Роза ветров

Рано или поздно это должно было случиться. Ши Уду игнорировал компаньонку сестры каждый раз, когда появлялся в особняке. Словно если не замечать проблему - она рассосется сама собой, будто ничего и не было. Он с самого начала спустил эту ситуацию на тормозах, вероятно, решив про себя, что Хэ Сюань появится в жизни Цинсюань только на одно лето, как мимолетный каприз вздорной болезненной девицы. Кто же знал, что затея зайдет так далеко. И легкое недомогание сестры, связанное с солнечным ударом и сном на диванчике компаньонки, наконец-то заставило Уду открыть глаза на истинное положение дел. Хэ Сюань ждала этого разговора. Правда, она всегда думала, что произойдет он раньше. Но Ши Уду предпочитал тянуть до последнего, хотя - Сюань была уверена - ему докладывали обо всех проступках компаньонки и непослушании молодой леди, потому что в этом доме уши и глаза были не только у стен. Ши Уду вызвал ее на ковер, пользуясь отсутствием Цинсюань - у нее был один из тех двух шумных врачей, любящих хозяйский алкоголь и громкий смех. После случая с солнечным ударом господа доктора зачастили в Розу, хотя с Цинсюань очевидно все было в порядке, и полтора часа под палящим солнцем не оставило никаких следов, даже в виде сползающей мертвой кожи. Впрочем, ни экономка, ни Ши Уду, ни охочие до денег врачи, не верили как утверждениям самой Цинсюань, так и ее цветущему виду. В кабинете Ши Уду шторы неожиданно были распахнуты, открывая вид на бесконечный океанический простор, освещенный солнцем. Кабинет, как и его комната, полнился синевой - начиная от абажура лампы на столе и заканчивая корешками книг. Обстановка здесь царила спартанская, и помимо стола, диванчика и книжных полок глазу не за что было зацепиться. Даже заливающий обстановку солнечный свет, необычный для особняка, ситуацию не спасал. Когда экономка, полная тщательно скрытого самодовольства, прикрыла двери за спиной Хэ Сюань, Ши Уду поднял на нее голову. Он сидел за столом, развернув перед собой газету, рядом с его рукой покоилась лазурная чашка с чаем, а пытливый взгляд не предвещал ничего хорошего. Он жестом пригласил Сюань присесть на стул перед собой, словно она была гувернанткой, нуждавшейся в показной порке. Хэ Сюань сложила руки на груди, но садиться не стала. Оба помолчали, будто играли в шахматы, и никто не хотел ходить первым. - До меня дошли печальные слухи, - сказал, наконец, Ши Уду, - что вы подбиваете мою сестру на неподобающее поведение и подвергаете ее жизнь опасности. Мне рассказали и о ее побегах, об играх в заброшенных зданиях, о том, как она сбегает из дома по ночам. Что это за компаньонка, которая не заботится о своей госпоже? Хэ Сюань слушала его молча, выпрямившись перед его столом, словно ей в лопатки впились иглы морского ежа. Она не собиралась отвечать на обвинения, ощущая, что это явно не последние слова мужчины. - После всего этого я бы уволил вас, не задумываясь, - продолжал Ши Уду, и его голос звучал удивительно спокойно для такой речи - словно он все уже подготовил заранее, - но я не хочу расстраивать Цинсюань в ее состоянии. Так что я хочу, чтобы вы ушли сами. В это трудно было поверить. Хэ Сюань на мгновение даже усомнилась в своем слухе. И пока она отходила от шока, Ши Уду выложил на стол пухлый конверт. - Здесь вся сумма за ваши услуги до конца лета и еще немного сверху, - сказал он, - достаточно, чтобы безбедно прожить на этом острове пару лет. Взамен, я хочу, чтобы вы покинули этот дом и больше не появлялись на его пороге. Что вы скажете на этот счет Цинсюань, меня не волнует. Либо сочините небылицу, либо сообщите, что ваше общение больше вам не интересно, либо даже можете дать ей понять, что я заплатил за это. Хэ Сюань ощутила, как кривятся в гневе ее губы. Конечно, она могла бы сказать Цинсюань, что Уду заплатил ей за уход. И что бы это означало? Кто был бы злодеем в этом эпизоде? Брат, заботящийся о сестре, или компаньонка, заботящаяся о своем финансовом благополучии? - И кого вы наймете? Одну из тех девиц, что будут заставлять ее сидеть взаперти в доме? - процедила Сюань, старательно контролируя свое дыхание. - Взаперти, но в безопасности. Ее болезнь... - Да нет у нее никакой болезни! Голос Хэ Сюань прозвучал в этой тихой, аристократичной комнате как взрыв. Она выплюнула эту фразу, ощущая, как в груди вновь воскресло то горячее и злое чувство, от которого руки начинали дрожать и сами собой сжимались в кулаки. - О, а вы у нас, видимо, дипломированный специалист? - глаза Ши Уду сузились. - Нет, у меня нет диплома, с помощью которого я могла бы выкачивать деньги из вашего бездонного кармана, как это делают ваши "специалисты", - сказала Хэ Сюань, ее ногти впились в кожу предплечий. - Вы сами давно разглядывали ее диагнозы, смотрели карту, анализы и назначения? Или за вас все делают другие люди? Какая же это забота? - Вы забываетесь! - Ши Уду хлопнул ладонью по столу, отчего чашка с чаем испуганно звякнула, и приподнялся в кресле. - Не думайте, что вам все позволено! Они замолчали, глядя друг на друга темными взглядами, между которыми сквозило искристое напряжение. Если до этого Хэ Сюань ощущала безразличие к господину Ши, то сейчас за несколько мгновений ее чувства перешагнули ближе к ненависти. Он смотрел на островитянку, и по его взгляду было понятно, что эти чувства могут быть взаимными. Слишком уж много места занимала Хэ Сюань в жизни его сестры. И не было ли это главной причиной появления пухлого конверта на синем сукне стола? - Я могу дать вам и больше, - тихо сказал Уду - вроде бы спокойно, но в его голосе явно слышалась острая угроза. - Разве вы здесь не ради денег? - К черту ваши деньги, - процедила Хэ Сюань сквозь зубы. И едва она произнесла это, то неожиданно поняла, какое именно место занимает в ее жизни сама Цинсюань. Эта ветреная, яркая и беспечная молодая леди, глупая на первый взгляд, но смелая и сильная на самом деле. Давно уже она - незаметно для островитянки - стала куда важнее любых денег, что выплачивали Сюань в этом чертовом доме. И отговорка "ты мне за это платишь" давно перестала быть правдой. Горячая боль в груди, царапающая сердце, приобрела имя. - Слушайте, - твердо произнес Ши Уду, намереваясь поставить точку в этом споре, - я много лет вижу ее болезнь. Я помню, как сестра задыхалась в своей кровати, будучи еще совсем малышкой, и как в горло ей вставляли трубки, как ее держали в камерах под искусственными легкими. Вы этого не видели, не чувствовали. Вы знаете ее только два месяца. Вы не можете беспечно распоряжаться ее жизнью как своей. - Как и вы, - сказала Сюань. - Она уже давно не та задыхающаяся маленькая девочка. Ши Уду выпрямился. Он уже поднял палец, указывая на дерзкую работницу, одним словом собираясь покончить с перепалкой и выдворить деревенщину из своего дома. А Хэ Сюань напряглась, ощущая, как злость стелется по ее венам, словно мурена, изготовившаяся к броску. Но никто больше не успел произнести ни слова. Потому что двери распахнулись, и в комнату влетела встревоженная Цинсюань. Позади нее тяжело дышала встрепанная экономка, словно девушка прорывалась через ручного цербера Уду с боем. - У вас тут все в порядке? - спросила она, большими глазами глядя на двух собеседников, готовых вспыхнуть от любой искры. - Брат? Ши Уду медленно опустился обратно в кресло и убрал конверт с деньгами в ящик стола. Его лицо напоминало каменную маску. Но дай он волю чувствам - и вся она покрылась бы уродливыми трещинами. - Просто улаживал некоторые вопросы, - произнес он, - вы свободны. И слегка скривился, когда на его глазах Цинсюань взяла компаньонку за руку, намереваясь увести ее отсюда. И прежде чем покинуть кабинет Ши Уду, Хэ Сюань обернулась к мужчине. Он ответил ей тяжелым взглядом. Конфликт определенно прервался лишь на время, и дай только повод - он разразится вновь. Цинсюань тоже ощутила это напряжение, и лишь сжала руку компаньонки крепче, когда они проходили мимо надменной и раздраженной экономки. Да и плевать. Разве что-то имело значение сейчас, кроме горячих пальцев леди Ши в ладони Хэ Сюань? И кроме того обволакивающего светлого чувства в ее темной душе.