Роза ветров

Козлята жевали ей пальцы, а Хэ Сюань стояла неподалеку и грызла соломинку, ожидая, когда молодой леди Ши надоест играться с малышами. Цинсюань щебетала вокруг козлят, чесала им лбы и спины, а те пытались неуклюже бодать ее в ноги и, промахиваясь, кубарем катились по траве. Цинсюань с восторгом разглядывала свои обслюнявленные пальцы и протирала их льняным платочком, который в конце концов исчез в пасти одного из козлят постарше. Правый рукав светлой блузы леди Ши тоже уже был изжеван и потерял тесемки завязок. Широкополую соломенную шляпу удалось спасти, только оставив ее за пределами забора, надетую на столб забора. - Уже два часа дня, - сказала Хэ Сюань, совсем не навязчиво намекая на ограниченное время. Конечно, ей нравилось наблюдать за тем, как великосветская леди в бежевых чиносах сидит на корточках и хихикает от щекотки, когда козлята жуют ее пальцы. Тем более что начало июля выдалось таким солнечным и ясным, но не слишком жарким - так что все располагало к долгим прогулкам. И слепящее солнце, и чистое бездонное небо, и легкий соленый бриз, освежающий разгоряченную кожу. Но время все еще буквально утекало сквозь пальцы, и молодой госпоже Ши и ее компаньонке следовало завершить все свои дела задолго до того, как последний паром встретит закат в заливе. Потому что вместе с этим паромом прибудет и экономка Розы ветров, покинувшая свою обитель впервые за целый месяц - и только ради посещения врача. Конечно, уезжая, она оставила строгие рекомендации и для Хэ Сюань, и для свиты гувернанток и для всех, кого только могла встретить в доме. И главной рекомендацией было - не отпускать гулять молодую леди одну. И даже с ее компаньонкой, поскольку она все еще считалась не заслуживающей доверия сотрудницей (по словам господина Ши Уду). К счастью, Цинсюань обладала статусом повыше наемных работниц, так что ей не составило особого труда улизнуть из дома, наобещав им с три короба и уверив в том, что никто не будет ругать подневольных. А все дело было в сарсуэле. Когда в полдень Хэ Сюань появилась в Розе, ее встретила взбудораженная и полная гордости собой Цинсюань. - У меня кое-что для тебя есть, - сказала она и потащила смирившуюся со своей судьбой компаньонку на кухню. Хэ Сюань могла ожидать чего угодно, но только не варева неясного происхождения, кипевшего в маленькой эмалированной кастрюльке. Рыбный запах заполнял помещение, смешиваясь с ароматом чего-то подгорелого (как оказалось, это само блюдо уже пыталось сбежать из кастрюли, и теперь подсохшие пятна на плите напоминали кровавые лужицы). Так что Хэ Сюань, оказавшись на кухне, первым делом открыла окна настежь. Помимо булькавшего варева, все столы и прочие горизонтальные поверхности были завалены шелухой, шкурками, головами рыбок и прочими останками продуктов для кулинарного шедевра. - Я старалась над ним все утро, - выложила Цинсюань, и ее глаза так и горели восторгом, - я, конечно, не знала рецепта, и пришлось звонить нашей кухарке в поместье, а она, оказывается, тоже не сильна в таких блюдах, и ей пришлось бежать к своей невестке - она уроженка юга, и буквально на пальцах объяснять мне, что делать. Только половины названных продуктов у меня не было под рукой, и я попробовала заменить их тем, что есть. И с приправами вышел небольшой казус - крышка у мельнички с перцем была плохо закручена. А еще у меня не очень хорошо выходит разделывать рыбу, так что, вероятно, в супе будут маленькие косточки, но в целом, мне кажется, все вышло сносно и как и должно быть! Пока Цинсюань, чрезвычайно довольная собой, эмоционально излагала суть дела, Хэ Сюань издалека заглянула в оранжево-коричневое варево. - Так вот я воспользовалась моментом, когда здесь почти никого не осталось, потому что отослала всех гувернанток по делам, - вдохновенно продолжала молодая леди-повар Ши, - а кухарка только вечером вернется, так что... - И что это? - спросила Хэ Сюань. - Это сарсуэла, конечно! У Цинсюань были такие большие глаза, словно компаньонка только что ее очень сильно удивила своим полным незнанием классических блюд данных мест. - Я хотела тебя удивить! Да, это как раз таки определенно удалось. Хэ Сюань зачерпнула ложкой булькающую пастообразную массу, подула на нее и лизнула языком. И почти сразу выплюнула все, что у нее было во рту. Цинсюань разочарованно смотрела на ее лицо, с трудом сохраняющее обычное холодное выражение. - Это худшее, что я пробовала, - сказала Сюань севшим голосом. Во рту стоял острый вкус нестираных носок, а обоняние перешибал едкий запах рыбьей требухи. Пара ложек этого блюда могло отправить человека в кому или сразу на небеса. В своем мнении Сюань была абсолютно искренней и не поменяла бы его, даже если бы Цинсюань расплакалась. Чего она, видимо, делать и не собиралась. Вместо того, чтобы расстроиться или обидеться на слова компаньонки, она издала долгий и театральный горестный вздох и сложила руки на груди, разглядывая свою кастрюльку. - Я так и знала, что люди на континенте ничего не смыслят в островных южных блюдах! - воскликнула она. - Надо было брать уроки у тебя. Хэ Сюань хмыкнула. - Ты когда-нибудь вообще готовила? - спросила она. - Конечно, - гордо ответила Цинсюань, - я умею печь сногсшибательные кексы! Если ты думаешь, что я ничего не умею, потому что у меня есть кухарка, то ты ошибаешься! - Твоя сарсуэла похожа на кромешный ад. Цинсюань засопела. И выключила конфорку, закрыв крышкой неудавшийся сюрприз, стараясь не смотреть на компаньонку. Ее фарфоровые скулы заметно зарумянились. - Я могу научить тебя. Цинсюань уставилась на собеседницу, но Хэ Сюань и сама пыталась осознать, что только что сказала. Это вырвалось само, прежде чем она как следует успела обдумать фразу. Вероятно, самое худшее решение в ее жизни. Помимо соглашения, подписанного в начале лета, конечно. Особенно она осознала это, когда молодая леди Ши с криком повисла на ее шее, и компаньонке пришлось отпихивать ее от себя, пока та изливала слова благодарности и восхищения "самоотверженной мастерице на все руки". Час ушел на то, чтобы убрать беспорядок на кухне. И еще час - собраться (потому что Хэ Сюань наотрез отказалась готовить сарсуэлу из продуктов под рукой), преодолеть половину пути до поселка, чтобы в конце концов застрять в загоне с козлятами. Грунтовая колея проходила вдоль крутого скалистого обрыва берега, далеко внизу рассыпался песками узкий пляж, омытый мягкими волнами. Большую часть дороги Цинсюань с восторгом разглядывала открывающиеся виды, тыкала пальцами в корабли и морских птиц, бегала по тропе в своих бирюзовых теннисных туфлях, пока в какой-то момент не увидела табунок козлят за белым забором. Тем временем солнце уже шагнуло по своей дуге навстречу к вечеру. Бриз, несущий тяжелую свежесть моря, утих, и влажное тепло воздуха осязаемо касалось кожи. В итоге Хэ Сюань пришлось взять свою подопечную за руку и почти силой увести от блеющих козлят. - Ну прости, - извинилась нисколько не извиняющаяся Цинсюань, - я раньше видела их только на картинках. Малыши такие милые, хотя кусаются больнее, чем я думала. А ты заметила, какие у них глаза странные? Честное слово, будь у кошек или собак такие глаза, им бы никто не разрешал лежать возле каминов. В таком взгляде все блики пламени будут казаться адскими! Ее пальцы были такими горячими в руке Сюань. И слегка влажными от слюны козлят, но "морская ведьма" никогда не отличалась брезгливостью. Пока Цинсюань излагала свои мысли и впечатления, Сюань ощущала только тепло ее пальцев, и то, как она слегка сжимает руку, когда прибавляет шаг за длинноногой компаньонкой. Хэ Сюань отпустила ее ладонь, когда показались первые дома маленького островного города. Цинсюань, кажется, даже не обратила внимания на этот факт, занятая разглядыванием аккуратных заборов, белых и бежевых каменных домиков и черепичных крыш. Почти на каждом доме красовался флюгер с птицей, какими была покрыта вся Роза Ветров. Это были чайки и альбатросы, распластавшие в воздухе свои фанерные крылья навстречу ветру, петухи, выгнувшие шеи в приветствии солнцу, и пеликаны, из чьих ковшей-ртов выпрыгивали рыбки. Здесь же грунтовая колея переходила в аккуратную каменистую дорогу. Хэ Сюань отпустила руку собеседницы, потому что увидела впереди ватагу ребятишек, пускающих воздушных змеев. Самодельные бумажные ромбы и бабочки на каркасе из рыболовных лесок взмывали в небо и тут же ныряли носом вниз - ведь легкий свежий бриз затих около получаса назад. Когда Хэ Сюань и Цинсюань проходили мимо, терпение мальчишек уже подошло к концу, и они принялись швыряться змеями друг в друга. Бумажные гофрированные ленты хвостов шумно шелестели в воздухе под крики и визг. Хэ Сюань знала половину из толпы детей - уже не малыши и еще не подростки, выросшие из возраста, когда матери отправляли их за сбором морской живности на полосе отлива. И их друзья побогаче из коттеджных домиков, в белоснежных кроссовках и покрытых пылью бежевых брюках со стрелочками. С громким "ш-ш-ш" большой желтый змей, брошенный отчаянной рукой, полетел в сторону девушек. Хэ Сюань среагировала моментально - поймала бумажную бабочку с шуршащим хвостом за секунду до того, как она врезалась бы в Цинсюань. И смяла ее в кулаке. Змей, издавший горестный звук рвущейся бумаги, превратился в бесформенную кучу лески и тетрадных листов. - У-у! - завыл владелец погибшего змея. - Берегитесь морской ведьмы! Где твои рыбьи скелеты, ведьма? Его вой подхватили остальные мальчишки - толпа маленьких воинственных индейцев, вооруженных бумажными снарядами. Хэ Сюань было откровенно плевать на их оскорбления и выпады, так что она лишь заправила челку за ухо и собралась просто пройти мимо, как делала это всегда, но услышала голос Цинсюань. - Только посмей это сделать! - воскликнула леди Ши. Хэ Сюань обернулась, чтобы увидеть, как девушка тычет пальцем в одного из мальчишек, который уже собирался метнуть красно-оранжевый ромб змея в спину "морской ведьмы". Мальчик был из явно обеспеченной семьи, судя по начищенным ботинкам, голубой поло-рубашке и золотистому блеску часов (кто из детей вообще носит часы?) на запястье той руки, что держала бумажный снаряд. Индеец-богач высокомерно фыркнул в ответ на слова Цинсюань и только выше поднял змея, замахиваясь и целясь во всеобщую противницу в лице Хэ Сюань. Спиленный кончик полой трубки, обмотанной леской, глядел ей прямо в грудь, словно острие копья. Остальные дети заулюлюкали, подбадривая товарища. Для Сюань это не было проблемой - она так же легко поймала бы и этого змея. Стоило ли обращать внимание на избалованных детей? - Только попробуй, Генри, и узнаешь силу моего гнева! Дети взволнованно замолкли, уставившись на Цинсюань, впрочем как и островитянка, ставшая целью их нападок. Хэ Сюань вперилась изучающим взглядом в свою компаньонку. Высокая, тонкая как трость, вся в воздушной ткани и с шелковым водопадом непослушных волос, в потоке которых сияет солнце - образец мстительной фурии, не иначе. И о каком гневе тут могла идти речь. А вот дети замолкли по другой причине: - И откуда ты знаешь мое имя? - закричал, очевидно, Генри. В шоке он опустил своего змея. Остальные тоже затихли, поглядывая то на своего товарища, то на незнакомку в бирюзовых теннисных туфлях. Цинсюань ради устрашения еще и уперла руки в бока и грозно нахмурилась. Ее "воинственное" выражение лица, по мнению Сюань, не могло напугать даже форель, но дети, кажется, были под впечатлением тайных знаний хрупкой леди. - Я знаю многое, - произнесла Цинсюань, напустив на себя загадочность, - Например, ты. Она ткнула пальцем в другого мальчика, в светлой рубашке с закатанными рукавами и с уложенной на пример актеров черно-белого кино прической. Голова его почти сверкала на солнце из-за обилия геля для волос. Мальчишка вздернул нос, но на всякий случай сделал шаг в сторону, прячась за чумазого островитянина помладше. Все они были смелыми, когда было за чьей спиной прятаться. - Ты живешь с двумя братьями, один из которых военный, а второй адвокат, - сказала Цинсюань, - а еще воруешь у матери помаду и туфли. Твои любимые - с красной бархатной отделкой. - Вранье это все! - воскликнул мальчик под улюлюканье товарищей, его щеки залились краской. - А ты, - Цинсюань повернулась к следующей жертве, заставив нового индейца, растерявшего весь боевой дух, отступить назад в толпу, - разбил дорогущую вазу, а вину свалил на гувернантку! - Но это правда сделала она! - попытался оправдаться мальчишка, но Цинсюань помахала в воздухе пальцем, заставив его замолчать. - А на роликах по дому тоже она ездила что ли? Очевидно, вместе с коккер-спаниелем, который еще и умудрился врезаться в настенные часы и раскорябать им лакированный бок. Оно и понятно - ролики на лапках держатся очень плохо, - сказала она громко, вызвав дружный смех ребят. - Кто ты такая? - возмущению Генри, все еще сжимающего своего красно-оранжевого змея, не было предела. Мало того, что незнакомка говорила всю правду о его товарищах, так она еще и выбирала из толпы тех, кто здесь был прямым заводилой. Стушевавшись, они уже не могли вести за собой своих воинов. Забытые копья-змеи повисли в руках, потому что теперь всех занимал только один вопрос - откуда взялась эта странная леди и почему она так много знает. - Я? - Цинсюань легким движением отбросила за спину волну пушистых волос, - самая настоящая ведьма. Толпа мальчишек затихла на мгновение. А затем по ней прошелся гул недоверчивого и боязливого одновременно шепота. Хэ Сюань, давно забытая маленькими врагами, сложила руки на груди, разглядывая сложившуюся картину с поджатыми губами. С одной стороны - они просто досадно теряли время. С другой - ситуация выходила презабавная. Цинсюань же была сильно старше этих детей, а вела себя так, словно и сама недалеко ушла от их возраста. И вообще - кто бы мог подумать, что эта легкомысленная леди добровольно нацепит на себя ярлык, которым люди обозначали саму Хэ Сюань, и далеко не в позитивном смысле. - Ты врешь, - подал голос один из самых младших островитян, - ты слишком светлая, чтобы быть ведьмой. Хэ Сюань не могла не согласиться с этим утверждением. - О, - у Цинсюань зарделись щеки, но от своей линии она не отступала, - вы зря думаете, что ведьмы ходят только в черном и всегда имеют мрачный вид. Самые злобные ведьмы всегда носят маски и прячутся под светлыми личностями, - и она закивала, поддакивая самой себе. Это звучало логично. Мальчики, похоже, задумались об этом впервые, но незнакомка уже успела продемонстрировать свою силу "знания", так что не доверять ее словам не было смысла. Тем более что рядом с этой светлой леди была та угрюмая женщина, что собирала скелеты рыб по утрам. Волей-неволей начинаешь верить в злобную душу леди, полной солнечного света. - Вот, - продолжала Цинсюань, - я не просто ведьма. А повелительница ветров. Если будете вести себя хорошо, то получите от меня в подарок легкий бриз для свежести и как раз для ваших змеев. Выставляя условия, Цинсюань плавно взмахнула руками в танцевальном па. Легкая прозрачная ткань рукавов затрепетала, мягкие волосы заструились вслед движению - словно и правда их подхватил ветер. Ей не хватало только веера в руках, чтобы завершить яркий образ. Хэ Сюань уже видела этот фокус - в то самое утро, когда впервые обнаружила незнакомку в мятном платье на пустынном пляже. Тогда она тоже казалась наполненной дыханием неба. Наверное, будь Хэ Сюань помладше - как раз возраста этих взволнованных индейцев - она бы поверила всему, что говорит эта солнечная леди. Цинсюань умела быть убедительной. - А если будете вести себя плохо... Особенно по отношению к моей подруге, - она подмигнула компаньонке, и Хэ Сюань закатила глаза, всем своим видом демонстрируя, что никак не хочет участвовать в обмане детей (и кто вообще говорил, что они друзья?), - то мой гнев может обернуться не только сильными ветрами, но еще и тайфунами, и морскими смерчами, которые будут осыпать ваши дома дохлой рыбой с желтым пузом и белыми глазами. А ураганы будут такими сильными, что разрушат все коттеджи и лодки, разверзнут пучину и выпустят из акульих клеток черных океанических демонов с костлявыми пальцами и горящими зубами! Закончив тираду, Цинсюань еще раз погрозила пальцем окончательно притихшим мальчишкам и направилась к Хэ Сюань, выпрямив спину и гордо подняв подбородок. - Понравилось запугивать детей? - поинтересовалась компаньонка, когда девушка приблизилась. Цинсюань фыркнула. - Не могла же я им позволить обижать мою лучшую подругу! - воскликнула она, вкладывая в голос все возмущение, на которое была способна. "Мы не друзья", - подумала Хэ Сюань. "Ты платишь мне за общество". "Ты всерьез думаешь, что дети могут меня обидеть?" "Это было глупо, и мы потратили на это кучу времени". Но слова так и остались лишь туманными образами в мыслях. И Хэ Сюань не могла открыть рот, чтобы произнести любое из них. В то время как Цинсюань шла рядом и светилась самодовольством, словно сгусток солнечных лучей. Маленькая ведьма ветров. Ведьма ветров и ведьма морей - звучит, словно неплохая пара, ха? - Нам сюда, - сказала Хэ Сюань, встряхивая головой, полной глупых и дурных мыслей, и первая поднялась по каменным ступеням бакалейной лавки. Цинсюань оказалась отвратительной покупательницей. Она сорила деньгами как могла, соглашаясь на первую же названную цену. Брала самое дорогое, стоило хозяину лавки указать на товар. Седой владелец магазина рассыпался перед девушкой комплиментами и совал ей под нос то одно, то другое, расписывая достоинства сушеных сардин так, словно они целиком состояли из алмазной крошки. Если бы здесь не было Хэ Сюань, Цинсюань скупила бы половину лавки. Но компаньонка довольно быстро остудила ее пыл и зыркнула на продавца, пресекая его попытки втюхнуть наивной туристке бусы из поколотых ракушек. Хозяин лавки обиженно округлил глаза. Хэ Сюань нарушала важное правило - островитяне всегда стояли за островитян, и каждый наживался на приезжих богачах как мог. Еще пара пунктов в меню всеобщего неудовольствия по отношению к морской ведьме с пляжа. Бабушке потом придется ходить и извиняться за ее поведение. Цинсюань, однако, уже успела расплатиться за пачку длинных полосатых леденцов на палочках, банку лазурной сладкой ваты, и хрустящий бумажный пакет ванильных кукурузных палочек. Хэ Сюань шлепнула ее по руке, когда она тянулась к мармеладным дракончикам под стеклянным колпаком. Теперь обиженных было двое - молодая надутая леди и пожилой бакалейщик с неодобрительно встопорщенными усами. Впрочем, продавец слегка подобрел, когда Хэ Сюань перечислила ему необходимые для сарсуэлы ингредиенты. Помидоры, красные перцы, морковь, сушеные ньора, миндаль, зелень и крохотная коробочка с шафраном - все это отправилось в пляжную сумку, которую взяла с собой Цинсюань. Это, и бутылка белого сухого вина со стилизованными виноградниками на этикетке. Простенькая, недорогая, но для готовки самое подходящее. Цинсюань, конечно, хотела взять ту пыльную фигурную бутылку в виде овитого лозами греческого кувшина, и бакалейщик всячески намекал ей, что это была бы лучшая ее покупка за последнее десятилетие, но Хэ Сюань пресекла все их сговорческие подмигивания, когда вынула кошелек. - Ты не должна платить, - сказала Цинсюань, - у меня есть карманные деньги. Но компаньонка только качнула головой, выложив на прилавок нужную сумму и даже дождалась сдачи, что огорчило продавца еще сильнее (понятное дело, что молодая леди Ши махнула бы рукой в стиле "сдачи не надо, оставьте себе на чай"). - Морская ведьма такая заботливая, - мурлыкнула Цинсюань, состроив невинную мордашку и сцепив руки за спиной. Хэ Сюань передернула плечами. - Ведьма ветров такая беспечная, - сказала она, пропуская девушку вперед себя к выходу, зорко наблюдая за тем, чтобы маленькая леди не вздумала тратиться на что-то еще. Цинсюань прыснула. - Ну! - воскликнула она. - Да ты, никак, пошутила! И, отвесив подруге реверанс, расправляя воображаемые юбки, она выпорхнула на улицу. Юная стрекоза Ши с белой пляжной сумкой. Следующим их пунктом в плане стал небольшой портовый рынок. До ближайшего парома было еще несколько часов, так что людей здесь было не очень много. За прилавками сидели в основном подростки, лишенные летней учебы, и старики, которые уже не могли выходить в море. Все взрослые либо работали на материке, либо находились на рыбном промысле. - Позволишь мне купить рыбу? - спросила Цинсюань, размахивающая своей пляжной сумкой. - Она, наверное, жутко дорогая. А еще судя по рецепту, который мне выдали по телефону, в этот суп входит очень много разных морепродуктов. Они же тоже стоят денег. - Это не суп, - сказала Хэ Сюань, - и мы почти ничего не будем покупать. И она действительно ничего не покупала. Большинство из тех, кто сидел здесь на рынке, были знакомыми ее бабушки, и некоторые продавали ту добычу, которую сама Хэ Сюань поставляла продавцам. Многие так же были готовы избавиться от рыбы и моллюсков, которые не успели продаться за день и выглядели уже не так презентабельно. Тем более что этот рынок был большей частью "для своих" и тех приезжих, что были редкими гостями на острове. Большой рынок же располагался на материке. С десяток мидий, ракушек, креветок и пара небольших кальмаров достались Хэ Сюань бесплатно. Мелкую рыбу отсыпали ей с радостью, почти киллограммовый пакет, от которого продавец был только счастлив избавиться. С еще одним мальчишкой островитянка договорилась на обмен - корзина свежих морских ежей на парочку омаров с перевязанными клешнями. А вот куски морского окуня и морского черта все же пришлось купить. И хозяин холодильника совершенно не хотел сбрасывать цену, и Сюань уже начинала злиться и подумывать о том, чтобы найти другое место, пока к спорящим не подошла Цинсюань. Милейшее создание с копной каштановых локонов, со звенящими браслетами и ажурными серьгами, она прошлась вокруг лавки под тентом, задавая сотню вопросов о продуктах в продаже, похвалила холодильную установку, с искренним любопытством в голосе поинтересовалась жизнью на острове, семьей продавца и успехами в учебе его младших детей. Разговор так плавно сместился с обсуждения цен на рыбу к "а что можно подарить девочке пяти лет на день рождения, если она мечтает о пони и стать феей", что Хэ Сюань даже не успела уловить эту границу. В итоге Цинсюань, не слушая возражения мужчины, вручила ему банку лазурной сахарной ваты. А он, не слушая возражения девушки, сложил ей в пакет рыбу и дал несколько советов по приготовлению сарсуэлы как у его бабушки. - Ты легко находишь друзей, м? Хэ Сюань задала этот вопрос и, неожиданно для себя, отвела взгляд, когда Цинсюань повернулась к ней. Они шли по мостовой городка, возвращаясь обратно той же дорогой, только на этот раз нагруженные продуктами. Большую часть, конечно, несла Сюань, потому что не позволила леди Ши забрать у нее часть покупок, несмотря на жаркий энтузиазм с ее стороны. - Эй, Сюань, - широкая улыбка Цинсюань слепила глаза хуже солнца, - а ты что, ревнуешь? - Детский сад, - буркнула Хэ Сюань недовольно и прибавила шаг. Ее щеки предательски налились жаром. Наверняка, из-за бредовости этого предположения. Что вообще такое "ревность". Разве это слово может применяться к человеку, который никого не любит? Разве можно вообще ревновать кого-то, кто так легкомысленно может провести полчаса в милейшей беседе с незнакомцем, улыбаясь ему и хлопая перед ним ресницами? Кто вообще тянул Сюань за язык, когда она сегодня предлагала работодательнице научить ее готовить это дурацкое блюдо. - Ну, прости, это была плохая шутка, - Цинсюань нагнала компаньонку и на этот раз выглядела действительно виноватой (хотя в ее глазах все еще плясали бесенята), - но тебе же нужна была скидка. А болтать - это то, что я умею лучше всего. Конечно, еще я неплохо плету косы в прически, отлично пою, читаю стихи с выражением так чувственно, что все вокруг плачут. А еще прекрасно наношу макияж и великолепно подбираю платья на вечер. Я вообще весьма способный и одаренный человек. Ты, наверное, каждый вечер с ума сходишь от радости, что у тебя такая восхитительная лучшая подруга! Хэ Сюань взглянула на нее, округлив глаза. - Я вас не знаю, леди, - сказала она, - почему вы меня преследуете? - Эй! - Цинсюань рассмеялась и пихнула компаньонку кулаком в плечо. - Ты еще и дерешься, - трагично подытожила Хэ Сюань. Собеседница ответить не успела, потому что до девушек донесся далекий детский крик. "Эй, ведьмы!" - какой-то мальчишка надрывно пытался привлечь их внимание. Хэ Сюань прошла бы мимо, но Цинсюань обернулась и расплылась в такой широкой улыбке, что и островитянка заинтересовалась происходящим. Хэ Сюань увидела как высоко в небе парят самодельные бумажные змеи. Разноцветные ромбы и бабочки - в том числе и та большая оранжевая - трепещут в теплом бризе, натягивают веревки, пытаясь сорваться в свободный полет. Тот маленький богатый индеец, который хотел кинуть своего змея в грудь "морской ведьмы", помахал рукой девушкам. Цинсюань махнула ему в ответ, приподнимаясь на цыпочках и едва не подпрыгивая. - Постой секунду, - сказала она компаньонке и умчалась в сторону табуна мальчишек. Дети окружили ее гурьбой, словно она была их богиней-предводительницей. Окруженная солнечным светом и легким бризом, перебирающим ее распущенные волосы. Ведьма детского веселья и ласковых ветров Ее Превосходительство Цинсюань. Дети смеялись над ее словами и указывали куда-то в небо. А когда молодая леди Ши вернулась к ожидающей ее спутнице, из ее пляжной сумки выглядывал воздушный змей в виде зелено-голубой стилизованной птицы. Оказалось, что Цинсюань выменяла его на пачку полосатых леденцов. Впрочем, впечатленные возобновившимся ветром дети отдали бы его и просто так. - Так ты и правда ведьма, - сказала Хэ Сюань, - как ты узнала про них все эти факты? - Ну, знаешь, - скулы Цинсюань слегка зарумянились, - я хорошо умею слушать. А несколько наших гувернанток работают и в летних коттеджах на другом берегу. И все они жуткие сплетницы. Хэ Сюань хмыкнула, пряча улыбку за искусственно суровым лицом. На обратном пути Цинсюань скормила все кукурузные палочки из бумажного пакета козлятам в загоне.

...

Цинсюань оказалась способной ученицей. Пока Хэ Сюань разделывала части туш морского окуня и удильщика, Цинсюань занялась подготовкой овощей. Ей достаточно было увидеть один раз, как это необходимо делать - как держать нож и на какие кусочки резать - и она закатала рукава, принимаясь за работу со свойственным ей энтузиазмом. Так что когда Сюань принялась за рыбный бульон, сгрузив в кастрюлю рыбную мелочь (ее даже чистить было необязательно), головы окуня и черта, туда же отправились приготовленные молодой леди слегка кривые и неровные лук, морковь и сельдерей. Цинсюань с гордостью глядела на то, как шеф-повар в лице компаньонки бросает в воду крупноватые кусочки моркови. Она явно была очень собой довольна. Хэ Сюань наблюдала за ней исподтишка. Когда она впервые увидела молодую леди на пляже тем судьбоносным утром, впечатление о ней сложилось не то чтобы радужное. Она была такой хрупкой и беспечной, с тонкими белыми пальцами, не видевшими тяжелой работы, с нежной светлой кожей, спрятанной от солнца - словно одна из этих высокомерных, слабовольных богачек из коттеджей, что сами не могли даже поднять газету с порога. Но чем больше Сюань узнавала леди Ши, тем меньше видела в ней слабое и неприспособленное к жизни существо. Цинсюань обладала сильной волей и кипучей энергией, и, кажется, была способна преодолеть любые невзгоды, которые ей бросала судьба. Например, собственную болезнь, что мешала ей вдохнуть этот мир полной грудью. Кто еще из этих богатых дамочек, в конце концов, будет так счастлив из-за возможности криво порезать овощи в бульон? Добавив в бульон специи, Хэ Сюань слегка прикрыла его крышкой и оставила в покое. Рыбное ассорти должно было вариться около часа. Сюань готовила по рецепту своей бабушки, которая просто обожала подавать сарсуэлу на любой праздник летом. Ее главным секретом было: "Чем больше разных морепродуктов будет в блюде, тем оно вкуснее". Правда, бабушка готовила сарсуэлу в глиняных горшочках, но Сюань решила обойтись глубокой сковородой. Креветки, омары, куски глубоководной рыбы и кальмары кольцами обжаривались отдельно, до легкого румянца. Кусочки хлеба - с чесноком, а затем в ступке они размельчались вместе с мякотью ньора, миндалем и шафраном. Сарсуэла всегда казалась Сюань весьма энергозатратным блюдом. Но вкус определенно стоил всех манипуляций. Цинсюань негромко напевала, пока толкла смесь в ступке и занималась нарезкой овощей. Скорее мурчала мелодию, слова было едва слышно. Сквозь окна сияло солнце, и в его видимых лучах на кухне плавали пылинки. Свет покрывал позолотой распущенные волосы леди Ши, вычерчивал клубы пара, идущие от кастрюли. Ароматы соли и океана, оливкового масла и чеснока, лаврового листа и специй смешивались в томную обволакивающую занавесь. И все вместе создавало такую умиротворяющую картину, что Хэ Сюань готова была вечно стоять на этой маленькой синей кухне, вечно варить рыбный бульон и слушать мурчание девушки, ощущая тепло бесконечного лета. Пока Хэ Сюань сцеживала ароматный рыбный бульон, Цинсюань резала сладкий перец. И ее громкое "ОЙ" едва не заставило сосредоточенную компаньонку выронить кастрюлю из рук. Обернувшись, Сюань увидела большие виноватые глаза молодой леди и алый от крови палец, который она стремительно засунула в рот, как маленький ребенок. - Покажи, - сказала Хэ Сюань, отставив в сторону кастрюлю. - Ой, да брось, там все в порядке, не о чем беспокоиться, - Цинсюань говорила, не вынимая палец изо рта, поэтому ее речь звучала немного невнятно, - подумаешь. Никто же не умирал от пореза? Если только от заражения крови. А как вообще заработать заражение? Мой дед, говорят, от него скончался - и в момент смерти был весь покрыт черными венами. И кто вообще мог подумать, что в пальце столько крови помещается? Честно говоря, это мой первый опыт в таком деле, я даже не знала, каково это. Довольно неприятно, я могу тебе сказать. Щиплется. - Дай руку, - на этот раз в голосе Сюань звучали твердые усталые нотки, и Цинсюань подчинилась. Она умудрилась отрезать небольшую часть верхнего слоя кожи и задеть аккуратный полированный ноготок. Хэ Сюань обработала ранку и замотала тонкий палец девушки чистым бинтом. Цинсюань не переставала говорить во время этих манипуляций, очевидно, скрывая за потоком слов свое волнение. Закончив, Сюань на мгновение задержала ладошку леди Ши в своей руке, неосознанно поглаживая светлую кожу большим пальцем. - Нет ничего страшного в том, что ты порезалась, - медленно произнесла она, - в следующий раз будь внимательнее. - И ты позволишь мне дорезать овощи? - спросила Цинсюань удивленно. - Не вижу причин запрещать тебе это делать, - ответила Сюань, поднимая на подругу темный взгляд, - ты же не отрезала себе руку? Я не собираюсь ругать тебя за ошибки. Скулы Цинсюань залились румянцем. - Жарковато здесь, - ляпнула она неожиданно, и Хэ Сюань выпустила ее ладонь из своих грубых пальцев. Оставалось самое главное и самое простое в этом блюде. Перец, лук и помидоры со специями томились на медленном огне, издавая кисловато-пряный аромат. Цинсюань все-таки дорезала овощи, и больше происшествий не было. Теперь она сидела за столом, скрестив свои длинные ноги и подпирая подбородок кулачком, и наблюдала за тем, как Хэ Сюань заканчивает блюдо. Вскипевшее вино отправилось к тушеным овощам, а кухня заполнилась еще и хмельным ненавязчивым ароматом выпаренного алкоголя. И последний пункт - обжаренная рыба и морепродукты окунулись в густой соус из овощей и вина, а сверху Сюань посыпала толченый хлеб и специи. И спустя двадцать минут (как только раскрылись маленькие ракушки в блюде) перед Цинсюань уже стояла голубая фарфоровая чашка готовой сарсуэлы. - Мы прекрасно справились! Эта сарсуэла явно лучше той, рецепт которой мне диктовали утром! - воскликнула девушка, поднимая ложку. Прежде чем попробовать блюдо, она помахала ладонью над чашей, вдыхая томный густой аромат шафрана, томатов и моллюсков. И когда, наконец, отправила в рот полную ложку, зажмурилась от удовольствия. Хэ Сюань стояла у столешницы, опираясь о нее спиной и сложив руки на груди. И наблюдала за своим маленьким ресторанным критиком с едва уловимой улыбкой. Удивительно. Она потратила много сил на это праздничное блюдо. И удивительно, как теплело у нее на сердце, когда Цинсюань в открытую наслаждалась каждым кусочком, с присущей ей эмоциональностью. Необычное и глупое чувство. - Ты великолепная, - сказала Цинсюань, - спасибо! - Овощи резала ты, - ответила Хэ Сюань, слегка склонив голову. - Ладно, я и правда была в этом хороша, - согласилась Цинсюань, пряча забинтованный палец. - Из нас вышла отличная команда! Обмен комплиментами был прерван окриком экономки Розы ветров. Она вернулась раньше положенного времени и теперь искала леди Ши по всему особняку, совершенно не предполагая, что она может находиться на кухне. - Мне влетит, - воодушевленно сообщила Цинсюань, вскакивая на ноги. Влетело бы и Хэ Сюань, но молодая леди вытолкала компаньонку за дверь черного хода, чтобы даже ее духа не было рядом с местом происшествия. "Мне все равно ничего не сделают, - пояснила Цинсюань, - а вот у тебя могут быть проблемы с работой". Не возражая против такого течения событий, Хэ Сюань выскользнула из дома, но ненадолго замерла под окнами, вслушиваясь в то, как дама в черном распекает нерадивую девицу в том, что она нарушила запреты, да еще и взяла вино, которое было под строгим запретом. А когда она увидела перебинтованный палец, то уже не давала Цинсюань вставить ни единого слова в свое оправдание. Виноватый голос молодой леди Ши - ведьмы ветров и штормов - заставил Сюань скрипнуть зубами от злости. Гнев мягко стелился по венам. Буквально несколько секунд назад Цинсюань веселилась от души, наслаждаясь солнечным днем, самостоятельностью и вкусной едой. А теперь ее голос тускнел с каждой фразой. Но Хэ Сюань не могла вмешиваться в это. Это было не ее дело. Так что она просто сжала кулаки и развернулась, чтобы уйти. Последним, что она услышала, было: "Этот суп слишком жирным, слишком много специй, да еще вино! О чем вы только думали!" И ответ Цинсюань: «Это не суп!» - заставил Хэ Сюань беспричинно улыбаться.