Роза ветров

- Ее нет здесь, - сказала гувернантка-блондинка, и ее глаза расширились в ужасе осознания, - она еще утром сказала, что уйдет с вами на пляж! Хэ Сюань хмуро взглянула на девушку, которая уже начала впадать в натуральную панику. На лице несчастной был прописан страх будущего наказания от мадам в черном, что неподкупной орлицей следила за своими владениями. Отвлеклась на миг, оставив гувернантку за старшую - и вот что произошло. Оправдывая невинную жертву коварства молодой леди Ши, можно было сказать, что уследить за Цинсюань и правда было ужасно тяжело. А гувернанткам вдвойне сложнее - потому что они всегда терялись в сомнениях, кого им слушаться в первую очередь, ведь Цинсюань все же была леди Ши, а экономка - лишь управляющей в этом доме. Однако же все складывалось таким образом, что как раз "мадам", как ее звала прислуга, занимала положение куда выше госпожи. - О, Господи, - простонала гувернантка, - вы сегодня даже не виделись еще? Меня точно уволят. Пока паника нарастала, Хэ Сюань размышляла о том, что же успела задумать девушка, ставшая ее личной причиной постоянного беспокойства этого долгого лета. Нынешним днем Сюань запоздала. Обычно она приходила в особняк к полудню, но сегодня ей пришлось задержаться, чтобы помочь бабушке накрыть ее драгоценные грядки и цветы легким дышащим материалом, чтобы спасти их от опаляющего зноя солнца. С конца июля небесное светило расходилось во всю, превращая пребывание вне тени в мучение из-за его обжигающих лучей. Растения вяли, листья обгорали, а бабушка с ума сходила от переживания, так что пришлось пойти у нее на поводу и выделить ей час времени, предназначенного Цинсюань. - Что же делать, - тем временем причитала гувернантка, - вызвать мадам? Пойти искать госпожу? Позвонить в полицию? А если с ней что-то случится, меня четвертуют. - Я найду ее, - сказала Хэ Сюань, морщась от подрагивающего голоса страдалицы, - остров не такой уж большой. - Правда? - большие глаза захлопали закрученными ресницами. - А можно я скажу, что она с утра ушла с вами? Хэ Сюань передернула плечами - мол, "делай что хочешь, остальное меня не касается". И отправилась на поиски неугомонной ветреной леди, оставив театрально всхлипывающую гувернантку в темном холле. Цинсюань было легко найти. Во-первых, остров и правда был не такой уж большой, чтобы кто-то (кто особо и не желал прятаться) мог долго скрываться в укромных углах. Во-вторых, проведя столько времени вместе с молодой леди, Хэ Сюань могла догадаться, где можно ее искать и чем она сейчас планировала заняться. Хотя бы потому, что последние дни ей не давал покоя бумажный змей, которого она выменяла у мальчишек на пакет полосатых леденцов. Куда сбежала Цинсюань догадаться было не сложно. Она и правда нашла леди Ши на пляже. На той узкой песчаной косе под глинистой стеной утеса, где почти не было людей. Когда Хэ Сюань спустилась к кромке воды, чтобы было легче шагать по влажному грунту, она издали заметила оранжево-алый реющий хвост лент на птице цвета морской волны, распахнувшей крылья высоко в небе. Тонкая бечева, почти не заметная в густом от жары и влаги воздухе, тянулась от ее плоского брюха вниз, оканчиваясь катушкой в руках Цинсюань. Молодая леди, словно знойный мираж, в льняном белом платье бегала по раскаленному песку, управляя воздушным змеем. Юбка хлопала вокруг ее ног, соломенная панамка давно свалилась с головы за спину, и только синяя лента, подвязанная на шее, спасала ее от исчезновения среди пляжных дюн. Тонкая фигурка Цинсюань, освещенная слепящим солнцем, была видна издалека. И, занятая своим воздушным змеем в небесной лазури, она почти не обращала внимания на приблизившуюся к ней компаньонку. - И давно ты здесь? - поинтересовалась Хэ Сюань, когда Цинсюань промчалась мимо, балансируя крыльями птицы в небе. Змей нырнул в воздушную яму, едва не закрутился волчком, но, повинуясь ловкому управлению девушки, вышел из катастрофической ситуации с блеском и вновь раскрыл крылья мягкому потоку ветра. Яркие ленты его хвоста затрепетали в воздухе, словно сгустки пламени. - Привет, - выдохнула Цинсюань, лишь бросив лихорадочный взгляд в сторону Сюань, - уже, наверное, час или полтора. Смотри, сначала у меня ничего не выходило, и змей никак не хотел ни взлетать, ни парить в небе. Мы с ним играли в чудесную игру "кто кого переупрямит", и, как ты думаешь, кто выиграл? Она говорила возбужденно и слегка глотала воздух. Хэ Сюань настороженно наблюдала за своей подопечной. Полтора часа под палящим солнцем едва ли прошли без последствий для леди, которая едва ли до этого сталкивалась с Настоящим Солнцем южных широт. Солнцем, которое готово спалить вашу шкуру дотла, едва вы вытянете руку из тени. Которое пронзает кожу жаром насквозь до самых костей и кипятит кровь в сосудах. Сегодня оно было слабее обычного, конечно, но Цинсюань, как назло, выбрала самый пик активности, чтобы поупражняться в управлении воздушным змеем. - Как ты себя чувствуешь? - поинтересовалась Сюань, обнаружив алые пятна на открытых плечах аристократки. - Посмотри, как он красиво парит! - воскликнула Цинсюань, не отрывая взгляда от ослепительного неба. И в следующем шаге она отвлеклась на собеседницу, споткнулась о песчаный холм и рухнула на колени. Не в силах совладать с собой, Хэ Сюань инстинктивно кинулась к ней, даже до конца не осознавая происходящего. Катушка с бечевой выпала из рук Цинсюань и увязла в песке. Бечева натянулась, лазурная птица рвалась с привязи, оглушительно шелестя ленточным хвостом и бумажными перьями над головами. - Меня слегка подташнивает, - сообщила Цинсюань вполне бодро, опираясь о руку компаньонки, - и голова кружится. - Глупая ты птица, - зло выплюнула Хэ Сюань, аккуратно поднимая девушку на ноги, - тебе никогда не говорили не играть на солнце? - Мне много чего говорят, - весело сказала собседница, пошатываясь в ее руках. Ее кожа была горячей на ощупь, голова пылала жаром, словно кто-то приложил к макушке нагретый утюг, плечи, лоб и нос пламенели алым цветом. Не привыкшая к южному солнцу, Цинсюань совершенно не думала о том, что бегать под его прямыми лучами без головного убора (который, к слову у нее имелся - несчастная шляпа успела спасти небольшой участок спины от обгорания) сродни самоубийству. Впрочем, можно было бы поставить точку и после слов "Цинсюань совершенно не думала". Хэ Сюань бесконечно злилась на нее, но что уже корить наивную птаху после того, как все свершилось? Теперь нужно было как можно скорее разгрести возникшие проблемы, пока не стало еще хуже, и легкий солнечный удар не перешел в нечто большее. - Надеюсь, тебе было весело, - сделав глубокий вдох, Хэ Сюань постаралась успокоиться. - Ты даже не представляешь! - воскликнула Цинсюань в ответ. Тащить ее в особняк было слишком долго. Да и по честному - Хэ Сюань совершенно не желала отдавать леди Ши в таком состоянии в руки бесполезных гувернанток и мадам в черном, которая будет большей частью капать ей на мозги и обращаться с девушкой как со шкодливым щенком, которого нужно сунуть мордочкой в разгрызенные им тапки. Нужно ли Цинсюань выслушивать все эти наставления, когда ей и так тошно в прямом и переносном смысле? Вот уж вряд ли. Да и к тому же - Сюань испытывала странное чувство, словно не хотела делить Цинсюань ни с кем, тем более со всей Розой Ветров. Маленькая леди доверчиво жалась своей горячей макушкой к шее Хэ Сюань. Ее волосы излучали обволакивающий аромат шампуня, стоящего на солнечном подоконнике. Тягучий запах трав. Дом Хэ Сюань находился неподалеку, а бабушка, скорее всего, все еще находилась в деревне по делам. Так что долго думать не пришлось. Всю дорогу до дома Цинсюань вела себя весьма достойно, по-королевски висела на плече компаньонки, тяжело дышала ей в шею и мужественно не произносила ни слова жалобы. Наверное, чувствовала притихшую раздосадованную злость Сюань, пока островитянка аккуратно, почти нежно поддерживала молодую леди за талию. Но по лицу девушки все равно было заметно, что ей нехорошо. В каменном доме было прохладно даже в такую убийственную жару. Хэ Сюань уложила гостью на диван в зале на первом этаже, заставила ее выпить лекарство и полстакана воды, которым она едва не подавилась. Протерев холодным влажным полотенцем горячую голову и плюхнув его на лоб беспечной леди, Сюань достала крем от ожогов. Цинсюань лежала тихо-тихо, прикрыв глаза и прижимая ко лбу полотенце, крупные капли с которого ласкали виски и скатывались с ее переносицы. Прохлада приносила ей видимое облегчение, и тяжелое дыхание почти выровнялось. Жилистые пальцы Хэ Сюань тоже были прохладными, всегда - сколько островитянка себя помнила. Крем имел приятную мягкую структуру, легко касался покрасневшей горячей кожи и так же легко впитывался, хотя Сюань наносила его щедро - так, чтобы даже оставались излишки. Хотя смысла в этом было мало, она все равно хотела максимально перестраховаться. На кончик носа и щеки Цинсюань жалко было смотреть, они бы могли поспорить цветом с алыми розами бабушки. Пальцы Сюань ощущали пышущий от них жар. Ее ладонь невесомо скользила по тонкой шее, ключицам и оголенным плечам молодой леди, покрывая их кремом. Мазь пахла дубовой корой, ромашкой и мятой. И этот осторожный обволакивающий аромат как нельзя лучше подходил светлой, нежной коже девушки. Ее приятно было касаться. В полумраке закрытых шторами окон, в прохладе каменных стен, слышно было только размеренное спокойное дыхание Цинсюань. Хэ Сюань видела как подрагивают ее ресницы. Крем на руке давно уже кончился, а Сюань продолжала водить ладонью по груди и шее девушки, ощущая ее пульс и жар кожи. Бережная ласка, на которую - как она всегда думала - Сюань и не была способна. Ласка, которую она дарила неосознанно, задумавшись над чем-то неясным в ее душе. Абстрактные тени, наводнившие мысли хаосом эмоций. Пальцы мягко двигались по скользкой от мази груди, ощущая выступающие косточки ключиц и повторяя изгибы у самой кромки декольте льняного платья, пачкая голубые ленточки жирным кремом. Хэ Сюань и сама не заметила, как кончики ее пальцев начали подрагивать, точно так же как ресницы Цинсюань. В чувство ее привели только распахнутые глаза девушки. Светлые, полные солнца и морских волн, обласканных его лучами. В них мерцали необъяснимые любопытство и мягкость, подернутые сонной усталой пеленой, и она смотрела на компаньонку нечитаемым взглядом. И Хэ Сюань сразу же отдернула руку, словно кожа леди-птицы стала вдруг обжигающей. - Тебе нужно поспать, - сказала она, стиснув зубы. Перед тем как уйти, Хэ Сюань заново намочила ей полотенце для холодного компресса на лоб. Лекарство начало действовать, и Цинсюань проваливалась в сон, но до последнего боролась с закрывающимися веками, чтобы наблюдать за действиями компаньонки. - Я буду наверху, - пообещала Хэ Сюань, - и услышу, если ты меня позовешь. Цинсюань тяжело покивала головой. Лучше было бы ее раздеть, но платье было очень легким и дышащим, как и вся ее воздушная летняя одежда, так что Хэ Сюань отказалась от этой задачи. Тем более... тем более что она не знала, как на это начинание среагирует тьма, засевшая в ее груди. Цинсюань пробормотала что-то неразборчивое - возможно, слова благодарности, и заснула. Одна ее рука картинно лежала на лбу, словно она играла в драматической пьесе. Такая хрупкая и забавная начинающая актриса, полная таланта и любви. Влажные волосы разметались по вышитой подушке, на лбу - толстое свернутое полотенце, с которого капли сползают на лицо. Алые пятна солнечных ожогов на носу и груди, ярко-розовые плечи. Хэ Сюань замерла, глядя на девушку сверху вниз. Она вся была таким ярким эмоциональным пятном, неожиданно испортившим чудесную монохромную жизнь островитянки. Цинсюань - адепт храма Ветра и Солнца, а так же ходячая катастрофа по совместительству. Хэ Сюань покачала головой, положила у босых ног девушки плед и отправилась по своим делам. Пару раз она заглядывала в комнату, чтобы проведать подопечную и обновить или поправить свалившийся компресс. Время уже близилось к вечеру, когда Цинсюань, наконец, проснулась. Только Хэ Сюань этот момент пропустила, занятая делом в своей комнате. Поэтому молодая леди, возникшая на пороге, застала ее врасплох. Никто из посторонних еще не бывал в ее комнате. А Цинсюань ворвалась в сумрачное помещение так же, как ворвалась в жизнь островитянки - беспечная, яркая и полная любопытства. Судя по цветущему, хотя и слегка помятому после сна, виду, чувствовала она себя прекрасно. Даже в блеклом свете лампы было заметно, что краснота с ее лица и груди почти спала. Пушистые волосы спутались и разметались по плечам, будто она как следует поелозила головой по песку. Она держала в руке стакан с водой, который Сюань оставила возле дивана на всякий случай и опасно размахивала им. - Ого, - протянула она в полном восторге, во все глаза рассматривая обстановку полутемной комнаты. Хэ Сюань, которая до этого от неожиданности выронила пинцет из пальцев, поспешно заслонила собой стол и кривую лампу - единственный источник света в мрачной берлоге морской ведьмы. В целом реакция Цинсюань была понятна. До этого момента она уже была в доме своей компаньонки, и не раз - но ее никогда не пускали наверх, в комнату Сюань. И не пустили бы и сейчас, если бы островитянка поймала момент, когда девушка очнулась от сна и не позволила ей бродить по этажам, как вздумается. Естественно, что она с радостью воспользовалась возможностью. - Тебе нельзя здесь находиться, - сказала Хэ Сюань, силясь придать голосу равнодушный оттенок. Конечно же, Цинсюань пропустила эту фразу мимо ушей. Ее слух вообще работал весьма выборочно в таких ситуациях. Сюань разрывалась между желаниями вышвырнуть девицу вон и послушать о том, что она скажет. Любой другой человек (кроме бабушки, естественно) уже полетел бы по лестнице вверх тормашками. А все потому, что убежище Хэ Сюань едва ли соответствовала представлениям общественности о комнате молодой девушки, коей она являлась. И это все было глубоко личным для островитянки, ее темная нора, коряга на дне океана, под которой можно схорониться от всего окружающего мира. Местами здесь царил структурированный хаос - выстиранные вещи на кровати, кофты и куртки на стуле, распахнутый шкаф, с одной полки которого свешивается бюстгальтер. Стол, который Сюань старательно заслоняла, завален грудами материалов и аккуратными стопками тетрадей. Изящные гирлянды из целых раковин над окнами. Куски разноцветных кораллов на подоконниках и тумбочках. Но все это еще можно было спокойно выдерживать. А вот остальное... Например, чучело вздутого иглобрюха с колючками, торчащими во все стороны, покоилось на самом верху шкафа рядом с развернувшей оперение крылаткой. Старый штурвал, покрытый полипами, мерцал лаковыми боками на стене. И множество самых разнообразных рыбьих скелетов на подставках в виде полированных фигурных досок с латинскими табличками. Здесь были и небольшие простенькие рыбки - как скумбрии, и изогнутые впечатляющие монстры вроде удильщиков. На костяных плавниках и в пустых глазницах танцевали тени, когда Сюань двигалась, заслоняя холодный свет настольной лампы. Но жемчужиной этой жуткой коллекции всегда оставался детальный - до единой косточки - марлин, висящий на лесках над кроватью морской ведьмы. Длинный выбеленный нос, веер вздыбленного спинного плавника, острые ребра-спички и распахнутая пасть. Впадины глаз словно наблюдали за людьми в комнате. Чудище-рыба выгнулось дугой, без единого движения застыв во мраке под низким потолком. Настоящий морской дракон, ощерившийся плавниками. В общем погруженная во тьму комната, заполненная скелетами рыб, производила неизгладимое впечатление на обычного человека. Но кто сказал, что Цинсюань была обычной? - Это так здорово, - сказала молодая леди, не испытывая ни страха, ни желания сбежать отсюда в сию же минуту, - они такие детальные и красивые. Она мерила шагами берлогу Хэ Сюань, разглядывая эту пещеру чистым светлым взглядом, полным восторга. Аккуратно касалась пальцами кончиков костей, рассматривала таблички, вычитывая латынь вслух, уделила полминуты для описания красоты полосатой крылатки, позвенела ракушками у окна и вообще не обращала внимания на компаньонку, застывшую статуей у стола. Хэ Сюань не покидало ощущение, что она постепенно забывает как дышать. Цинсюань вторглась в ее святая святых, и вела здесь себя как чрезмерно любопытная туристка, но... не вызывала никакого негатива. Никакой ужасный обозленный монстр не проснулся в душе Сюань, заполонив ее яростью и алчным шипением: "Это все принадлежит мне, не смей прикасаться". Цинсюань бродила здесь, словно принцесса из сказки, попавшая в убежище темных сил, в ожидании светлого принца, способного спасти ее из беды. Только вот эта принцесса вряд ли нуждалась в спасении. - Это все ты сделала? - спросила она, наконец, обернувшись к компаньонке. Хэ Сюань медленно кивнула. Все эти скелеты собрала она сама, с нуля, начиная с вылова рыбы и заканчивая сбором своеобразной головоломки из костей. Парочку ей даже удалось продать богачам-рыболовам и музеям, попутно заработав репутацию странной молчаливой морской ведьмы, окруженной скелетами глубоководных дьяволов. Единственным, кто спокойно относился к такому хобби, была бабушка. До этого момента. - Невероятно, - выдохнула Цинсюань, - я никогда такого не видела. - Тебе не жутко? - помолчав, поинтересовалась Хэ Сюань. - Они не страшные? Не хочешь сбежать? - Шутишь, - фыркнула беспечная богиня ветров Ши, - они очаровательные! Я бы хотела забрать кого-то из них домой. Чтобы у всех в особняке случился сердечный приступ. Она подмигнула компаньонке, и Сюань ощутила, как ее улыбка болью отозвалась в сердце. В желудке словно поселилась Харибда, стягивающая в водоворот все чувства и погружая нутро в темный хаос. Цинсюань смотрела на девушку открыто и не таясь, не пряча ничего в глубине своих светлых глаз. Принимала все таким, как оно есть, не пугалась, не осуждала и не стремилась поскорее уйти. Она выбирала быть здесь и сейчас, стоять во мраке в окружении скелетов и смотреть Сюань прямо в глаза. С ее искренней чистой улыбкой. Невыносимая. - Надо снова нанести крем, прежде чем я отведу тебя домой, - сказала Хэ Сюань, с трудом выходя из оцепенения. Цинсюань с готовностью опустилась на кровать компаньонки, грациозно расправив льняную юбку, словно на светском рауте усаживалась на бархатную подушечку, и откинула за спину копну каштановых локонов. Даже если после утреннего происшествия она все еще чувствовала себя слабой, в ее движениях это никак не проявлялось. Смотреть на это светлое создание на темном покрывале среди черных вещей было очень странно. Удивительным образом Цинсюань вносила в берлогу морской ведьмы солнце и уют, даже просто находясь здесь. Сперва Хэ Сюань просто впихнула ей тюбик крема прямо в руки, а сама уселась подальше. Магия прикосновений к ее нежной коже была слишком сильной и испытывать эту странную гамму ощущений снова островитянка просто опасалась. Но с Цинсюань, очевидно, такой фокус не проходил. Сделав большие глаза, капризная леди принялась наносить мазь как попало, пропуская большие участки и старательно делая вид, что не дотягивается до лопаток. И мастерски действовала компаньонке на нервы. Так что, не выдержав этой пытки, Хэ Сюань отобрала у нее крем и плюхнулась на кровать напротив довольной, прячущей победоносное выражение, мордашки. Невыносимая. С глубоким вздохом Хэ Сюань нанесла мазь на пальцы и прикоснулась к ее шее. Сейчас она действовала быстро, стараясь не затягивать процедуру. Цинсюань довольно приподнимала подбородок, видимо наслаждаясь мягкостью крема и грубоватой ладонью компаньонки. Даже несмотря на полумрак, было заметно, что краснота значительно уменьшилась. Хэ Сюань вовремя оказала помощь девушке, так что ущерб будет минимальным, тем более что кожа аристократки к этому моменту уже более-менее начала привыкать к обжигающему солнцу. Сложнее стало, когда Сюань добралась до лица. Щеки Цинсюань были румяными - и не понятно, то ли от ожога, то ли от чего-то еще. Мягкий, слегка прохладный крем осторожно ложился на скулы. Пальцы Хэ Сюань с мозолистыми подушечками и короткими ногтями аккуратно касались носа и линии вокруг расслабленных губ. Хэ Сюань чувствовала ее дыхание кожей. И солнечный запах волос. Вкус ее легкого невесомого поцелуя там, на заполненном огнями пляже, под темно-синим полотном небес с алыми мазками фонарей. Сейчас вместо неба над ними висел драконообразный скелет марлина, а вместо вина - аромат мяты и ромашки крема от ожогов. Но легкомысленная леди была все та же. И мягкая озорная улыбка на губах была все той же. Цинсюань подалась вперед за аккуратными руками, забывшись, улегшись щекой в ладонь Хэ Сюань, пока она вела пальцами по ее скуле. Словно кошка в поисках ласки. И распахнула свои светлые искристые глаза. Хэ Сюань мягко погладила ее по щеке и замерла. Они смотрели друг на друга миллион лет, слушали дыхание и шепот далекого океана, насыщающего тишину. Скелеты рыб плавали вокруг них во тьме, холодный свет рабочей лампы отражался от их плавников. Хэ Сюань не могла отнять руку от лица Цинсюань, не могла двинуться или перестать разглядывать ее светлые глаза и длинные пушистые ресницы. Секунды текли словно часы, а в груди Сюань наливалось тепло, собираясь по каплям и разливаясь по венам, сжимая клубок чувств где-то в глубине груди. Дышать было больно, смотреть на нее было больно, прикасаться к горячей коже и слушать ее вдохи было больно. И казалось - если не двинуться дальше, то эта боль станет невыносимой и разобьет душу морской ведьмы на узкие, словно рыбьи ребра, осколки. Грохот на первом этаже заставил обеих девушек одновременно вздрогнуть. Хэ Сюань поймала себя на полпути к губам Цинсюань. Это было плохо, очень плохо. Ведьма ветров пользовалась запрещенной магией и лишала ее контроля, который спасал островитянку столько счастливых одиноких лет. - Кто там? - спросила Хэ Сюань громким хриплым голосом, выпрямившись и чуть отодвинувшись от разрумяненной, покрытой кремом леди Ши. - Молодая госпожа у тебя? - раздался в ответ голос бабушки. - В особняке ее обыскались. Я только с рынка вернулась, меня по пути поймала Лин, просила проверить. - Я сейчас же верну ее обратно, - отозвалась Хэ Сюань. Дыхание сорвалось. Она взглянула на Цинсюань и увидела ее меланхоличную улыбку, больше подходящую женщине, осознавшей тайны мироздания, чем светлоокой беспечной барышне. Цинсюань смотрела в окно, видимое с кровати компаньонки. Окно, в которое Сюань обычно смотрела перед сном каждую ночь. - Отсюда видно Розу, - сказала Цинсюань. Так и есть. Здесь в самом начале этого лета Хэ Сюань обнаружила свет, которым засиял заброшенный особняк. Сейчас казалось, что это было много лет назад, хотя и прошло всего два месяца. - Мои окна тоже видно? - Да, - сказала Хэ Сюань, - вот эти. Она указала пальцами на пару окон на втором этаже Розы. Цинсюань проследила за ее рукой и задумчиво кивнула. Они обе говорили тихо, словно не хотели нарушать громкими голосами шепот полумрака, обволакивающий берлогу морской ведьмы. - Давай, - еще сильнее понизив голос, произнесла молодая леди, доверительно глядя компаньонке прямо в глаза, - ты будешь иногда смотреть в мои окна. И если увидишь там мигающий свет - скажем, три раза подряд я буду выключать и включать его - это будет значить, что я что-то придумала, и мне нужна твоя помощь в приключениях. Она договорила и закусила губу, сдерживая улыбку. Хэ Сюань, которая до этого момента наклонилась к ней, чтобы внимательно ее слушать, как будто она рассказывала какой-то великий секрет, выпрямилась и тяжко вздохнула, пытаясь одновременно закатить глаза. - Договорились, - буркнула она. Цинсюань была мастером разрядить обстановку. Невыносимая, капризная леди ветров и солнца.