Роза ветров

Первый же дождливый день выбил Цинсюань из колеи. Хэ Сюань добралась до Розы ветров, промокшая почти насквозь - дожди летом здесь были редкими, но если случались, то сплошной занавесью покрывали остров и шумный смурной океан. Сквозь жемчужную пелену ливня не было видно ни зги, кроме розово-серых туч, затягивающих небосклон. Экономка Ши покосилась на Сюань с таким неодобрением, что будь ее воля - компаньонка молодой леди разделась бы до трусов прямо на крыльце. Но воля была не ее, так что Сюань ушла на второй этаж, заливая ковры потоками воды и встряхиваясь, словно собака. Когда девушка открыла дверь в комнату Цинсюань (она уже даже не стучалась, почти привыкнув к мысли, что леди ветров и роз всегда была счастлива ее видеть), та тут же подскочила на кровати, глядя на гостью с глазами утопающего, увидевшего необитаемый остров. С кровати свалились книги и альбомы с вырезками. - Я думала, умру тут! - воскликнула она. - Зачем приезжать к морю, если не гулять по пляжу каждый день? Цинсюань была из тех людей, что не могли усидеть на месте даже секунду. Ей всегда нужно было чем-то заниматься, где-то бродить, болтать обо всех вещах на свете и доставать собеседников всеми возможными способами. Хэ Сюань скептически оглядела пазлы и рукоделие, забытые и заброшенные в дальний угол под диван, рассыпанные по пледам, пряжу, запутанными нитками покрывающую кресло-качалку (иголки, превратившие атласную подушку в морского ежа). Экономка старалась развлечь молодую леди как могла. Но обычные дела великосветских дам совершенно не подходили такой птахе, как Цинсюань. Не понятно, на что вообще эта женщина рассчитывала. - Вот чем вы на острове занимаетесь в дождливые дни? - спросила Цинсюань, с тоской оглянувшись на распахнутое окно. Сквозь невесомые зеленые занавеси проглядывало дымчатое небо, расписанное акварельными мазками туч. Серебряные нити дождя покрывали весь мир, и не было им ни конца ни края. Влажный ветер казался прохладным, и Сюань, скинув мокрую кожаную куртку, прошла к окну, чтобы закрыть его. - У тебя волосы мокрые, - сообщила Цинсюань, обнимая коленки. Она все еще была в льняной пижаме, светло-зелеными полосками облегающей тело. Из-под ворота торчали острые косточки ключиц. Каштановые волосы частью собраны в растрепанный пучок на затылке, а частью волнами струятся по спине. Она выглядела сонной, и темные круги под глазами только подтверждали это предположение. Цинсюань явно плохо спала этой ночью, маленький призрак бессонницы. - В дождь все равно остается много работы, - ответила Хэ Сюань, собирая руками влагу со своих волос, - мы чиним сети, готовим блесна, плетем корзины. Готовим еду, стираем одежду. Всегда есть чем заняться. Она выжала свой высокий конский хвост и встряхнула головой. Волосы звонко хлестнули плетью о почти голую спину. Тонкая черная майка избежала столкновения с непогодой, но мгновенно промокла на лопатках из-за влажных локонов. Цинсюань наблюдала за компаньонкой, в любопытстве закусив губу. Хэ Сюань прислонилась к подоконнику и сложила руки на груди, прикрывая глаза. Естественно, в няньки она не нанималась. Если Цинсюань скучно (осуждала ли Сюань бездельничество? Отчасти. Учитывая то, что она сама вынуждена бездельничать сейчас, пока бабушка печет хлеб и пироги к своим ежевоскресным собраниям), то сонная леди должна сама придумать себе развлечение. Сюань вообще не понимала, как человеку может быть скучно. Однако, на Цинсюань, кажется, очень сильно влияла погода. На улице было пасмурно, ни ветерка, ни солнца - даже слабый бриз не появлялся, чтобы отогнать тяжелые, полные воды тучи. Погода, а так же экономка, неусыпно бдящая за приемом лекарств и - не дай бог! - чтобы Цинсюань не задумала делать здесь что-то своими руками! И в результате веселый огонек затухал на глазах. С появлением Хэ Сюань, леди Ши заметно оживилась. - Этот дом так давит, - доверительно сообщила она, - везде темень непроглядная, и никто не открывает окна. И все такое занудное. Но я знаю, где может быть интересно. Она слезла с кровати, зашлепала босыми ногами по теплому полу. Поманила за собой компаньонку тонкими пальцами, подмигнула большими озорными глазами. Точно глупый воробушек, задирающий старую злую ворону. Хэ Сюань вздохнула, следуя за легкомысленной леди, снова шастающей босиком. - Будешь прикрывать меня, мой верный капитан! - яростным шепотом произнесла Цинсюань, открывая дверь и выглядывая в темный коридор. - Мы окружены, но без боя не сдадимся. Хэ Сюань подавила желание закатить глаза. - Твоя экономка сейчас следит за тем, как горничные выстирывают ковры после меня, - сказала она. Цинсюань восхищенно фыркнула. - Ты просто потрясающая! - воскликнула она тем же свистящим "конспиративным" шепотом, бросив на Сюань сияющий взгляд, и в одно мгновение умчалась по коридору к лестнице на третий этаж. Хэ Сюань кашлянула, плохо понимая, как относиться к этому высказыванию и как воспринимать собственные чувства. А так же к тому наивному предположению Цинсюань, что экономка, обнаружив, что подопечной нет в комнате, не устроит масштабные поиски с собаками и крестьянами с вилами по всему особняку. Цинсюань ждала ее на верхних ступенях лестницы, от нетерпения барабаня пальцами по перилам. Сонливость слетела с нее, словно по мановению волшебной палочки. Задавшись вопросом, а способна ли вообще леди Ши грустить или злиться на кого-то дольше получаса, Хэ Сюань поднялась к девушке. Та одарила ее сияющей улыбкой. - Когда я только въехала, то видела тут много коробок старинных вещей, - сказала она, - я не позволила их выкинуть. Но мне в ответ не позволили в них копаться. Но, к счастью, я выяснила, куда все спрятали. Она прошла по коридору третьего этажа - нежилого, две одинокие комнаты здесь использовались больше как склад - и тщательно осмотрела потолок. Остановившись почти у самой стены в конце, Цинсюань победно вскинула руку. Ее компаньонка почти сразу поняла, в чем тут дело. Здесь находился вход на чердак Розы ветров. Медное кольцо с витыми лепестками тускло мерцало в грозовом оконном свете. - Помоги мне, пожалуйста, - попросила Цинсюань, тонкими пальцами пытаясь дотянуться до вожделенной цели. Они обе - и маленькая леди, и островитянка - были относительно высокими, но без подпрыгивания до потолка все еще не дотянуться. Хэ Сюань снова вздохнула. За несколько недель новой работы она, кажется, исчерпала жизненный лимит тяжких вздохов. Но все же подошла к своей изводящейся в нетерпении работодательнице, чтобы аккуратно приобнять ее за талию и приподнять над полом. Босые ножки оторвались от мягкого ковра. Сквозь тонкую полосатую пижамку Сюань руками чувствовала горячую кожу. Пытаясь достать до цели, леди Ши не очень изящно едва на заехала локтем по носу компаньонки. - Напомни мне, зачем я это делаю, - проворчала Хэ Сюань, вовремя отворачиваясь от оружия массового поражения в виде острых локтей. - Потому что ты моя лучшая подруга! - воскликнула Цинсюань вполголоса и возбужденно охнула, когда пальцы, наконец, коснулись медного кольца. - Ты мне платишь за это. Сюань и сама не поняла, кому конкретно напоминала об этом факте, если Цинсюань только отмахнулась, слишком взбудораженная открывающейся дверцей на чердак и тайнами, которые могли скрываться там во тьме. Заелозив в руках компаньонки, леди Ши сползла на пол, утягивая за собой медное кольцо люка на чердак. Вслед за открывающейся дверцей аккуратно и бесшумно развернулась раскладная деревянная лестница. Цинсюань с восторгом наблюдала за этим событием, словно перед ней разводились львиноголовые мосты широкой реки, а не простенькое строение, обитающее в каждом доме. Льняная рубашка Цинсюань задралась, пока она елозила в чужих руках, и Хэ Сюань обнаружила, что ее холодные ладони обхватили талию восторженной леди Ши, греясь о горячую нежную кожу без приличного барьера в виде одежды. Хэ Сюань поспешно отдернула руки. Благо, сама Цинсюань едва ли обратила на это внимание. - Время великих тайн! - шепнула полная любопытства леди Расхитительница гробниц, и первой полезла наверх. На мгновение она замерла, когда ее голова оказалась уже в чердачном пространстве. Хэ Сюань, пребывая в легкой прострации от самой себя, неосознанно придержала ей лестницу. - Пахнет пылью, - сообщила Цинсюань сверху и чихнула, в подтверждение своих слов, - а еще тут темно. Надо было думать. Цинсюань исчезла в чернильном пыльном нутре чердака. Хэ Сюань ничего не оставалось, кроме как отправиться вслед за ней, словно верному, но усталому рыцарю, вынужденному таскаться за излишне деятельным бардом. Но если бы Сюань прислушивалась к себе, то обнаружила бы один занятный факт - ей действительно было интересно. Интересно, что там на чердаке. Интересно, что там дальше в легкомысленных и глупых книгах ее работодательницы. Интересно, что еще придумает и выкинет ее леди Ши. К несчастью самой Сюань, упрямство она впрямую унаследовала от бабушки, пусть даже та была ей не родной. На чердаке действительно было темно. Свет проникал только через маленькое круглое окно под самым потолком. Пыльно, душно, и пахло старыми книгами, картоном и влагой. По крыше мерно стучал дождь, создавая ровный и мягкий шум на фоне, внося уют в полутьму. Сквозь говор дождя едва можно было слышать шорох океанических волн. Хэ Сюань, повинуясь просьбе компаньонки, закрыла за собой чердачный люк, потянув на себя лестницу, которая послушно сложилась. И здесь стало еще темнее. Но темнота эта была приятной, обволакивающей и теплой. Где-то за стенами в холодном мире шел ливень, где-то внизу экономка распекала нерасторопных гувернанток, где-то бабушка Сюань вынимала из печи готовый пирог, пахнущий сыром, розмарином и тимьяном. А здесь в уютном полумраке время замирало, и Сюань чувствовала, как умиротворенно бьется ее сердце. В ладонях Цинсюань затеплился огонек спички - коробок она, как оказалось, припрятала в кармане пижамных штанов, и Хэ Сюань не сомневалась, что, ожидая свою компаньонку, леди Ши давно продумала это тайное путешествие за секретами. Среди коробок, населяющих широкое пространство чердака, Цинсюань легко отыскала старинный канделябр, резной, украшенный крохотными листочками и бутонами. Свечи в нем были оплавлены наполовину и пахли горьким маслом. Едва ли они давали больше света, но достаточно для того, чтобы чердак заполнился танцующими тенями и чтобы Хэ Сюань могла наблюдать за тем, как деловито леди Ши копается в забытых вещах, комментируя свои находки. Старинные порванные карты, глобусы, потрескавшиеся фотографии, конверты перевязанных писем - простые повседневные вещи, попав на чердак, становились притягательными. Словно в каждую вселялся дух тайны. В руках Цинсюань мелькали рамки с пришпиленными бабочками, альбомы с высушенными растениями и шуршащей под пальцами калькой. Она наматывала на ладони пожелтевшие от времени мотки ажурных кружев и длинных алых бус, растягивала, глядела сквозь нити на Сюань. И ее лицо не покидала воодушевленная улыбка. Это для нее явно было интереснее, чем сидеть в постели с вышивкой. Но она искала нечто определенное. Сюань видела это по ее сосредоточенным движениям. Она восторженно отвлекалась на какую-то интересную мелочь (а интересным для леди Ши было здесь почти все!), но тут же откладывала находку в сторону, чтобы продолжить копаться в пыльных коробках. Блики свечей мягко касались волн ее пушистых волос, окрашивая их в мёд. - Что ты ищешь? - спросила Хэ Сюань. - Кое-что, - произнесла Цинсюань нараспев, приложила к голове пыльную медную тиару и загадочно подмигнула компаньонке. Хэ Сюань пожала плечами - мол, не очень-то и хотелось знать, и окунулась в стоящую рядом коробку, заинтересовавшись книгой с изображениями глубоководных рыб. Большеротый кривозубый удильщик мерцал фонариком с обложки. Под длинными пальцами девушки зашуршали шероховатые страницы альбома. Пролистав рисунки диковинок, она взяла следующий блокнот - с обзором миграции чаек. Повертела в руках шумящую морем раковину с леопардовыми пятнами, заглянула в холщовые мешочки с обкатанными волнами камешками. Рассматривая забытые кем-то вещи, слушая мерный стук дождя по крыше и звонкий полушепот Цинсюань на фоне, Хэ Сюань чувствовала себя так спокойно и мирно, чего не ощущала уже очень давно. Наверное, со времен своего детства в руках укачивающей ее бабушки. Поворошив рукой самодельные стеклянные занавеси из тонких нитей, Хэ Сюань наткнулась на коллекцию маленьких прозрачных бутылочек со свернутыми бумажками в каждой. Отковырнув пробку, перетянутую пеньковой веревкой, Сюань вытряхнула сверток на ладонь. - Ого, ничего себе находка! - Цинсюань возникла позади так неожиданно, словно вынырнула из теней. Ее любопытное личико высунулось из-за плеча компаньонки. Пушистые каштановые локоны заструились вниз, когда она нагнулась, и защекотали шею Сюань. Сцепив руки за спиной, Цинсюань, словно примерная девочка, терпеливо наблюдала за тем, как ее молчаливая собеседница разворачивает бумажку. И от нетерпения слегка покачивалась на пятках. На белом листе чернели линии и ноты. Сюань услышала, как девушка позади нее шумно вздохнула, и этот вздох мягко коснулся кожи за ухом. По спине пробежали мурашки, скользнув вдоль позвоночника. Дыхание Сюань на мгновение замерло. Она дернула плечом. - Сядь, - приказала она недовольно, отодвинувшись от источника всех своих проблем на добрые полметра. Цинсюань плюхнулась на пол и все равно невероятным способом оказалась рядом с компаньонкой. Так близко, что могла ткнуться носом в ее щеку. - Ты пахнешь дождем и мокрыми волосами, - сообщила она между делом и вновь принялась изучать дрогнувший листочек в раскрытой ладони собеседницы. Чтобы отвлечься от своих мыслей, Хэ Сюань сковырнула следующую пробку. На новом отрывке тонким каллиграфическим почерком было расписано стихотворение о волнах и дельфинах. На следующей - чернильный рисунок маяка и чаек. И снова ноты. Четверостишие на французском. Эти листочки в крохотных бутылках были чьим-то личным украшением. Сборником памятных мелочей, трогающих сердце. Цинсюань разглядывала каждый из них так внимательно, словно пыталась найти в переплетении линий имена и судьбы тех, кто жил в этом особняке раньше. Это были предки Ши? Или те, кто снимал дом на несколько осенних или весенних месяцев? Меланхоличные поэты, романтичные дамы, влюбленные юноши. Цинсюань рассматривала обрывки пергамента, а Хэ Сюань разглядывала ее. Украдкой, чтобы леди Ши ни в коем случае не заметила этого. Хэ Сюань плохо воспринимала романтику, так что эти безделицы мало ее трогали. Но Цинсюань была явно вдохновлена. И в ее светлых ярких глазах мерцали огоньки. То ли от свечей, то ли от удовольствия и сладкого предвкушения. Это было... необычно. Цинсюань была необычной. Раздражающей, шумной, беспечной и самоуверенной. Но - определенно - самым необычным человеком, кого Хэ Сюань встречала на этом богами забытом острове. - Ты только посмотри! - Цинсюань, открывшая самую большую зеленую бутылку, развернула пожелтевший лист бумаги и ткнула им в лицо компаньонки, погруженной в свои собственные мысли. Хэ Сюань встряхнула головой и сфокусировала взгляд на находке собеседницы. Это была чернильная карта сокровищ. Прямо как в книгах - с изящной звездой сторон света, стилизованными кораблями и щупальцами кракена в углу. Шаги продвижения тонкими черточками указывали путь к кладу, указанному крестом. - Я знаю, где это, - сказала Хэ Сюань, безошибочно угадывая знакомый рельеф береговой линии острова, - возле старого маяка. Она сказала это просто так, чтобы сообщить факт, что пришел ей в голову. Но тот час же поняла, что этого делать не стоило. Потому что Цинсюань мгновенно уцепилась за такую редкую возможность побывать в настоящем приключении, как это бывало в стопках ее пиратских книг. - Мы должны... Нет, мы обязаны побывать там! - воскликнула она, от переизбытка чувств сжимая в руках несчастную зеленую бутылку. - Разбежалась, - Хэ Сюань вернула карту излишне впечатлительной особе. - Ну Сюа-а-а-ань. Там же сокровища! Хэ Сюань пожала плечами, соорудив на лице максимально безучастное выражение. Карта, скорее всего, была нарисована скучающим мальчишкой, чтобы подразнить кого-то из сверстников. Кому нужно было идти на поводу давно почившего призрака чужого детства? Можно было заняться другими, куда более полезными и нужными делами, вместо того чтобы по отливу топать к заброшенному маяку и прыгать там по сгнившим ступеням, рискуя разбить себе голову или сломать ногу. А какая выгода в этом дурацком риске? Сокровища - банка бумажных фантиков или поломанные оловянные солдатики. А то и вообще ничего не будет, пустые разбитые надежды. - Я закажу тебе запеченных рыб с мороженым с материка, - предложила Цинсюань, складывая карту так аккуратно, словно она сама являлась величайшим сокровищем, - без тебя меня никуда не отпустят! Неужели тебе самой не интересно? - Ни капли. Цинсюань горестно взглянула на невозмутимую собеседницу, затем воодушевленно расправила плечи. - Тогда мне придется сбежать, - сказала она тоном, не принимающим возражений. - Тебе снова поставят решетки на окна, - парировала Хэ Сюань. - Ну и плевать! Цинсюань открыла рот, чтобы добавить еще что-то, но притихла, услышав шаги. Хэ Сюань тоже замерла, напряженно слушая тишину сквозь шепот дождя. Внизу переговаривались люди. Судя по голосам, это была экономка и несколько ее подопечных гувернанток. Ясное дело, они обнаружили, что молодой леди нет в ее комнате, и принялись разыскивать ее по всему дому, хлопая дверьми комнат. Странно, что это не случилось раньше. - Они, наверное, на чердаке, - предположил голос одной из девушек. - Опустите лестницу, - ответила экономка ледяным тоном, - она прекрасно знает, что ей запрещено подниматься туда! Молодая леди Ши и ее компаньонка переглянулись. У них было всего пара минут, пока девочки внизу дотянулись бы до медного кольца люка. Цинсюань мгновенно подскочила к канделябру и задула свечи. Чердак погрузился в полумрак, окутанный грозовым рассеянным светом одинокого окна. Девочки внизу подпрыгивали, стараясь достать кольцо. - К счастью, у них нет тебя, - шепнула Цинсюань, озорно улыбнулась в полумраке, и Хэ Сюань ощутила ее горячие пальцы на своем запястье. Она увлекла компаньонку за собой, даже не дав ей времени на раздумья. Две тени проскользнули между горами коробок и ящиков к дальнему углу чердака, подальше от света окна. И затем - раньше, чем Хэ Сюань сообразила, что происходит, ее молодая, хрупкая и болезненная леди ухватилась за наклонную балку у стены, взобралась на нее верхом и легкой поступью пробежала по широкому бревну до самой крыши, нагибаясь ниже с каждым шагом. Параллельные балки под самым потолком тонули во тьме - для пряток лучше и не придумать. Никому не придет в голову смотреть вверх, чтобы найти человека на чердаке. - Скорее же, - поторопила она сверху - маленькое, едва различимое призрачно-бледное пятно. Хэ Сюань повторила маневр сумасбродной девицы, ползком пройдя путь по наклонной балке к перекладинам под самой крышей. Здесь дождь был громче. Мерный стук капель убаюкивающе шелестел по черепице. Цинсюань прижалась к дереву, глядя вниз, и Хе Сюань слышала ее тихое взволнованное дыхание. Чердачный люк поднялся. В рвущемся во тьму свете показалась голова одной из гувернанток. Она включила карманный фонарик и аккуратно обошла все пространство, заглядывая во все темные углы. Голоса снизу ее подбадривали. Вторая гувернантка осторожно заглядывала в люк, чтобы не оставлять подругу одну. Первая была заметно напряжена, луч фонарика трясся в ее руках. Кажется, только Хэ Сюань и Цинсюань считали, что в темном чердаке нет ничего пугающего. Эти молоденькие девочки дрожали от страха. - Там нет никаких призраков, глупые вы дамы, - недовольно распекала их снизу экономка, но, очевидно, подъем по шаткой лестнице считала событием ниже своего достоинства. Девушка с фонариком судорожно выдохнула. Она в корне была не согласна с мадам в черном. Ее нервы сдали, когда луч света в ее руках выхватил из тьмы старый портняжный манекен в побитой мехом лисьей шкуре с глазками-стеклышками. У манекена тоже были глаза-стеклышки, блеск в которых и заставил девушку всхлипнуть от испуга и попятиться назад, к спасительному люку. Ее подруга почти подхватила несчастную на руки. - Нет их там, мадам, нету! - запричитала она. - Не заставляйте меня больше там ходить! Дама в черном издала нечленораздельное ругательство, сопровождающееся хлопаньем дверцы люка. Цинсюань, едва сдерживаясь, фыркала в ладонь. А когда голоса удалились на этаж ниже, рассмеялась. - Лучший дождливый день, - простонала она шепотом. Хэ Сюань покачала головой. Глупые девицы, да и они обе не лучше. Прячутся на крыше как маленькие дети. Очень по-взрослому. - Рано или поздно они вернутся, - сказала она, - и на этот раз будут смотреть тщательнее. - Я знаю, - улыбнулась Цинсюань, - нам тоже пора идти. Мне нужно пить лекарства. Только... Глаза уже почти привыкли к темноте. И Хэ Сюань видела в полумраке ее красивое бледное лицо, ямочку ключиц в вороте рубашки и струящийся по плечам шелк каштановых волос. И то, как она кусает губы, раздумывая о чем-то своем. Совсем некстати вспомнились ее горячие тонкие пальцы на запястье Сюань. - Я там кое-что заметила, когда она елозила фонариком по коробкам. Это должно быть интересно. Я уже много лет не видела ничего похожего, - сказала Цинсюань, - интересно, работает ли оно. Лежало столько времени в сырости. Спустившись вниз, она прошествовала между рядами коробок, чтобы нырнуть в самую большую. И, сопя от натуги, вытащить из ее нутра небольшой латунный граммофон. Он выглядел новеньким, разве что слегка запылился от долгого бездействия. Труба, покрытая витиеватыми узорами из цветов и птиц, полированная коробка из красного дерева - видно, вещь и раньше стоила немалых денег. Наверное, сейчас какой-нибудь ценитель выложил бы за нее хорошую сумму на рынке старинных находок. Цинсюань водрузила граммофон на груду коробок с книгами и, выдохнув, любовно провела пальцами по лакированному дереву. - Думаешь, получится? - спросила она в пустоту, обращаясь к компаньонке и ни к кому конкретному одновременно. Хэ Сюань промолчала, тенью замерев позади девушки. В полумраке тусклое сияние латуни мягко касалось глаз. До этого момента Сюань никогда не видела, как работает граммофон. Но, честно сказать, сомневалась, что включать его сейчас было хорошей идеей - ведь экономка и ее цепные болонки все еще разыскивали беглянку. Покопавшись в той же коробке, Цинсюань извлекла на свет квадратный бумажный конверт и вынула из него пластинку, едва блеснувшую во тьме. На желтом круге в самой середине чернело название записанной композиции, но даже привыкшие к полумраку глаза с трудом могли различить почти стершиеся буквы. Пластинка легла аккурат на круглый диск в центре полированной коробки. Цинсюань задержала дыхание, когда ее пальцы легли на ручку граммофона. Она волновалась так, словно готовилась произнести речь перед толпой в тысячу человек. Сюань видела, как подрагивают ее руки. И прежде чем островитянка осознала свой минутный порыв оттащить леди Ши от этой громоздкой рухляди, словно ее может ударить током или словно из коробки внезапно вылезут ядовитые иглы, Цинсюань повернула ручку. Мягкое медленное движение привело механизм пружины в действие, и пластинка зашуршала, вращаясь вокруг своей оси, разбрызгивая блики тусклого грозового света. Цинсюань осторожно опустила иглу на скользящую неровную поверхность. Латунная труба выплюнула хрип, треск, а затем - из ее глубин полилась негромкая шероховатая мелодия вальса. Цинсюань издала победный восторженный возглас и развернулась к компаньонке с самой широкой улыбкой, на которую только была способна. В полумраке шелестящая, полная помех, музыка вплеталась в шепот дождя и мерный стук капель по крыше. - Ты умеешь танцевать? - спросила вполголоса Цинсюань. Хэ Сюань уставилась на нее немигающим взглядом. И увидела протянутую в ее сторону ладонь. Тонкие косточки запястья выделялись в темноте белым пятном. Наверное, прошло несколько секунд, прежде чем Сюань поняла, что за вопрос ей задали и чего, собственно, от нее хочет эта наглая девица. - Нет, - выдохнула она, отступая на шаг, и уткнулась голенью в груду коробок, преграждающих путь назад. Она никогда в жизни не танцевала. Никогда не ходила на танцы и даже не участвовала в хороводах летнего фестиваля. Это глупое, никому не нужное занятие не стоило потраченных усилий. К тому же, кому бы понравилось входить в толпу разряженных людей, чтобы дергаться конечностями под разудалую песню? Где все глаза будут направлены на тебя. Все будут оценивать твои движения, а прежде - с невыразимым удивлением и неодобрением смотреть на морскую ведьму, вообще решившую нарушить праздник жизни обычных людей. Сюань никогда не участвовала в этом и не планировала начинать. До этого момента она прекрасно жила без танцев и не умирала от хандры из-за их отсутствия. - Иди к черту. К черту эту руку, эти сияющие глаза и призывную полуулыбку. - Давай, здесь никого нет, кроме нас, - Цинсюань шагнула к ней навстречу, а отступать уже было некуда, - если хочешь, я поведу. И что это должно было значить? Хэ Сюань замерла, глядя на молодую леди Ши сверху вниз. И прежде чем она успела сказать хоть слово, возразить или оттолкнуть ее, плюясь ядом, Цинсюань положила ладонь на талию компаньонки, а во вторую руку аккуратно легли длинные пальцы Сюань. - Тебя никто не видит, - шепнула Цинсюань, скрывая за томным голосом озорные ребячливые нотки, - даже я. Расслабься. Хорошенький совет! Она придвинулась ближе в этой невыносимой сумрачной мгле, заполненной тихим шорохом дождя и далекой, едва различимой за помехами мелодией. Хэ Сюань, глотающая собственное дыхание и биение сердца, ощутила как на ее талии сжались горячие пальцы. И Цинсюань сделала шаг назад, увлекая партнершу за собой. Хэ Сюань разрывалась между желанием закончить это все прямо здесь и сейчас, пинком отправив наглую леди Ши к ее праотцам, желанием броситься прочь и запереться в своей норе, поглаживая безмолвные рыбьи скелеты, а так же темным, голодным чувством, что сворачивалось в вороний клубок в ее груди и требовало, чтобы она шла вслед за Цинсюань, принимала ее руку и двигалась в такт. Она чувствовала себя необычайно глупо, и ей это не нравилось. - Просто повторяй за мной, - сказала Цинсюань. - Заткнись. Цинсюань зафыркала от смеха в ответ, обдав шею Хэ Сюань волной пылкого дыхания. Леди Ши вела мастерски, словно занималась танцами каждый день и всегда в роли кавалера. И легко подстраивалась под шаг и возможности партнерши, не позволяя той ни наступать ей на ноги, ни спотыкаться о препятствия, разложенные по полу. Ее тонкие руки оказались гораздо сильнее, чем могло показаться при первом взгляде. Она вела мягко, словно скользила по воздуху, но поддерживала твердо, с полным осознанием своей роли и деликатной власти. Осталось только представлять, как она танцевала бы, будь в руках опытного партнера, в бальном зале и летящем легком платье, овевающим ее ноги. Хэ Сюань же первые шаги просто ходила за ней, даже не пытаясь попасть в такт, но легкие и плавные движения девушки завораживали и влекли за собой, и она настойчиво подталкивала партнершу в нужном направлении. Если бы кто сказал Сюань буквально месяц назад, что она будет вальсировать под граммофонную пластину на чердаке Розы ветров - она бы в жизни не поверила. Это звучало как бред, и бредом являлось на деле. Только вот с каждым шагом Хэ Сюань ощущала, как ее задеревеневшее прямое как струна тело расслабляется и становится пластичным, словно вылепленным из сгустков неопаляющего пламени. И только лицо горело огнем, и губы сжались в тонкую белую линию. Однако танцевать в тесном, заставленном коробками пространстве тоже оказалось сложнее, чем планировалось изначально. И вальсирующая пара то и дело натыкалась ногами о коробки и задевала вытянутыми руками стопы книг и альбомов. И каждый раз Цинсюань фыркала над этими неловкими столкновениями, порядком разряжая обстановку и расслабляя напряжение в руках и теле Сюань. Этот вальс не был предназначен для чужих глаз. Здесь не было никого, кроме двух девушек, растворяющихся в темноте. И Цинсюань не требовала безукоризненных движений и идеального отсчитывания шагов. Она больше дурачилась, такая свободная и беспечная, словно весенний ветер. И это подкупало. Когда очередная такая стопка повалилась на пол, Цинсюань рассмеялась, наконец, и "серьезные" вальсирующие движения распались в расслабленное покачивание по кругу. Пока шероховатая мелодия вальса не замолкла, уступая место шуршащей тишине, когда игла скользила по виниловой поверхности безо всякого толка. - Ты, кстати, чудесно двигаешься, - сказала Цинсюань, отпуская свою партнершу. - Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я убью тебя, - пообещала Хэ Сюань. Цинсюань улыбнулась. - Мне некому об этом рассказывать, - беспечно сообщила она, пожимая узкими плечами в своей льняной пижаме, и спрятала руки за спину. Хэ Сюань ощутила, как медленно успокаивается ее сердце, выравнивая бег пульса под стук дождя. И как дыхание мягко приходит в норму. Они танцевали едва ли больше четырех минут, но по ее ощущениям прошла целая вечность неловкой близости. Но ей... понравилось? Что-то было в этом нелепом раскачивании и стремительных шагах, тесном взаимодействии рук и ног. В любом случае, стоило выкинуть произошедшее из головы и никогда больше не повторять дурной эксперимент. Слишком много чувств для одного раза. Хэ Сюань не привыкла к такому. Диск граммофона остановился, и шуршание пластинки затихло. И в наступившей тишине девушки услышали возобновившуюся активность на этаже снизу. - На этот раз я точно слышала там музыку! - воскликнула одна из гувернанток. Та, что подбадривала свою подругу с фонариком. - Попались, - подытожила Цинсюань. Хэ Сюань бросила на нее нечитаемый взгляд. Вот же дурочка. Надо было этого ожидать, включая проигрыватель на чердаке и устраивая танц-площадку из непригодного для этого пространства. Грохот упавших книжных стопок сложно было не расслышать снизу. К ее вящему удивлению, Цинсюань совершенно не выглядела расстроенной. Хотя и знала, что сейчас ей достанется от няньки-экономки и за нарушенный запрет, и за босые загрязнившиеся ноги, и за пропуск приема лекарств. Скорее наоборот - ее лицо лучилось озорным удовлетворением. - Что ты хотела найти здесь? - спросила Хэ Сюань, когда люк на чердак вновь открылся. Цинсюань охнула. Словно и правда совершенно забыла об истинной цели визита в это хранилище старинного хлама. Полный раздосадованной усталости голос экономки в черном прозвучал снизу: - Леди Ши, - сказала она таким тоном, словно на ее плечах лежала печаль всего мира, - будьте добры не строить из себя пятилетнюю девочку. У меня совершенно нет ни времени, ни настроения на прятки. Вам нужно принять лекарства. Пара гувернанток рядом с ней захихикали. Хэ Сюань ощутила желание пнуть крышку люка (желательно так, чтобы она еще и ударила кого-то по лицу) и встать сверху, навсегда запирая ее и Цинсюань в этой благословенной тьме. Цинсюань глубоко вдохнула и смело зашагала к свету. А затем вспомнила что-то и замерла у самого края люка, прежде чем опустить ногу на первую ступеньку. И Хэ Сюань увидела яркий румянец на ее фарфоровых щеках. - Это был телескоп, - шепнула она, - я хотела найти здесь телескоп. Она с беспечной улыбкой подмигнула компаньонке, словно теперь у них была одна тайна на двоих, и спустилась вниз, исчезая в снопе света из коридора.