Роза ветров

Нож мелькал в руках Хэ Сюань очень быстро. Панцирь ежа хрустел и потрескивал, сочился соком в раковину. Надрезав жертву вкруговую, девушка аккуратно развела половинки в стороны. Маленький, коричнево-бордовый еж со встрепанными иглами спокойно умещался в ладонях. Он пах солью, солнцем и водорослями. - Фу, - сказала Цинсюань, но скорее для приличия. Потому что не отступила ни на шаг назад, а продолжала с любопытством заглядывать через плечо Сюань, щекоча ей кожу волосами. - Мешаешь, - коротко сказала Хэ Сюань. Цинсюань закивала, но с места не сдвинулась. Когда еж был очищен, шеф-повар в лице Хэ Сюань маленькой ложкой аккуратно вынул оранжевую икру из опустевших половинок. В другом случае она бы ела закуску просто так, но сейчас экзотическое для континента блюдо должна была пробовать молодая леди Ши, так что следовало подготовиться тщательнее. Кусочки икры легли в стеклянную чашку, и Сюань промыла их водой. Она заранее нарезала лимон (поначалу доверив это дело Цинсюань, но та едва не порезалась острыми ножами компаньонки, так что их пришлось отнять), поэтому сейчас просто выдавила дольки прямо на янтарно-оранжевые кусочки. И протянула чашку слегка опешившей леди. - И все? - спросила она. - Ее не надо готовить? Запекать с чем-то? Жарить? Варить? - Нет. Цинсюань взяла чашку в руки и с подозрением поковыряла вилочкой в склизкой массе, благоухающей морем и лимоном. - Если я погибну во цвете лет, похорони меня на утесе, чтобы ветра обдували мою могилу и мой призрак мог вечно смотреть в океаническую даль, - трагически произнесла она, поддевая один кусочек зубцами. И отправила его в рот. Секунду ее лицо ничего не выражало, затем на нем появилась страдальческая улыбка, натянутая и неестественная, на лбу собрались морщинки. Но она продолжала стоически жевать и даже умудрилась выдавить: - Ну, что же, вкус... Весьма специфический. - Если тебе не нравится - не ешь, - сказала Хэ Сюань. Будто она ее заставляла с помощью применения силы. Со вздохом облегчения Цинсюань кинулась к раковине и выплюнула оранжевый кусочек и горькую слюну. Простонав что-то нечленораздельное, но полное благодарности, она взяла стакан из рук предусмотрительной компаньонки, прополоскала рот и выплюнула все вновь, чтобы потом осушить стакан до дна. Затем побрызгала на лицо водой и спряталась за полотенцем. - Боже, - выдохнула она глухо, когда, наконец, успокоилась, - на вкус как масло с йодом. Мне кажется, морепродукты это не мое. Ужасно. Срочно заесть пирожными! И как только это едят! - Могу смешать тебе икру с бренди, чтобы разбавить вкус. - Еще лучше! - воскликнула Цинсюань. - Если хочешь меня добить, лучше сразу скинь со скалы. Зачем мне эта медленная пытка! Она подняла взгляд на собеседницу, опуская полотенце, и неожиданно замерла, пристально уставившись на нее. Влажные волнистые прядки прилипли к розовеющим скулам. При этом выражение ее лица сменялось от удивления до полного восторга. - Ты! - сказала она, сияя счастьем. - Сюань, ты только посмотри на себя! Ты же улыбаешься! Она была права. Хэ Сюань и сама не поняла, когда ее тонкие губы коснулась улыбка, но факт оставался фактом. Вечно мрачный настрой и траурная мина покинули ее на время. Это случилось, когда маленькая светская леди плевалась едой. Или когда она честно пыталась делать вид, что ей нравится вкус, лишь бы не расстраивать компаньонку и не терять перед ней лицо. Или когда Хэ Сюань ехидно предложила ей плеснуть бренди в коктейль с ежом. Сюань действительно чувствовала себя в превосходном настроении. Глупая улыбка ...снисходительности? ...затаенного смеха? ...счастья?... - Это первый раз, когда ты улыбаешься при мне! Хэ Сюань резко развернулась, чтобы больше не видеть сияющие глаза леди Ши. Эта девица была невыносима. Зачем же так реагировать на нечто само собой разумеющееся? Словно открыли восьмое чудо света, а над Землей пролетела комета из зефира с карамельным хвостом. Кто вообще так бурно реагировал на чужие улыбки? Приложив к горячему лбу холодную руку, Хэ Сюань скрыла лицо за ладонью. - Большое дело, - буркнула она. Она услышала, как Цинсюань позади нее набрала полную грудь воздуха, но - неожиданно - промолчала, хотя островитянка была уверена, что ее ждет новая тирада бесконечных восторженных слов. Спустя несколько мгновений тишины, Цинсюань спокойно произнесла: - А как еще можно есть морского ежа? Разве его не добавляют больше ни в какие блюда? Только сырым едят? Словно ничего не произошло. Словно пару секунд назад и не было всплеска эмоций. - Нет, с ним можно сделать пасту, - глухо, потому что говорила в ладонь, ответила Сюань, немного помолчав, - еще запечь в духовке фаршированным. - Значит, ты могла накормить меня великолепным блюдом, но вместо этого засунула в меня склизскую массу в лимоне, - нарочито обиженным тоном продолжала Цинсюань, - будешь мне должна что-то более съедобное! Чтобы у меня не было желания выплюнуть все свои внутренности. - Обойдешься. Хэ Сюань, вернувшаяся в свое обычное расположение духа, обернулась к ней. Цинсюань мгновенно спрятала улыбку и состроила страдальческое выражение лица. Эта девица и правда была невыносима. Хэ Сюань с каждым днем все больше поражалась, как же ей все еще хватало терпения находиться с ней рядом.