Роза ветров

Что-то изменилось. Возможно, это было незаметно внешне. Возможно, никак не проявлялось ни в жестах, ни в разговорах, но все равно Хэ Сюань остро ощущала, как что-то поменялось в отношениях компаньонки и молодой леди. Цинсюань ни разу не заговорила о том случае на пляже, ни словом не упомянула о нем, не упрекнула, и даже во взгляде ее теплилось прежнее дружелюбие и любопытство живого ума, когда она обращалась к островитянке с просьбой или предложением. Но все же здесь что-то было не так. Хэ Сюань глядела на собеседницу исподтишка, настороженно, словно пыталась найти малейшее подтверждение своих мыслей. Но все было тщетно. Наверное, потому что поменялась не Цинсюань. Поменялось отношение к ней у самой Хэ Сюань, только сложно было в этом признаться. И "морская ведьма" могла сколько угодно наблюдать за "повелительницей ветров", но так и не нашла бы ответа. "Почему ты молчишь?" - думала Сюань, глядя на леди Ши с книгой в руках. Леди Ши улыбалась так же светло, как и раньше, заметив ее взгляд. "Почему ты не говоришь о том, что случилось?" - гадала Сюань, когда девушка бегала по кромке океана, распугивая чаек и оставляя исчезающие следы в бархате мокрого песка. Цинсюань оборачивалась и с тем же беспечным смехом, что и раньше, демонстрировала компаньонке красивую раковину, которую нашла на берегу. "Почему ты продолжаешь быть такой милой со мной?" - мысленно вопрошала Сюань, гадая и не отрывая взгляда от собеседницы. Цинсюань казалась такой простой, наивной и солнечной, но разобраться в ней было куда сложнее, чем Хэ Сюань думала в самом начале их знакомства. Она и сама не знала, зачем это сделала. Но колкое чувство, засевшее в глубине мыслей, не покидало ее. Возможно, она проникла на третий этаж Розы, чтобы заглушить его. Возможно, она забралась на чердак, чтобы успокоить саму себя, заткнуть бесконечный поток вопросов и споров в собственной голове. А возможно, ей и правда хотелось просто порадовать свою нечитаемую, невыносимо, раздражающе светлую леди Ши (но если бы кто осмелился об этом спросить - Сюань отрицала бы все даже на пороге смерти). Когда Цинсюань вернулась в свою комнату после ванны, Хэ Сюань уже была там. В сумраке, освещенном гирляндами лампочек над кроватью, островитянка, наверное, выглядела демоном, покинувшим круг вызова ради сбора ясных душ: в темных одеждах, с чернильным потоком волос, собранных в извечный хвост, задумчиво уставившаяся во тьму ночи за окном. В тенях, наводнивших комнату, в мерцании светлячков-ламп, ее карие глаза отливали золотом. Она видела этот эффект в стекле, видела, как искристый отблеск холодного меда скользнул по зеркалам на стене, когда она обернулась к леди Ши. Цинсюань улыбнулась по своему обыкновению. Она всегда была рада видеть компаньонку. Даже если бы та заявилась к ней посреди ночи и выдворила из теплой постели, из сладкого сна. Невыносимое чувство, ноющее и грызущее сердце, едва не заставило Хэ Сюань улыбнуться в ответ. - Я думала, ты уже ушла домой, - почему-то шепотом произнесла Цинсюань. Ее пышные волосы были закутаны в махровое полотенце, только несколько влажных прядок прилипли к скулам. Она вся была такая мягкая и расслабленная, окутанная негой и теплом после ванны, что хотелось только забраться с ней в постель и заснуть, вдыхая ароматы душистого мыла и чистоты. Украсть частицу этого умиротворения, окунуться с головой в спокойствие и бархатистую ласку, словно в объятия пухового одеяла. Но вместо того, чтобы ответить, вместо того, чтобы шагнуть навстречу благоухающему шампунем облаку и утонуть в хрупких руках, Хэ Сюань отодвинулась от окна. Чтобы стала видна истинная причина ее позднего визита. Ей не хотелось ничего говорить. Смятение в ее душе напоминало начало тайфуна на спокойной обычно поверхности океана. Когда вода темнеет, а небо затянуто грозовыми тучами, волны бьются насмерть о бетонные стены пристаней, и вокруг царит хаос, а водяная пыль мешает смотреть вперед. Застилающая глаза влага и вой ветра скрывают светлую полосу чистого неба с золотым рассветом над тонкой линией далекого горизонта. Глаза Цинсюань расширились, она даже раскрыла рот в удивлении, разглядывая место, которое Сюань скрывала за спиной. А все потому что там, на трех изящных изогнутых ножках стоял латунный телескоп, выглядывая в открытое окно темным глазом-объективом. Он был небольшим, аккуратным, но даже такая мелочь вызвала бурю восторга у леди Ши. По латунной поверхности оптической трубы и на искателе танцевали и порхали искусно вылитые птицы, их крылья и бока лизал свет прикроватных лампочек. Его бы следовало начистить до блеска, прежде чем нести сюда. Но Цинсюань, кажется, вообще не интересовал слой пыли, смазанный кое-где пальцами Хэ Сюань. Цинсюань, слово те же птицы на корпусе телескопа, порхнула к своей долгожданной находке, любовно огладила фигурно изогнутую ножку треноги, коснулась колеса фокусировки и заглянула в окуляр. Когда Сюань отыскала телескоп, он был аккуратно упакован в вощеную бумагу, но внутри на зеркалах и на линзах снаружи наверняка скопилось много пыли, а на окуляре - разводы от пальцев и ресниц, так что качество изображения оставляло желать лучшего. Да и в старинный прибор невозможно было разглядеть новые миры и многоцветье космических просторов, разве что рассмотреть лунные кратеры немного ближе и точнее, чем невооруженным взглядом. Но, кажется, Цинсюань было достаточно и этого. Она с таким ярким восхищением описывала компаньонке блеклое пятно луны, словно телескоп демонстрировал ей прямое включение с поверхности спутника Земли. - Поверить не могу, - повторяла Цинсюань. - Невероятно! Монолог об увиденном в запыленном окуляре был полон воображения. Выслушивая его, Хэ Сюань улеглась на кровать, утопая в пружинистом матрасе и легком зеленом покрывале. Ткань пахла мятным шампунем, соленым солнцем и легкой свежестью весны. Лампочки на стене разгоняли тьму и мерцали даже сквозь закрытые глаза. Цинсюань подтащила к своей новой безделице стул, и Хэ Сюань лениво наблюдала за ней, отгораживаясь от своих мыслей и чувств. С головы девушки сползло полотенце, и влажные волосы рассыпались мелкими волнами по вороту халата. Она продолжала рассказывать компаньонке о ярких красках космоса, пока Хэ Сюань не спросила: - Там ведь ничего не видно, да? Цинсюань на мгновение замолкла, а затем рассмеялась. - Теперь от тебя ничего не скроешь, - сказала она. - Видно, но только мутные точки. Нужно настроить его и хорошенько протереть линзы. Я обязательно займусь этим на днях. Подумать только, ты и правда тайно пробралась на запретный чердак и нашла там телескоп за рекордно короткие сроки! Да. Ну, почти. Это был не первый визит Хэ Сюань на чердак, пока Цинсюань и другие обитатели Розы были заняты своими делами. Несколько раз островитянка шныряла там во тьме, настойчиво и упорно перебирая коробки в поисках дурацкого старого телескопа. Это заняло больше времени, чем она планировала изначально. И иногда Сюань зло вышвыривала вещи из ящиков и упаковок, выплескивая свои скрытые, спрятанные эмоции. Потому что злость была ей понятна, в отличие от той горячей царапающей боли, таящейся в глубине ее сердца - словно скелеты глубоководных рыб елозили по бархату песка. Латунная старинная вещица пряталась куда лучше граммофона, все еще стоящего на том же самом месте, где девушки его оставили. И книги, которые они смахнули руками в процессе неловкого танца, тоже все еще лежали на полу нетронутые - легкое напоминание рыщущей во мраке морской ведьме о том, от чего она старательно отворачивалась. Но в конце концов она все же отыскала телескоп. И была вознаграждена сияющим взглядом молодой леди Ши, от которого хотелось отвернуться. Или наоборот - смотреть в ответ в ее светлые, яркие глаза целую вечность, усмиряя скелетообразных рыб с колючими плавниками и зубами-иглами, что терзали душу. Цинсюань развернулась на стуле, положила подбородок на его спинку и принялась разглядывать компаньонку, занявшую ее кровать. - Спасибо, - сказала она. Благодарила за телескоп? Или здесь скрывалось нечто иное? Странно, но она даже не продолжила говорить, что было невероятным событием для молодой леди Ши. Молчание окутало комнату мягким облаком. "Почему ты снова молчишь?" - Почему веера? - спросила Хэ Сюань, отворачиваясь от пытливого взгляда Цинсюань. Веера, заполонившие все стены этой светлой комнаты. Самых разнообразных форм, размеров и материалов. Черные с алыми иероглифами на бамбуковых палочках, круглые бумажные с лотосами на лицевой стороне, ажурные из резного дерева, костяные с павлиньими перьями, тканевые с изящным кружевом по краю, тускло мерцающие золотые с тяжелыми кистями на ручках. На любой вкус и цвет. Из множества стран и времен. Разглядывая их, можно было словно совершить кругосветное путешествие. - Я даже не помню, когда все началось, - сказала Цинсюань, - возможно, первый мой веер мне подарил брат. Знаешь, как элемент светского одеяния для вечера. Ходишь по залу в полутьме и прячешь за опахалом свои истинные чувства и намерения. Можешь улыбаться глазами, и ненавидеть ухмылкой. Но.. представляешь, сколько в мире стран, и сколько в нем вариаций вееров? Может, дело в том, что я всегда хотела побывать в самых разных местах, увидеть что-то невероятное, узнать что-то новое - пронестись повсюду, словно ветер, который можно сотворить одним взмахом веера. Легкий, неуловимый и не знающий запретов. В моем состоянии это вряд ли возможно. Можешь думать, что эта коллекция - лишь компенсация мечты. Хэ Сюань молча разглядывала большой белый веер на стене напротив. Распахнутые крылья с акварельными росчерками танцующих журавлей в мягком свете лампочек. - А ты слышала красивую легенду про это? - спросила Цинсюань. - Великая богиня ветра долго путешествовала по земле и полюбила людей и прониклась состраданием к ним. И чтобы немного облегчить их тяжелую долю, она подарила человечеству свой магический веер, чтобы любой мог взмахнуть им, вызвать ветер и тем самым обратиться за помощью к богине. Может быть, я пыталась взмахнуть каждым из этих вееров в коллекции? Она говорила о личном и болезненном впервые без флера наивности и беспечности. Хэ Сюань бросила взгляд на девушку, рассматривая внимательнее ее хрупкую фигурку, укутанную в халат, с влажными волосами, завившимися в локоны. Давно стоило рассказать об истинном положении вещей, о том, что девушка здорова, и можно плевать на все запреты, которые ей внушали множество лет. Но если... Если она поймет, что перед ней лежит весь мир, о котором она так долго мечтала, мир, полный чудес и великих тайн, которые она может раскрыть, стоит лишь сделать шаг вперед... Обернется ли беспечная птаха Ши, чтобы взглянуть на черную фигурку морской ведьмы, оставшуюся во тьме позади? - Ну, - продолжила Цинсюань, подпирая щеку кулачком, - или Великая богиня ветра - это я, а столько вееров мне нужно, чтобы раздавать всем нуждающимся в моей благословенной помощи. Хэ Сюань закатила глаза. Желание делиться тайнами вновь остыло, но появившись однажды оно уже никуда не уйдет, лишь спрячется во тьме в ожидании нужного момента. Когда силы уже будут на исходе. Когда буря в душе достигнет пика, а костяные рыбы раздерут сердце в клочья. - Я не знала эту легенду, - сказала островитянка, пока Цинсюань фыркала над ее выражением лица после фразы о божественной сущности леди Ши. - Хочешь остаться на ночь? - спросила благословенная богиня ветра. Хэ Сюань сжала зубы и резко села на кровати. В висках застучало. Она бегала от этого чувства множество последних дней, но вот - одна дурацкая фраза - и оно настигло ее вновь. - Мне нужно вернуться домой, - выдавила Сюань, поднимаясь и опасаясь даже смотреть в сторону молодой леди, - я должна с утра помочь бабушке с воскресным собранием. - Хорошо, - ответила Цинсюань, - передавай ей привет. Хэ Сюань не видела ее лица, но хорошо слышала голос. И он почему-то был полон тщательно скрытого веселья. Хэ Сюань была с молодой леди столько времени, что очень просто различала ее настроения. Сейчас она явно старалась сдержать этот свой дурацкий фыркающий легкий смех. В чем тут дело, Хэ Сюань поняла только по пути к дому. Сегодня была среда.