, рук и криков секции клуба. Стены были выкрашены в глубокий синий, в тот же его оттенок, в котором были почти все элементы в этом здании: барная стойка и стойки для гардероба, стулья, плитка в туалетах и вёдра со льдом. Даже подсветка столов, аквариумов и бассейна на крыше была синей. От такого количества синего могла заболеть голова, если бы она уже не болела от усталости. От такого количества синего могла закружиться голова, если бы она уже не кружилась от принятых таблеток. На столе было удивительно чисто: никаких пустых стаканов, следов и пятен алкоголя, разбросанных карт, журналов, зажигалок и денег. На соседнем диване беззаботно засыпал Руфус после недавних жалоб о том, что он ничего не успевает и слишком много спит. И после долгих жалоб на то, как ему надоели «эти тупые неудобные диваны из искусственной кожи, из-за которых потеет задница». Вся мебель была убаюкивающе-тёмной, и казалось, что света в этом месте не было никогда, никогда и не будет. Пустая бутылка, которую Биззи уже около часа держал в руках, скатилась на пол и ударилась, издав громкий звон, о ближайшую ножку стола, но Биззи это не разбудило. Даже музыка, что раздавалась из динамиков, никак его крепкий сон не прерывала. Свифти уже полчаса разговаривал внизу с каким-то своим старым знакомым, ДеШон и Портер где-то задержались и должны были скоро приехать, Вон шатался где-то с Аллидой. Хотелось верить, что и Карнейл был где-то среди них. Наблюдал, радовался за них, скучал, участвовал в каждой их игре в карты, в каждом фристайле, в каждом интервью и на каждом выступлении. Маршалл уставился в пустое место на диване, пытаясь представить на этом месте Карнейла, убедиться, что он всё ещё его помнит, что может собрать его образ по памяти и ни разу не ошибиться ни в одной из деталей. Даже номер его телефона Маршалл помнил, словно верил, что однажды он ему пригодится. Волосы, глаза, улыбка, широкая толстовка, цепь на шее, закинутые на столик ноги, почти незаметный шрам на щеке. Всё застыло в памяти так, будто они виделись вчера, будто обмениваются новостями каждый день, будто смерть никогда их не разлучала. Будто он действительно сидел здесь и собирался обернуться на Маршалла, чтобы спросить, какого чёрта он так нагло на него пялится.  —Придурок, я два сэндвича просил! Без кетчупа!—Карнейл толкнул Маршалла в плечо, когда тот передал ему заказ, сверив состав.—И на кой хер мне этот сок? Я заказывал воду.  —Не ври, сука, покажи чек!—Маршалл смеялся, поправляя рубашку на том месте, куда пришёлся удар.  Под нагрудным карманом было бледное пятно от соуса. В глаза не бросалось, да и было оно совершенно незаметным, если не вглядываться намеренно, но абсолютная чистота формы была обязательным условием. Придётся снова стирать. Полный бред. Пусть сами попробуют вымывать стёкла и полы, лепить бургеры и сэндвичи, резать овощи и мыть посуду, никогда не пачкаясь.  —Нет у меня чека, переделывай. Я это жрать не буду.  Пожилая женщина в яркой розовой шляпе, проходя мимо, посмотрела на них так, будто они были шумной семейной парой, устроившей конфликт в общественном месте.  —Идиот, я тоже притащусь к тебе на работу и буду творить какую-то... —Понял, брат, наверное, я действительно перепутал, всё нормально,—Карнейл пытался сдерживать смех, но один взгляд на Маршалла в этой глупой форме разрушил все планы.—У вас уродская форма, мужик. Ты выглядишь как клоун.  —Заткнись, урод. —Сегодня в восемь, да?—он опустил кепку пониже, готовясь выйти на улицу, где непривычно палило солнце.  На вечер у парней были планы. Точнее, никаких конкретных планов. Простое зависание дома у ДеШона, бессмысленные попытки обыграть друг друга на приставке и обвинения в жульничестве, алкоголь и уже традиционный обмен кассетами. В кармане куртки Маршалла уже лежал альбом «Follow The Leader», который он обещал одолжить Алексу. А какой альбом он попросил у Алекса, Маршалл уже не помнил. —Я опоздаю. Надо забрать Нейта у Ронни,—Маршалл проверил время на часах, мысленно подсчитывая, сколько ещё бесконечно долгих минут ему придётся сегодня провести в этом аду.  Смены в закусочной не были даже наполовину такими же тяжёлыми, как любая работа, которую он пробовал до этого, но всё равно изматывали. Задач было много, а платили мало. Сотрудников не хватало, приходилось мыть посуду и готовить, разносить заказы и выносить мусор. Никто не задерживался надолго, не было даже толку запоминать имена работников—всё равно они, скорее всего, сбегут через пару недель. Коробки были тяжёлыми, оборудование оставляло ожоги, под столами всегда было грязно, а сами столы приходилось постоянно оттирать от пролитых напитков.  —Понял. ДеШону сказал? —Он знает.  —Хорошо, я пошёл.  —Где мои чаевые, сука?—Маршалл смеялся, слишком поздно заметив на себе холодный взгляд Логана, парня, который иногда замещал директора. И обожал делать выговоры каждому, кто ему попадался. Недавно Йену досталось за то, что он закатывает рукава, и его татуировки заметны для посетителей. Кому есть дело до татуировок парня на раздаче? Единственный способ не получить выговор—это, наверное, спать с боссом, но Маршалла эта перспектива не привлекала. До таких отчаянных мер она пока не докатился. От одной лишь мысли об этом его передёргивало. Но привилегии такое решение явно давало—Ясти никто никогда не отчитывал. Она брала столько выходных, сколько ей было нужно, она могла не собирать волосы, не натирать столы и полы до скрипа, уходить пораньше и жевать жвачку, разговаривая с посетителями. Только она.  —Там же, где и уровень твоего обслуживания, сука!—Карнейл исчез за дверью, и к Маршаллу подошёл Логан.  Как обычно в белоснежной рубашке, как обычно застёгнутой на все пуговицы. Он как обычно несколько секунд бегал глазами по каким-то записям, которые не имели никакого отношения к тому, что он собирался сказать. Просто ему так было легче составить речь, ужасно нудную, бесполезную и надменную речь человека, который слишком часто суётся в чужие дела и притворяется экспертом в вопросах воспитания персонала. Глаза у него не бегали только тогда, когда он устанавливал с кем-то зрительный контакт. И он как обычно посмотрел на Маршалла, коротко вздохнув. Будто имел дело с разочаровавшим его сыном. Глаза больше не бегали. Теперь они выедали две дыры там, где находились глаза у Маршалла. Уставшие, безразличные и скучающие глаза.  —Здесь запрещено использовать такие слова, Мэтерс,—он оторвался от лица Маршалла и сделал вид, будто всматривается в его бейджик, чтобы прочитать фамилию. Фальшивый придурок. Он знал фамилию Маршалла наизусть.—Тут маленькие дети. —Прошу прощения,—Маршалл прятал глаза, но Логан находил способ поймать его взгляд.  Он всегда смотрел в глаза, когда кого-то отчитывал. Сразу после того, как он осматривал форму на наличие пятен, Логан смертельной хваткой цеплялся за глаза. Всего лишь заместитель директора, но воображал, будто заведение принадлежит ему.  —Иди протри седьмой столик.  —Только что его протёр. Две минуты назад.  —Я проверил. Надо протереть ещё.  —Он блестит! Я лучше помогу Мартине с салатами,—Маршалл никогда не соглашался с глупыми поручениями Логана сразу. Слишком сильно его ненавидел, чтобы подчиняться, не сопротивляясь.  —Маршалл, протри седьмой стол.  И Маршалл, закатив глаза, шёл за тряпкой, начищал стол, который, на самом деле, в этом не нуждался. А затем, не спрашивая у Логана, кончились ли у того задания, шёл на кухню, где Мартина уже была готова жаловаться ему на условия работы, на Логана, на боли в спине, нарезая овощи. Она всегда любила жаловаться Маршаллу на работу, слушать его жалобы тоже обожала. Несколько раз она помогала ему с Нейтом, когда Дебби где-то пропадала или была слишком пьяна, чтобы можно было оставить с ней ребёнка. После вечеров у Мартины Нейт мог сказать что-то на испанском, но сам не знал, что это значит. Просто повторял за «Матиной». И попытки Маршалла научить Нейта произносить имя Мартины правильно всегда проваливались. А Мартине эта детская манера произносить её имя нравилась—слишком напоминала то, как её в детстве называла мама. «Мати».  В комнату завалился Свифти с полной до краёв бутылкой из тёмного стекла. Содержимое бутылки было известно только ему, да и знать, что там такое, никто не хотел. Маршалл жестом показал ему быть тише, на что он просто закатил глаза, практически запрыгнув на диван к Биззи. Руфус, издав громкий храп, дёрнулся, затем что-то пробормотал и снова уснул. Его слов никто разобрать не смог.  Маршалл, будто по привычке, включил телефон и посмотрел на сообщение, которое отправил Шерил три дня назад. Ответа не было до сих пор. Три дня он ничего от неё не слышал: на звонки она не отвечала и сообщений не отправляла. И Маршалл не понимал, что происходило. Ему казалось, они помирились, казалось, у неё не было поводов его избегать и игнорировать. По крайней мере, он таких поводов не давал. Сжимая в руке телефон, Маршалл прокручивал в голове все моменты в их общении за последний месяц, которые могли её отпугнуть. Он не говорил ничего странного, двусмысленного, грязного, ничего такого, что можно неправильно понять, на что можно обидеться. Перечитывая последние сообщения, он всё так же не мог зацепиться за что-то, что могло бы стать причиной внезапного разрыва связи. Тогда почему она не отвечает? Может, надоело. Пожалела, что вновь тратит на него своё время? Снова ушла молча, не объяснившись, не попрощавшись? Семь раз он пытался дозвониться за эти три дня молчания. И эта неопределённость не давала ему радоваться в день, который был важен и для него, и для парней. Они решили отметить, что их первый альбом стал платиновым. Когда-то они о таких вещах могли только мечтать. О продажах в миллион копий он даже не рисковали заикаться. Даже тысяча казалась им чем-то недостижимым. —Если мы выпустим альбом и продадим тысячу  копий, я съем дохлую рыбу,—Свифти зажёг косяк и, затянувшись, передал его Биззи.  Дождь бил по стеклу, будто пытаясь прорваться внутрь и растечься на тёплом ковре. Осень не радовала приятными днями, лишь отбивала силы выходить на улицу. Машины сигналили друг другу и проезжали на максимальной разрешённой скорости, разбрызгивая лужи по тротуарам и чьим-то брюкам.  У порога сохли мокрые кроссовки и ветровки. О том, что будет дождь, никто не знал, поэтому на случай, если им придётся выйти на улицу, у них не было зонта. Единственный зонт, который был у Свифти дома, взяла с собой на работу его мать.  —А ты их обычно, блять, живыми ешь?—Руфус, откашлявшись, откинулся на спинку дивана.  Лампа над ними мигала, но дым, растекаясь над их головами, прятал это. Белое облако, будто под тяжестью всего неба, нависало под потолком.  —Иди нахуй, я имел в виду, что она будет сырой.  —Скучно это. Я бы съел паука,—Вон зевнул, сцепив руки в замок на затылке.  С его лица уже неделю не сходил синяк с того дня, когда он упал со скейта, переоценив свои навыки. Он решил, что достаточно натренирован, чтобы скатиться по склону, спрятав руки за спиной. Ничего у него не вышло, кроме эпичного приземления в скошенную траву. Серые брюки превратились в зелёные. А скейт отлетел на другую сторону дороги. —Ну и дерьмо,—Свифти изобразил отвращение, на что Вон закатил глаза.  —А сырая рыба намного лучше? —Нет, такое же дерьмо.  —Я бы не спал трое суток,—Биззи кивнул, будто бы подтвердив серьёзность своих намерений. Спать он любил, и от сна ни за что не отказался бы, но он знал, что никаких продаж им не заполучить, поэтому можно было делать рискованные ставки.  —И что тут интересного, блять? —А ты попробуй не спать трое суток, дебил! —Я бы неделю притворялся женщиной,—Пруф внезапно задумался, словно действительно этого хотел—оказаться женщиной, и не на неделю. На всю жизнь.  Парни покосились на него. Кто-то закашлялся.  —Если хочешь вырядиться в платье, можешь одолжить у моей сестры,—Биззи прервал молчание, в котором, наверное, каждый представлял ДеШона женщиной.  —Нам придётся записать альбом и продать тысячу копий, если мы хотим увидеть ДеШона в платье? —Заткнись, понятно тебе?  С шумом внутрь ворвались ДеШон и Денаун. Свифти поднял глаза в их сторону и широко улыбнулся. Те жестом показали ему молчать, как и Маршалл несколько минут назад. Свифти пнул Руфуса и тот, проснувшись, собрался возмутиться, но, заметив ДеШона и Денауна с такими выражениями лиц, будто они были натворившими всяких дел школьниками, не стал ругаться из-за своего пробуждения. Только посмотрел на Маршалла, сгорбившегося с телефоном в руке.  —Чего?—Маршалл посмотрел на его заспанное лицо и красный след от дивана на щеке.—На что ты смотришь?—причину этого насмешливого взгляда в свою сторону он не понимал.  —Выглядишь дерьмово, вот что.  —Маршалл, давно ты тут?—Денаун подал голос, в котором считывались попытки не засмеяться.  И Маршалл хотел знать, что их всех так внезапно рассмешило.  —Два часа. Вы где пропадали?—Маршалл не стал оборачиваться, лишь откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.  Почему-то они горели. Нужно было снова принимать лекарства для сна.  —Подрабатывали в такси.  —Придурок, я серьёзно. Где вы застряли? —Мы знаем, что ты одержим Шерил, поэтому искали для тебя похожую девушку,—ДеШон не сдержался, и Свифти снова посмотрел туда, где сидел Маршалл. Ничего не подозревая и не понимая.  —Очень смешно,—Маршалл с улыбкой покачал головой и потянулся к своему бокалу, который уже успел заскучать без хозяина.  Руфусу приходилось прятать лицо в ладонях, чтобы не выдавать приступы смеха.  —Я серьёзно, оцени сходство. —Не майтесь дерьмом.  —Просто прокрути свою тощую задницу и посмотри!—Денаун уже выходил из себя из-за смеха, но Маршалл всё ещё ни о чём не догадывался.  То, что они провернули без его участия и ведома, было слишком неправдоподобно для того, чтобы он мог об этом хотя бы подумать.  —Не буду,—он не знал, действительно ли они притащили девушку, похожую на Шерил, или просто шутят, но никакой из этих вариантов всё равно его не интересовал.  Наверное, в дверях действительно стояла девушка. Возможно, на самом деле похожая на Шерил. Иначе стали бы парни умирать от смеха? Особенно Биззи. Он, судя по всему, уже не дышит. Интересно, в персонале клуба есть медики?  —Как знаешь,—ДеШон отмахнулся от капризов Маршалла и повернулся к Шерил, что своего присутствия не выдавала. Вся эта сцена полностью отняла усталость от нудного перелёта.—Эй, пить хочешь? —Хочу,—она тихо согласилась, но этого тихого, почти неразличимого в шуме музыки голоса хватило, чтобы Маршалл мгновенно обернулся с застывшим удивлением на лице.  Ни секунды не было потрачено им на обработку того, что произошло, того, что он только что увидел и услышал. Он сорвался с дивана и бросился к Шерил. Его сердце билось быстрее, дыхание сбивалось и руки дрожали. Он хотел плакать и смеяться. Тело выдавало его напряжение, нервы и шок, предательски выдавало то, насколько он не собран и сбит с толку. И то, насколько он счастлив.  —Почему не предупредила?—он широко улыбался, впечатав своё тело в её.—Вы тоже придурки, какого хрена молчали?—Маршалл со смехом повернулся к парням, всё ещё не выпуская Шерил из рук.  На своей спине он ощущал её пальцы, своей грудью он ощущал, как поднимается и опускается её грудь, сладкий аромат ее духов забивался в нос. И он позволил себе приятную мысль: что, если она рада встрече с ним так же, как и он рад встрече с ней? Что, если она тоже не может контролировать то, как реагирует её тело? Вдруг её тоже тянет к нему, она тоже ощущает тепло в животе, тоже не может стоять спокойно? —Это сюрприз тебе,—Денаун махнул на него рукой, рассевшись на том месте, где сидел Маршалл.—Если бы заранее тебе сказали, ты бы за неделю до этого начал ходить дёрганный, как придурок на игле, и постоянно доставал нас отсчётом секунд.  —Я ненавижу вас всех. —Ага, и мы тебя,—ДеШон разложил на столе коктейли, которые принёс собой из бара, и закурил.  Маршалл посмотрел на Шерил, так и не найдя в себе воли её отпустить. И она тоже из его объятий никуда не рвалась. Что-то в нём поменялось, но они были в разлуке слишком долго, чтобы она сразу могла определить, что именно. Может, его по-другому постригли, может, он потерял вес или следы под глазами стали заметнее. Может, всё дело в том, как на нём сидит одежда, или просто он уже не такой измотанный, каким был в туре. И Шерил не понимала, как смогла выдержать почти год без него. Если видеть его, трогать его и слушать ей так нравилось, как она держалась столько времени?  —Ты меня три дня игнорировала.  —Чтобы не признаться, что приеду.  Он улыбнулся, не высказывая больше никаких упрёков. Упрёков и не было, только вопросы, огромное количество вопросов.  «Ты по работе приехала? Или просто так?» «Надолго ты тут?» «Где будешь спать? Отель?» «Рада меня видеть?» «Голова не болит из-за перелётов?» «Как вообще дела на работе? Так и не уволилась, да?» «Мысли про Дилана не беспокоят больше?» «Семья его с тобой не связывалась?» «Рада меня видеть?» «Как дела у твоей сестры? Она знает, что ты со мной провела целое лето?» «А подруга твоя, Джесс, про меня знает?» «Скажи, скучала по мне хотя бы иногда?» «Жалеешь, что мы так запутались прошлым летом?» «Рада меня видеть?» «Хотя бы иногда думала всё бросить и прилететь?» «Когда я первый раз предложил провести тут несколько дней, ты сразу решила отказаться или долго это обдумывала?» «Рада меня видеть?» Но никакие из этих вопросов он задавать не стал. Сейчас ему лишь хотелось понять, в силе ли его обещание, что он не станет её трогать, если она прилетит в Детройт. Обещание было дано слишком давно, чтобы о нём вспоминать, но никаких намёков на то, что она готова с ним спать, он не находил ни в её словах во время из разговоров по телефону за последний месяц, ни в том, как она вела себя сейчас.  Её волосы лежали на голых плечах, и каждый раз, когда она наклонялась к нему, чтобы сказать ему что-то, он ощущал аромат её шампуня, её парфюма, её тела. И это заставляло его наклоняться в ответ, лишь бы ощущать её присутствие сильнее: не только физически, ощущать его и в звуках, и в запахах. Её губы были такими же, какими он их помнил. Глупая цепочка, подаренная им много лет назад, всё также висела на её шее. А чуть ниже висела та, которую он подарил недавно. То прощание в отеле он помнил болезненно хорошо. Каждый её жест, взгляд и каждое её слово, даже то, с какой тоской она на него смотрела, он запомнил, чтобы потом обманывать себя надеждами, что отпускать его она не хотела. С собой у неё был фотоаппарат, и она не упускала ни одной возможности запечатлеть каждого человека в этой комнате в самом неудачном ракурсе. А Маршалл пытался собраться и поговорить с ней прямо, не так, как они говорили сейчас, избегая любых острых тем.  И спросить прямо, согласилась бы она с ним на те же отношения, которые были у них прошлым летом, он не решался весь вечер. Да и сам он таких отношений не хотел. За время разлуки он убедился, что хотел с ней большего, чем обычный секс, что мысли о любви не были простым «синдромом отмены». Любить её, быть с ней ближе, стать перед ней абсолютно честным. Даже ранимым он был готов показаться. Если уже не казался ей таким. Стать уязвимым, будто лечь на операционный стол и доверить свою жизнь человеку, которому придётся резать, чтобы спасти. Но не сейчас, не в эту минуту, не в этом клубе, не после целого года без неё. Именно сейчас хотелось секса. Он хотел её поцеловать, усадить на свои колени, а потом отвезти её к себе. Но то, как она держалась, подсказывало Маршаллу, что спать с ним она не собиралась. Значит, уговор был всё ещё действительным. Значит, права её касаться он не имел. И это его устраивало, он был готов этому уговору следовать, лишь бы только можно было проводить с ней время. Он много хотел ей показать: озеро, их парк, школу, клинику Алекса и Блэр, то, что осталось от «Shelter», её старый дом. Он был согласен иметь её в своей жизни хотя бы так, хотя бы неприкосновенной фигурой. Хотеть её издалека, в секрете.  Но, в отличие от своих действий, свои мысли он контролировать не мог, и, наблюдая за тем, как она стоит внизу, у бара, с Адиллой, он представлял себе грязь, которую запрещал себе представлять. Руки тянулись к её бёдрам, во рту пересохло от желания её поцеловать. Он не видел её слишком долго и сопротивляться своим желаниям ему давалось тяжело. Он представлял, как она запирается с ним в приватной комнате, как она стягивает с себя джинсы и майку; представлял, как она его душит, плюёт в его рот, скачет на нём с закрытыми глазами. Он представлял, как занимается с ней сексом в бассейне на крыше, как вода мешает их телам сталкиваться, как всю злость, которая копилась в нём из-за того, что она с ним быть не хотела, он выплёскивал вместе с водой. Представлял, как она признавалась ему в любви, как синий свет ламп под водой подсвечивал её грудь, как её руки скользили по его члену, как он врезался в неё, раз за разом выбивая из неё признания в любви. И все эти вещи он хотел осуществить, но не мог.  Главное, чтобы она была рядом, даже если она его больше не хочет. У него были способы выплеснуть сексуальное напряжение, не рискуя снова её отпугнуть и надолго потерять с ней связь. Секс не был приоритетом. Поэтому он дал себе слово никаких границ не переступать. Если она его захочет, он будет готов дать ей всё, о чём она попросит. Если она его не захочет, он никаких шагов предпринимать не станет. Смотреть на неё тогда, когда она этого не видит. Не касаться её так, как касаются тех, кого хотят. Если он снова её подведёт, он потеряет доверие и уже никогда его не вернёт. —Чёрт, вы сколько выпили?—Вон смеялся, помогая Аллиде добраться до дивана, когда они с Шерил вернулись наверх.  И они обе выглядели так, будто сил держаться на ногах у них не было.  —Не знаю, я хочу спать,—она пробормотала ответ, снимая заколку с волос.  —Мы, наверное, поедем,—он подобрал её сумку и нашёл на столе свой телефон.—Вы с нами? —Я поеду с тобой,—Биззи поднялся с места, спотыкаясь о ногу Свифти.—Ты спишь что ли, придурок? —Не сплю я,—тот тоже поднялся, зевая. Он, очевидно, врал. В руке у него была всё та же бутылка, с которой он зашёл сюда три часа назад.—Я тоже поеду. Где ДеШон? —В туалете,—Маршалл тёр глаза, взвешивая варианты: ехать с ними или выждать удачный момент и предложить Шерил провести ночь в его доме?  Без намерений переспать, просто чтобы поговорить, задать волнующие вопросы. Два вопроса, которые не давали ему покоя. Спросить, рада ли она встрече с ним. Так ли прошла их встреча, как она рассчитывала? И чтобы она никуда не могла деться от ответа, не могла отвлечься на шутку Руфуса, не могла отвлечься на просьбу Вона передать пиво, не могла отвлечься на предложение Адиллы заказать напитки в баре.  —Вы с нами поедете? Или у вас вечер с продолжением?—Денаун старался не смеяться, но Маршалл слишком драматично закатывал глаза.  —С каким продолжением?—Шерил действительно была слишком пьяна, чтобы понимать намёки, даже те, что были настолько очевидны.  И Маршалла её сбитое с толку поведение забавляло. Не будь она пьяна, она бы всё поняла, отмахнулась и пригрозила бы больше так не шутить.  —Он спрашивает, будешь ли ты с ним спать сегодня,—Руфус взял на себя роль старшего и попытался объяснить суть вопроса поприличнее, но даже такой сдержанный ответ заставил Свифти засмеяться громче, чем кричат сирены в погоне за грабителем.—Или предпочтёшь, чтобы приличные люди тебя подвезли.   —Приличные люди у тебя в заднице, понял?—Маршалл хотел сказать что-то ещё, но отвлёкся на звук открывшейся двери за спиной.  —Чего вы все стоите?—ДеШон вытирал мокрые руки о свою футболку, на её боках остались тёмные следы.—Кто-то обоссал диваны?   —Мы домой собираемся. Сбегайте попросите внизу вызвать такси.  —Мы не влезем в одну машину.  —Попросите две машины. А эти двое потом сами разберутся,—Портер кивнул в сторону Маршалла и уже поднимающейся на ноги Шерил.  —Почему?—она обернулась на Маршалла, как будто пыталась разобраться в какой-то шутке, которая витала между всеми, кроме неё. —Вам в другую сторону.  И когда все, попрощавшись, исчезли за дверью из синего стекла, Маршалл встал с дивана. Кровь, будто застывшая в нём, вновь растеклась по всему телу. Опьянение давало ощущение полёта. Интересно, Шерил ощущала себя в такой же невесомости? —Они думают, что мы будем заниматься сексом?—она наблюдала за его фигурой, подсвеченной приглушённым светом ламп.  В нём действительно что-то изменилось. Он стал привлекательнее. Или алкоголь слишком плохо влиял на её навыки самоконтроля.  Он усмехнулся её прямолинейному вопросу и выпрямился, оставив попытки найти на диване телефон.  —Да,—его глаза впились в её глаза.—Типа того. —Типа того? —Они думают, что я прямо сейчас пытаюсь тебя раздеть. —А что, по их мнению, сейчас делаю я? —А я знаю, что в голове у этих идиотов? Наверное, думают, что ты хочешь связать меня тут чем-нибудь и бросить. —Это было бы жестоко. —Ты же не станешь этого делать? —Нет. —Спасибо,—он усмехнулся, а она неподвижно стояла у стенда с какими-то дисками, которые можно было вставить в проигрыватель и включить на полной громкости. Почему-то это первое, о чём он подумал, увидев её на фоне этих дисков. Заниматься с ней сексом, пока из любого выбранного ею альбома не прозвучат все песни от первой и до последней. Она ничего не отвечала, лишь сильнее сжимала в руках свою сумку. Её тело слишком сильно к нему тянулось, и его шутка про то, как она бросит его связанным, что-то в ней разбудила. Если бы он предпринял попытки прямо сейчас её поцеловать, она бы ему поддалась. Поэтому она была рада, что никаких попыток он не предпринимал. Ни целовать её, ни заниматься с ней сексом.  —Ты всё взяла? —Да.  —Ты в отеле остановилась?—смелости предложить ей остаться у него, Маршалл в себе не нашёл.  Только не после намёков на секс и не мыслей о том, что хорошо было бы опробовать с ней бассейн наверху.  —Да.  Её ответы казались ему механическими, и от этого по губам расползалась улыбка.  —Адрес помнишь? Он давно не видел её такой уставшей. Он давно не видел её любой. И казалось, что на любой его вопрос она сейчас ответит «да».  Рада меня видеть? —Да.  —Поехали.  Вернувшись к себе, уснул Маршалл с трудом. И впервые за долгое время сон не приходил из-за приятных ощущений, а не беспокойства.