Роза ветров

После приключения с солнечным ударом, а так же - как считала сама Хэ Сюань - после того напряженного разговора с господином Ши, правила для Цинсюань быстро ужесточились. Теперь выходить из дома ей было дозволено только в сопровождении экономки или одной из ее послушных болонок-горничных. И если Цинсюань направлялась на пляж, побегать по мокрому песку и распугать рачков и маленьких рыбок своим стремительным танцем по мелководью, мадам в черном следовала за ней контрастной тенью, устраивалась на берегу под зонтом и попивала чай, недовольно ворча и одергивая подопечную. Потому что даже на пляже молодая леди должна была ходить с прямой спиной, чинно выступая по дюнам, прикрывать голову шляпкой, а пальчики - ажурными перчатками и расшаркиваться перед чайками. Так что прогулки стали гораздо менее веселыми и беспечными, чем раньше. Множество мест теперь было закрыто для посещения, в том числе и старый маяк, и удаленные пляжи, и даже деревенька с ее козлятами, рынком и островитянами. Цинсюань жаловалась на это своей компаньонке во время очередного сеанса чтения. Не далее как вчера строгая экономка не позволила молодой леди вспугнуть стаю неповоротливых чаек и забрести в воду поглубже, чтобы поискать под ногами симпатичные ракушки или обкатанные волнами камни. "Волна унесет вас, и вы утонете, задыхаясь соленой водой, а потом ваше белое тело будет кормить рыб и раков на дне!" - сказала она, грозно сводя брови над своими орлиными глазами. - Конечно, я утону, - сокрушалась Цинсюань, - я ведь и плавать не умею. Для Хэ Сюань, чья жизнь проходила вблизи океана, как и для любого на этом острове, уметь плавать было чем-то простым и обыденным, как способность дышать или ходить. Поэтому Сюань до поры до времени даже не задумывалась над тем, что ее молодая леди может испытывать трудности с этим делом. - Ты хотела бы научиться? - поинтересовалась Хэ Сюань вскользь. - Еще бы, - заявила Цинсюань, не задумавшись ни на мгновение, - как же мне стать прославленной пираткой, если первая же прогулка по доске окончится для меня плачевно даже без акул? Какая нелепая и бесславная смерть во цвете лет без великих кладов и захваченных галеонов позади. Тяжко, будучи свободной морской волчицей в душе, прозябать на суше! Она закрыла лицо раскрытой книгой. На кожаной обложке мерцали вытисненные золотом паруса. - Вот только мадам не позволит мне зайти в воду даже по бедро, о чем тут вообще говорить,- пробурчала девушка. Этот разговор мог бы забыться и пройти незамеченным, как многое из того, что обсуждали леди и ее компаньонка - россыпь не значащих ничего слов. Но в какой-то вечер Хэ Сюань неожиданно увидела обговоренный знак - моргание света в окнах комнаты молодой леди. Это был первый раз, когда Цинсюань его использовала, так что - вероятно - случилось нечто из ряда вон выходящее. Поэтому Сюань, которая уже собиралась лечь спать, все же вышла из дома. И сама себе удивилась, не начав даже ворчать по этому поводу. Когда она подобралась к окну Цинсюань, леди Ши свалилась ей прямо в руки. Она сидела на ветви дерева, с которого совершила уже столько побегов, притаившись в ожидании когда Роза ветров уснет, а морская ведьма придет на ее зов. Она даже не сомневалась ни секунду, что Хэ Сюань откликнется, и более того - поймает ее в безрассудном прыжке с лиственного трона. И Сюань правда поймала девушку, но затем обе повалились на землю, потому что хоть островитянка и была сильной, а болезная леди - хрупкой, это произошло слишком неожиданно, чтобы Сюань могла достойно среагировать. Они лежали на земле, засыпанные маленькими сухими веточками и листьями, и Цинсюань фыркала, уткнувшись носом в ключицы компаньонки, заставляя ту вздрагивать от прикосновения теплых вздохов. - Очень элегантно вышло, - прошептала Цинсюань со смешком, - почти как в книгах. - Очень сомневаюсь, - Хэ Сюань приподнялась на локтях. Маленькая леди выпрямилась, удобно оседлав бедра островитянки. В полумраке, разбавленном луной и светом окон, ее кожа отливала нефритом, пушистые волосы с листочками в локонах разметались по точеным плечам. Льняная юбка платья задралась складками, совсем не целомудренно обнажив длинные белые ноги девушки и коленки, покрытые ссадинами. Мадам экономка, наверное, потеряла бы сознание, увидев такое непотребство. Подавляя желание прикоснуться к светлой нежной коже, Хэ Сюань хрипловато спросила: - И зачем ты вытащила меня из дома ночью? Надеюсь, дело важное? Она ворчала, но скорее по привычке. Неосознанно, чтобы не слишком выбиваться из привычного образа. Живущее в ней ледяное отрицание почти растаяло, и сердце мягко отзывалось в ответ на каждое движение плеч Цинсюань, на ее улыбку и озорной отблеск океанических глаз. - Еще какое важное! - воскликнула молодая леди и слегка нагнулась, словно собиралась доверить собеседнице величайший секрет вселенной. - Я хочу, чтобы ты научила меня плавать! Честно говоря, Хэ Сюань даже не удивилась. С тех пор, как эта тема всплыла в разговоре, Сюань ожидала, что рано или поздно ей придется столкнуться с желанием Цинсюань зацепиться за возможность окунуться в воды залива с помощью терпеливого тренера в лице компаньонки. Удивительно еще, что мысль эта пришла в светлую головку леди так поздно, учитывая, что океан все это время был рядом и заманчиво шелестел волнами по песку, приглашая в свои соленые объятия. Может быть, Цинсюань просто раньше даже не задумывалась об этом. А может, их отношения с Хэ Сюань перешли на новый уровень доверия. - Ночью? - уточнила Сюань. - А когда еще? - Цинсюань вздохнула чуть более театрально, чем нужно. - Днем за мной следят, и меня не пустят в воду даже по щиколотку! И никто даже слушать не станет. Даже в этих целебных бассейнах минеральных вод на меня надевали спасательные круги, а если была возможность - разрешали посещать только детские заводи, где вода по пояс. Звучало ужасающе. Хэ Сюань хмыкнула, представив себе свою леди, в желтом спасательном круге в виде утенка, среди малышни в низеньком бассейне. Как же она могла обречь ее на такое кошмарное существование? Луна сегодня была яркой, в чистом и глубоком бархатном небе. Словно как раз для того, чтобы начать частные уроки плавания. Лунные лучи и осколки сияния звезд освещали пляж и черные волны. Океан пел свою древнюю песню тихим шелестящим шепотом, и ее подхватывал теплый и ласковый летний ветерок. Лето постепенно угасало. Августовские жаркие дни скоро сменятся прохладными ночами и близящимся северным дыханием, и маленькая леди с ее счастливым смехом и беззаботными босыми пятками скоро умчится в далекий серый город, оставив за собой только череду светлых воспоминаний с ароматом мяты, душистой соли и лекарственных трав. Но пока Хэ Сюань могла стоять на берегу и наблюдать за тем, как девушка с плеском рассекает ногами темную воду, силясь разглядеть свои белые пальцы в бархате песка на дне. - Ты будешь переодеваться? - поинтересовалась Сюань, чтобы не уйти с головой в собственные ощущения. - У тебя есть купальник? Цинсюань замерла по колено в воде и осторожно взглянула на наставницу по плаванию. В ночной мгле ее светлое личико казалось призрачным. - Не-е-ет, - протянула она, - я же приезжала на берег океана не купаться, а просто гулять по пляжу и дышать морским воздухом. У меня, конечно, есть купальник - он такого замечательного бирюзового оттенка, специально для лечебных упражнений в бассейне. Меня на них гоняли в горном санатории. Еще приходилось надевать такую ужасную латексную шапочку, из-за которой мои прекрасные волосы приминались и путались. Так я думаю, этот редкий элемент моего гардероба вместе с шапочкой остался в квартире среди прочего невостребованного барахла. Впрочем, удивляться было нечему. Хэ Сюань качнула головой - мол, я так и думала. Но Цинсюань щелкнула пальцами, мгновенно выкрутившись из сложившегося положения. - А я буду плавать в нижнем белье, - сказала она победным тоном, - все равно здесь никто меня не увидит. Хэ Сюань захотелось утопиться прямо сейчас. Но она смогла только выдать сдавленный вдох вместо одобрительных или возражающих слов. "Я тебя увижу!" "Я.." Мысли разлетелись фейерверком, словно косяк встревоженных серебристых сардин. А Цинсюань уже ухватилась за подол платья и одним легким движением сняла его через голову, на мгновение скрывшись за пышной льняной юбкой. Волосы вспененными волнами взметнулись вверх и рассыпались по белым плечам. Цинсюань помотала головой, чтобы убрать с лица локоны, одновременно аккуратно и заученно складывая платье в руках. Хэ Сюань старательно пялилась на ее лицо. Но поздно - она уже успела разглядеть во тьме кружево нежно-голубого белья. И мириады родинок, покрывающих стройное, тонкое тело ее маленькой леди. Словно россыпи созвездий на светлой карте небесного полотна. Пока компаньонка застыла столбом у кромки океана, Цинсюань бросила платье на песок и шагнула в шелк волн. Сквозь черную толщу воды едва просвечивали силуэты ее длинных ног. Теплая ночь мягко касалась кожи. Маленькая леди дошла до глубины в середину бедра, задумчиво провела пальцами по ребристой поверхности темной воды - словно касалась ее в мимолетной ласке, а затем решительно двинулась дальше. Намокая, светло-голубое белье приобретало оттенок темной бирюзы. Обернувшись, Цинсюань со смешком произнесла: - Ждешь, чтобы волны унесли меня в океан и утопили? Я ведь здорово рискую, оставаясь здесь без спасательного круга. А что если какой-нибудь повелитель вод захочет выкрасть меня и навсегда замуровать в своем морском дворце? И мы с тобой больше никогда не увидимся. И мой прекрасный голос будут слушать только рыбы. А они вообще могут слушать? У рыб есть уши? Глубина доходила ей уже до груди, и кончики волос распластались по воде, словно по атласному покрывалу. Хэ Сюань качнула головой, сбрасывая оцепенение. Болтовня Цинсюань всегда приводила ее в чувство, удивительным образом меняя всю атмосферу момента. Вот только что она была Венерой, рожденной в волнах - и за секунду снова превратилась в девчонку с палкой от метлы и пиратскими историями в голове. Раздеваться полностью Хэ Сюань не собиралась. Хотя купальник она тоже не взяла с собой - кто же знал, что маленькой леди взбредет в голову нырнуть в море посреди ночи. Бюстгальтера на ней не было, поэтому Сюань стащила с ног джинсы и осталась в черных простых трусах и такой же майке. Постояла немного на берегу, зарываясь пальцами ступней в прохладный песок и разглядывая во тьме светлую головку Цинсюань. Молодая леди махнула ей рукой, и Хэ Сюань сделала шаг вперед. Под мягкий шелест волн и теплые объятия августовской ночи, девушка погружалась все глубже, чувствуя обволакивающую соленую ласку океана. - Ну, что нужно делать, госпожа учительница? - поинтересовалась Цинсюань со свойственными ей энтузиазмом и позитивом, когда компаньонка приблизилась к ней. - Просто берешь и... плывешь, - сказала Хэ Сюань, ощущая себя необычайно глупо, - движешь ногами как хвостом, а руками загребаешь. Ей еще никогда в жизни не довелось учить кого-либо чему-либо. В основном, конечно, потому что она предпочитала вести нелюдимый образ жизни, но еще одной причиной было то, что Сюань считала, будто бы ей нечему учить вероятных слушателей. Поэтому сейчас, пытаясь объяснить маленькой леди основы плавания, островитянка мгновенно растеряла весь свой словарный запас. - Ага, - протянула Цинсюань, - как рыба, что ли? Хэ Сюань молча кивнула, погрузив подбородок в воду. Неожиданно Цинсюань рассмеялась. Ее задорный хохот растревожил тишину ночного пляжа и заглушил мистический шепот океана. - Боже мой, Сюань! - воскликнула леди. - Да ты, оказывается, кошмарный учитель! Я-то думала, что старик с кафедры истории ужасен - заикающийся, забывчивый, живущий в мире грез преподаватель, сторонящийся студентов как огня, но ты его переплюнула. Ты, - она сделала плавный шаг ближе, загребая воду руками, и заглянула в глаза компаньонке, - просто ужасающий ментор. В ее голосе было столько неожиданного восторга, что Сюань даже не поняла, как на это стоит реагировать. Так что вместо ответа она просто нырнула, устремившись вдаль от шумной подруги, рассекая толщу воды вытянутыми вперед руками. Она всегда чувствовала себя в океане словно дома, в уюте и безопасности. Ей нравилось ощущение соленых объятий и ласковых поцелуев волн. И плавала она так, словно рождена была где-то в глубинах морских впадин, как и положено настоящей морской ведьме. Демону, окруженному скелетами рыб. Вынырнув в нескольких метрах от Цинсюань, островитянка смахнула с лица воду и глубоко вдохнула. Здесь дна уже не было, так что приходилось мягко и лениво шевелить ногами, качаясь на поверхности, словно поплавок. - Нечестно! - крикнула ей молодая леди. - Хочешь ко мне - придется научиться плавать, - заявила Сюань в ответ. Цинсюань надулась. Задумалась на мгновение - и поплыла. Точнее, начала старательно барахтаться в волнах, махала руками, ногами и подняла тучу панических брызг, словно ретривер, впервые оказавшийся на берегу океана. И, конечно же, наглоталась воды. Хэ Сюань нырнула к ней навстречу, поймала взметающиеся руки-птицы, потянула за собой и утащила на глубину кашляющую и тяжело дышащую девушку. Цинсюань вжалась в подругу, обнимая ее и прячась лицом в шее. - Я и правда очень плохой учитель, - произнесла Хэ Сюань, придерживая ношу за талию одной рукой, а второй аккуратно вела в воде, словно выписывала таинственные узоры. - Наконец-то я нашла в тебе что-то неидеальное, - сказала Цинсюань и закашлялась. Она висела на компаньонке, словно мертвый груз, крепко вжимаясь в ее тело, не чувствуя земли под ногами, но панике не поддавалась, как мог бы кто другой на ее месте. Хэ Сюань, порядком растерянная ее словами, отплыла подальше, отдалившись от берега еще на пару метров. Несмотря на уцепившуюся в нее девушку, двигаться было легко. Цинсюань никак ей не мешала, а соленая вода мягко поддерживала пару на поверхности. - Не боишься? - спросила Сюань спустя мгновение молчания. Цинсюань мотнула головой и подняла взгляд на компаньонку. - Ты же здесь, - сказала она просто. В ее бесхитростном взгляде, в светлых глазах плескался лунный свет. Ее руки, обнимавшие островитянку, были горячими даже в прохладной воде, и Сюань чувствовала это тепло сквозь ткань майки. Голубое кружево белья размокло, лямки растянулись и соскальзывали с плеч беспечной леди. Влажные волосы Цинсюань растеряли свою пышность и струились по спине гладким шелком, прилипали к розовеющим скулам. Она едва пыталась шевелить ногами в воде, повторяя за неудавшейся учительницей. И была абсолютно спокойна, полностью доверяя компаньонке свою жизнь. Словно они обе сейчас стояли на берегу, а не зависли над бездонной тьмой, в которую не проникали даже лунные лучи. Хэ Сюань ощущала, как замирает ее сердце в ответ на взгляд маленькой леди. Когда она смотрела на подругу так... как никто и никогда до этого не смотрел. Дыхание перехватывало, но вовсе не от давления плотных соленых волн. Хэ Сюань уже давно попала в эту ловушку, но не хотела себе признаваться в этом. А теперь это становилось бессмысленным. Цинсюань скоро упорхнет с острова, как и положено беспечным перелетным птицам, оставив позади теплое лето и обласканный ветрами особняк на берегу океана. Но что она теперь могла поделать? Когда узел в груди завязывается крепче при одном взгляде на молодую леди в ее объятьях. Когда ее охватывает это глупое ощущение сдержанного восторга при виде счастливого личика Цинсюань, которая всегда рада видеть свою компаньонку. Когда боль при мысли обо всем этом, обо всех чувствах, которые разрывают черствую душу морской ведьмы, пронзает ее грудь насквозь, словно остро отточенный гарпун. Что она теперь могла поделать со всем происходящим? Только... Утонуть в тепле и раствориться в собственном мраке. И она сдалась. Поцелуй был бесконечным. Сначала осторожный, мягкий, словно обе были не уверены в происходящем, словно обе видели лишь сладкий сон, и только миг отделял их от пробуждения. Но мгновение за мгновением - и поцелуй углубился, а чувственность раскрылась, как тугой бутон пиона, чтобы рассыпаться бархатом по поверхности ленивого океана. Слипшиеся от влаги ресницы щекотали кожу. Соль на губах придавала им терпкий вкус. Они плыли над бездной, едва осознавая, как их ноги раздвигают воду. А когда наконец-то отстранились друг от друга, Цинсюань со смешком произнесла: - Я не буду платить тебе за это. - Замолчи, - прошептала Хэ Сюань и снова накрыла ее губы своими. Волны мягко подталкивали пару к берегу, и вот они уже могли коснуться пальцами ног песка. Руки Цинсюань скользили по волосам островитянки. А затем зацепились за вымокшую резинку на хвосте. Хэ Сюань позволила ей сделать это. Она позволила бы ей делать что угодно, что взбрело бы в ее светлую ветреную головку сейчас. Тяжелые чернильные волосы влажным потоком устремились вниз по спине, разлились по плечам. Песок был повсюду. Пальцы и бедра от него становились шершавыми, но девушкам было плевать. Никто из них вообще не обращал внимания на столь досадную мелочь. Сплетенные языки, сплетенные ноги, сплетенные пальцы. Концы волос, испачканные в шелке песка. Руки Цинсюань, хватающие запястья. Ее губы, хватающие воздух. Румянец кусачих поцелуев, темный в свете луны, рассеянный по животу. Россыпь родинок, каждой из которых нужно было коснуться языком. Молочная кожа ее бедер. Бессмысленный шепот глупостей среди тихих стонов. Каждый звук ее голоса, каждый ее вдох - Хэ Сюань впитывала их, ненасытная и потерявшая контроль. Каждый раз, когда Цинсюань называла ее имя - огонь внутри вспыхивал с новой силой, словно это было заклинание, сводящее островитянку с ума. Запах ее локонов, запах ее кожи. Цепкие пальцы в тяжелых волосах Хэ Сюань, отметины от ее ноготков на плечах. И то, каким гибким и пластичным становится ее тело под грубоватыми ладонями Сюань. Ее доверчивые, ласковые объятия, словно Цинсюань была теплым морским бризом, целующим разгоряченные руки. Безудержное биение сердца и рваное дыхание, которое сложно было унять. Две сумасшедшие на берегу, затерянные среди шепота океана, растворенные друг в друге под сиянием блекнущих звезд. Когда пришло время возвращаться назад, они едва отыскали брошенные у кромки воды вещи. И двигались медленно, оттягивая момент расставания. В ногах затаилась незнакомая дрожь, и песок скрипел на зубах. Обе молчали, раздумывая о произошедшем. А Хэ Сюань пыталась испуганно отмахнуться от панического роя мыслей в своей голове, и сохранить при этом свой обычный невозмутимо-мрачный вид. Цинсюань - напротив - едва ли не напевала себе под нос, даже не пытаясь скрыть улыбку опухших губ. Предрассветные сумерки раскрасили все в бледно-синий. Когда Цинсюань скрылась в своем окне, Хэ Сюань отступила на шаг. Словно уже ушла, не заинтересованная в том, чтобы стоять под балконом маленькой леди в потерянных чувствах, как это описано в романтических поэмах. Проблема была в том, что она была заинтересована в этом. И она стояла и просто безнадежно смотрела в ее окно, пока Цинсюань выглядывала из него, силясь разглядеть удаляющуюся фигуру, пока горел свет ночника, кидающего тени на стены и веера, пока не наступила полная тишина и темнота, а дом не погрузился в сон. Что теперь ей делать дальше - Хэ Сюань не знала. Никогда до этого в жизни не было такого момента, чтобы она не знала, что ей делать. Все казалось таким простым и предсказуемым, пока босые ноги Цинсюань не коснулись этого забытого богами песчаного берега.