Роза ветров

Врачи появлялись в особняке раз в неделю, по воскресеньям с обеденным паромом, словно по часам. Их было двое, и приезжали обычно сразу оба. Дымили сигарами, высиживая в столовой до самого вечера и уплетая богатые блюда, от которых ломился стол. Гувернантки и кухарка готовились к этому дню заранее, а затем сбивались с ног, выполняя просьбы крупных мужчин, пахнущих коньяком и табачным дымом. Их громкий хохот сотрясал стены, когда они заканчивали осмотр молодой леди Ши и начинали свой обмен любезностями, новостями и неприличными шутками, пододвигая к себе рыбу под винным соусом и креветочные коктейли с гуакамоле. Один был седым, как лунь, с длинной ухоженной бородой и щегольски подрезанными усами. Другой - с рыжими пружинками жестких волос и напомаженными бакенбардами. Оба в твидовых костюмах и начищенных до зеркального блеска ботинках и с пухлыми чемоданчиками инструментов. Двое важных господ, глядящих на прислугу и на Хэ Сюань со снисходительностью, свойственной некоторым взрослым по отношению к детям. Хэ Сюань старалась с ними не контактировать и даже по возможности не попадаться на глаза. Дела здоровья Цинсюань ее мало касались. Она знала только, что платили им баснословные цены. Больше, чем любому рядовому врачу, и - тем более - фельдшеру, живущему на острове, хотя их объем работ был несравним. Все, что делали приезжие доктора - это осматривали Цинсюань, простукивали ее ребра, выслушивая дыхание стетоскопом, измеряя непонятные данные непонятными приборами, шутили друг с другом над головой пациентки и кокетничали с ней самой, а затем выписывали еще с десяток лекарств и различных процедур, вроде ингаляций эвкалиптом, солевых бань и аромаламп с сосновым маслом. И каждый раз придумывали что-то новое. Цинсюань говорила, что эти двое врачей вели ее медицинскую карту уже очень давно, она даже не помнила тех, кто был до этого. Вместе с докторами приезжала молоденькая, тоненькая, словно ивовый прут, девушка. Она была медсестрой и помогала им с инструментами, разводила нужные растворы и записывала указания. Но вот в столовой почти никогда с ними не сидела, не принимая участие в пиршестве - обычно она устраивалась на кухне или в саду с чашкой чая и книгой в руках. У нее были мягкие черты лица, изящные руки и светло-каштановые волосы, всегда собранные в аккуратный пучок на затылке. Врачи обращались к ней так же снисходительно, как и к остальным своим собеседникам, небрежно бросая ей приказы и поручая работу, которую сами не хотели выполнять. Но медсестра никогда им не перечила, всегда улыбалась - а улыбка у нее была мягкой и словно исполненной внутреннего света - и со всеми окружающими общалась вежливо и доброжелательно. В том числе и с Хэ Сюань. Она постоянно пыталась завести с ней беседу, вот только сама компаньонка молодой леди Ши, не испытывая энтузиазма, быстро покидала разговор или отвечала односложно. И вот в какой-то из визитов медсестра застала Хэ Сюань сидящей на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж. Хэ Сюань прислонилась плечом к перилам и перебирала темный ворс ковра, ожидая, когда закончится прием врачей в комнате Цинсюань. После визитов докторов леди Ши обычно была слегка потерянной и потрепанной, и поддержка компаньонки приходилась ей как нельзя кстати. - Не волнуйтесь, скоро все закончится, - услышала островитянка приятный мягкий голос и, подняв голову, увидела улыбку девушки в светлом платье. - Кто тут волнуется? - буркнула Хэ Сюань в ответ. Собеседница протянула ей чашку с цветочным чаем, издающим тонкий аромат меда и смородины. Хэ Сюань поколебалась мгновение, а затем согласилась на горячий напиток. От янтарной поверхности еще исходил пар. - Заваривала не я, - сказала медсестра, - будем честными, я готовлю ужасно. Хэ Сюань пожала плечами. Ненужные сведения, ей незачем это было знать. И она не собиралась поддерживать светскую беседу. Но чай и правда был вкусным. - Вы первая компаньонка, которой не все равно, - неожиданно сказала медсестра, едва не заставив Сюань поперхнуться. - Остальные обычно использовали визиты докторов, чтобы взять себе выходной, - пояснила она, заулыбавшись от реакции собеседницы. Хэ Сюань промолчала, пальцем поглаживая выпуклые цветы на поверхности фарфоровой чашки. Ну, может быть остальные компаньонки были поумнее нее. Может, и правда, стоило в этот день заняться своими делами, оставив маленькую леди в лапах этих двух мужчин. Только вот... бабушка выгнала бы ее обратно на работу. Да. Определенно все дело было в бабушке. - Цинсюань часто говорит о вас, - сказала медсестра, прихлебывая из своей чашки. Сюань снова промолчала. Пить чай ей отчего-то расхотелось. Она не понимала направление этого странного разговора. - Она очень открытая, - продолжила собеседница, - активная и деятельная. Есть множество вещей в этом мире, которые она хотела бы попробовать, почувствовать. Но не может из-за множества запретов по здоровью. Я бы хотела сказать вам: не бойтесь показать ей мир. С ней все будет в порядке. Хэ Сюань настороженно подняла взгляд. Впервые безотрывно смотрела в глаза этой медсестре. - В каком смысле "с ней все будет в порядке"? - спросила она. Собеседница неловко покашляла, зашаркала ногой по ковру. Очевидно, она надеялась только бросить ей загадочную фразу и удалиться, как героиня драматических историй. Теперь приходилось выкручиваться. - Вы должны понять, - сказала девушка, - когда-нибудь и господин Ши дойдет до этого. Он ведь любит сестру, но не знает, как ему лучше поступить и что делать в такой ситуации. Просто продолжает то, что начала их мать. Хэ Сюань окончательно перестала что-либо понимать. И, увидев ее растерянный взгляд, собеседница глубоко вдохнула, словно собираясь с силами перед тяжелым разговором с выкладыванием всех карт на стол. - Цинсюань родилась недоношенной, - сказала она, - и у нее были большие проблемы с легкими, которые не успели до конца развиться. Долгие месяцы младенец дышал через аппарат и лежал в специальной капсуле, пока ее мать переживала тяжелую депрессию по этому поводу. И из-за этого аппарата у ребенка развилась бронхолегочная дисплазия. Эта болезнь встречается у подобных недоношенных детей очень часто, и симптомы могут кого угодно вогнать в панику - судорожное хватание воздуха, учащенное дыхание, кошмарный кашель. А чуть позже, примерно к трем годам, маленькая леди Ши еще и подхватила респираторно-синцитиальный вирус, потому что организм ее был слишком слаб, чтобы противиться ему самостоятельно. Медсестра выдала весь этот монолог, не останавливаясь, будто хотела побыстрее с этим разделаться. Термины слетали с ее языка легко, но в подробности она не вдавалась, да Хэ Сюань и не просила этого. Она слушала внимательно, постепенно осознавая, какая важная информация валится на ее голову. - Из-за всех этих проблем Цинсюань все детство провела в больницах, и ее мать тратила крупные суммы на ее лечение и на врачей, которые только рады были ей помочь. Или делать вид, что помогают ей. Цинсюань сильнее, чем кажется на первый взгляд. Она настоящий боец, да и всегда получала своевременную помощь в своих тяжелых детских проблемах. Она была исключительно здорова уже к подростковому возрасту. Выложив все это, медсестра перевела дух. - Она здорова? - переспросила Хэ Сюань, переваривая неожиданные факты. Сложно было в это поверить, учитывая то количество таблеток, что леди Ши принимала, ту трепетную заботу о ее здоровье, которую оказывали все вокруг, озабоченные ее состоянием, то невероятное количество запретов и правил, что существовали в мире Цинсюань. Все это было... спектаклем? - Сейчас - да, - подтвердила собеседница, - судя по всем ее анализам и общему состоянию. У нее есть предрасположенность к некоторым заболеваниям, но детские проблемы остались далеко в детстве. Врачи просто получают деньги за постоянные осмотры и выписывают витамины, пустышки, и безвредные процедуры. Хуже от них, конечно, не будет, но иногда они переходят границы. Это я шепнула молодой леди, что ей не обязательно спать в маске. - Тогда почему... Хэ Сюань покачала головой, укладывая все в своих мыслях. Сколько раз Цинсюань фигурально били по рукам, запрещая делать то, что ей хочется, по причинам, которые - как оказалось - не имели под собой никаких оснований? Почему Ши Уду позволяет себе так поступать с сестрой? - Господин Ши меня не слушает, - сказала собеседница Сюань, - он доверяет двум моим коллегам, а я не имею права голоса. - Потому что вы медсестра? - Хэ Сюань спросила это машинально, все еще находясь в легкой прострации от новых знаний. - Я не медсестра, - со смешком ответила девушка, - я тоже врач. Пульмонолог. И вне этих стен у меня обширная практика, а в медсестру я превращаюсь только здесь. Господин Ши принял меня в труппу актеров, только потому что на моей кандидатуре настояла сама Цинсюань. Мы познакомились случайно, в частной клинике. Но я не могу повлиять на мнение господина Ши, мне остается только ждать и следить за выписками остальных, чтобы они не переходили границы. Где-то сверху прозвучал кокетливый голос одного из докторов, вызывающий коллегу. Собеседница Хэ Сюань вздохнула, но поднялась на пару ступеней вверх, протиснувшись мимо островитянки. Ее стройные ноги в белых туфельках мягко ступали по ковру. - Почему я? - неожиданно спросила Хэ Сюань. - Почему вы рассказали это мне? Вы об этом говорите всем компаньонкам? Медсестра-врач остановилась и взглянула на девушку. - Нет, не всем. Я знаю Цинсюань уже много лет, - сказала она, - но впервые вижу ее такой цветущей, воодушевленной и... свободной. Что бы вы ни делали, продолжайте. И забудьте о запретах. Думаю, дальше вы сами разберетесь. - Не знаю, о чем вы там себе надумали, - ответила Хэ Сюань, - но я здесь, только потому что мне за это платят. Собеседница вновь заулыбалась, так тепло и ярко, что островитянке стало неловко. Медсестра-врач подмигнула девушке и побежала вверх по ступеням, оставив Хэ Сюань сидеть внизу и напряженно размышлять о полученной информации.