Роза ветров

У Цинсюань было очень много книг. Все полки были забиты разноцветными томами, и многочисленные фолианты теснились штабелями на столе. Страницы, заложенные открытками, ляссе, конвертами, сушеными листьями и цветами и множеством загнутых уголков. Книги в бумажных обложках, мягкие книги, книги в твердом переплете. Книги с яркими иллюстрациями, с черно-белыми гравюрами и книги, полные простого текста. Лишенная возможности жить полной жизнью, заточенная в четырех стенах, Цинсюань много внимания уделяла книгам. О пиратах, о волшебниках, о тайных расследованиях, о приключениях, которые ей не дано было испытать. О любви, пьянящей разум. Об опасности, щекочущей нервы. Хэ Сюань в жизни не думала, что можно столько времени уделять буквам, стелющимся по бумаге. Что за радость проводить часы, уставившись в страницы чужой фантазии, вместо того, чтобы выйти на улицу и заняться делами? Хэ Сюань редко находила время на чтение, а если и находила, тяжело было подобрать истории, что будоражили бы ее кровь, а не заставляли скучать. Цинсюань это удавалось. Она начала читать часть истории о юном волшебнике в самый первый вечер, когда Хэ Сюань осталась у нее в качестве компаньонки. "Что за кошмарный бред", - прокомментировала первые главы островитянка, весьма скептично настроенная и не дающая истории ни шанса. Но приходилось терпеть, потому что таково было желание работодателя, и Хэ Сюань пока не понимала установленные между ними двумя рамки и границы. Но в тот же вечер они засиделись допоздна, пока книга не перевалила за половину. Цинсюань включила медовую лампу, и зажгла сеть крохотных лампочек-светлячков над кроватью, переливающихся от движения ветра из открытого окна. И продолжала читать вслух, пока ее голос совсем не осип, и пока экономка не прервала этот импровизированный книжный клуб, настойчиво намекая девушкам, что молодой леди пора принимать лекарства и ложиться спать. "Невероятный абсурд", - сказала Хэ Сюань на следующий день, когда Цинсюань закончила чтение этого тома. Но не сильно возражала, когда она взяла с полки следующий. "Отвратительно", - удостоилась мнения Хэ Сюань история о юных пиратах на корабле с черными парусами. "Нелепо", - описала она книгу о рыцарях и эпичных битвах. А затем замолчала. И позволяла Цинсюань выбирать книги, читать их одну за другой, и просто слушала, позволяя голосу леди Ши литься в теплом воздухе, словно потоку волшебной пыли цветочных фей. Она слушала легенды о драконах и василисках, внимала песням о дальних странствиях и закатных морях, о белых колдунах-оленях и пауках в дремучих лесах. Она не перебивала рассказы о карамельных осенних днях и морозных зимних бурях. Не останавливала романы о небожителях и демонах, ослепленных местью. И не возражала против бездонных океанических глубин, полных костяных змей, и небесных чертогов, где веселые ветра играют музыку сфер. Она молчала, слушая все эти истории. Не говорила ни слова. Но Цинсюань и не нужны были слова. Она видела ее выражение лица поверх пахнущих типографской краской листов.