Роза ветров

Купание в холодном море во время шторма не прошло для Цинсюань бесследно. Когда день назад Хэ Сюань довела ее, промокшую и продрогшую, до дома и настоятельно советовала первым делом принять горячую ванну, молодая леди выглядела вполне нормально. Для человека, едва не погибшего в волнах, естественно. В тот день их встретила экономка, перехватившая свою подопечную из рук ненавистной ей компаньонки, закутала девушку в одеяло и бросила на Сюань такой взгляд, что у островитянки едва не задымились волосы. - Это будет ваша вина, если с ней что-то случится, - сказала она, протолкнув Цинсюань в прохладную тьму холла и захлопнула дверь прямо перед носом Хэ Сюань. Несчастная маленькая леди успела только махнуть ладошкой из-под руки мадам. Бледная, но гордая и победная улыбка не сходила с ее губ. Тогда она выглядела нормально. Немного покашливала в дороге - но это типично для человека, который подавился галлоном воды. Но сегодня Цинсюань уже была больна. Никто не открыл дверь Хэ Сюань, когда она добралась до Розы. Шторм все еще продолжался, и дождь заливал землю, превращая ее в непроходимую грязь, грохотал по черепице крыш и стеклам окон. Флюгеры на балконах и шпилях особняка вращались вокруг оси, то в одну, то в другую сторону, когда ветер на холме менял направление. Далекие раскаты грома и вспышки молний говорили о том, что в ближайшее время ненастье и не собирается уменьшать силы. В тот день, когда леди и ее компаньонка наблюдали чудо в виде кита, шторм только набирал обороты, и теперь разошелся вовсю. Встряхнувшись, словно собака, Хэ Сюань сняла ботинки, заляпанные грязью, и направилась к лестнице, как делала это уже много дней с начала лета. Мягкие ковры глотали звук ее шагов. В особняке царила неестественная тишина, и гром и шум дождя были единственными нарушителями спокойствия. И кашель. Хэ Сюань услышала его в середине лестницы. Сердце замерло от неприятного предчувствия, и девушка прибавила шаг. Так и есть. Кашель доносился из приоткрытой двери в комнату Цинсюань. Возле нее на стуле сидела экономка с книгой в руке. Она не читала, томик романтических историй был раскрыт, но женщина смотрела в страницы немигающим пристальным взглядом, хмуря брови. Будто снова и снова читала одно и то же предложение и пыталась его понять. Она подняла голову, услышав приближение незваного гостя. Уставилась на Хэ Сюань так, словно впервые ее видела. Затем тряхнула головой, приходя в себя, и хмыкнула. - Не думала, что у вас хватит смелости явиться, после того, что вы натворили, - сказала она и прикрыла книгу, зажав страницу пальцем. - Что случилось? - спросила Сюань, впрочем, уже и так зная ответ. Экономка тоже понимала, что вопрос был скорее риторический. - Не следует вам здесь находиться, - произнесла женщина, - прихоти леди с пневмонией вы выполнить не в состоянии, к тому же господин Ши скоро прибудет сюда с врачами, и уж с ним-то точно лучше не встречаться. Он в ярости. Последнее, чего Хэ Сюань опасалась в этой жизни - так это холеного красавчика в приступе злобы. Куда больше ее беспокоило положение Цинсюань. Пневмония? Насколько это было серьезно? Сама Сюань, кажется, вообще не болела никогда в жизни, так что не была в состоянии оценить происходящее. Но дело, кажется, было серьезным, раз мадам в черном впервые сказала островитянке так много слов спокойным тоном. Обычно она только презрительно фыркала и бросала одну-две фразы снисходительным тоном. Но едва Сюань протянула руку к ручке двери, услышав очередной приступ кашля, как экономка кинула на нее орлиный взор и процедила: - Леди спит. Спорить с ней не хотелось. И Хэ Сюань, согласившись играть на ее условиях, уселась на пол, устланный ковром. Выгонять ее никто не собирался, и ей было достаточно сидеть здесь в напряженном ожидании, ощущая болезненную пустоту в груди. Чувство вины и досады зависло над ее головой грозовым облаком. Разве она не говорила Цинсюань, что это плохая идея - плыть прямо в шторм за невесомыми мечтами? "Но разве не ты наслаждалась опасным приключением? Разве не ты радовалась, видя улыбку леди? И представляя, что эта улыбка появилась благодаря тебе?" Смелая, безрассудная капитанка корабля, уходящего на дно. Достойная любви и обожания. Прямо как те смелые корсары из книг маленькой леди. Хэ Сюань заигралась. Приятная была роль. Роль человека, которого любят. Она вызвала привыкание, как самый опасный наркотик на свете. В молчании и обоюдном договоре об игнорировании друг друга, экономка молодой леди Ши и ее компаньонка провели около часа. Обе замирали и прислушивались, когда из комнаты Цинсюань доносился сухой кашель. Обе чувствовали, как напряжены их нервы. Обе не могли ничего сделать в этой ситуации, кроме как сидеть и смиренно ждать. И когда внизу, в холле, раздались голоса, обе одновременно поднялись на ноги. Книга едва не упала на пол с колен экономки, но она успела вовремя ее подхватить. По лестнице наверх поднимались трое: Ши Уду, доктор с рыжими бакенбардами и та медсестра, которая оказалась пульмонологом и просветила Хэ Сюань по поводу истинного положения дел в маленькой семье Ши. Девушка в промокшем бежевом платье несла тяжелый чемоданчик врача. Ее аккуратный обычно пучок волос растрепался, светлые чулки были покрыты каплями грязи, а щеки краснели от хлещущего по ним ливня. Зато господин доктор выглядел как с иголочки. Словно войдя в помещение уже успел переодеться. Пока они поднимались наверх, рыжий врач во весь голос рассказывал какую-то шутку, не обращая внимания на бледное, встревоженное лицо Ши Уду. Женщина, снова играющая роль медсестры, шла позади мужчин. И как только молодой господин Ши поднял голову, увидев немых сторожей возле двери в комнату сестры, он замер посреди лестничного пролета. Доктор и медсестра озадаченно остановились вслед за ним. Ши Уду и Хэ Сюань прожигали друг друга взглядом. Шторм грозил проникнуть в помещение, разойдясь здесь тайфуном похлеще того, что властвовал над океаном. - Слава Богу, вы уже здесь, - сказала экономка, снимая напряжение момента. - Что она здесь делает? - тихо произнес Уду. В его тоне слышалась неприкрытая угроза. Но прежде чем кто-либо успел ответить, прежде чем Хэ Сюань собралась мыслями, он пригладил мокрые волосы и тяжело выдохнул. Черт его знает, каких сил ему стоило взять себя в руки и не начать ругань прямо здесь и сейчас. Хэ Сюань прекрасно знала, что ее ждет позже. Отчаянная злость и упрямство целиком захватили ее чувства. Это был словно шаг в бездну, когда ты понимаешь, что выхода из лабиринта скал и теснин не будет, и остается только одно решение. Закрыть глаза и шагнуть вперед. - Проходите, - сказал Уду, обращаясь к доктору. - Ну уж нет. Немая сцена вновь повисла над лестничной площадкой. На этот раз все взгляды были направлены на Сюань, загородившую собой дверь в комнату. Она ожидала такой реакции. - Только не он, - сказала она, - пусть идет девушка. Я не подпущу его к Цинсюань, когда она в таком тяжелом состоянии. У доктора едва не отвисла челюсть. Вот этого он точно не ожидал. Как и Ши Уду, как и экономка. Они переводили взгляды с Хэ Сюань на медсестру, смущенно сжавшуюся на ступени ниже. - Ну же, барышня, - с напускным добродушием снисходительно посмеялся врач, его рыжие бакенбарды встопорщились от улыбки, - вы можете отпустить роль цепного пса и преданной подруги, сейчас не время играть в игры. Хэ Сюань ощутила, как мрачная, маниакальная злость тихо охватывает ее разум. - Если сделаете хоть шаг, я спущу вас с лестницы, - спокойно сказала она. - Да какое вы имеете право! - воскликнул врач. - Я проделал сегодня такой путь, в опасную погоду, для того чтобы помочь спасти жизнь молодой леди. Как вы смеете мне приказывать! - Какая самоотверженность, - Хэ Сюань сузила глаза, - наверное, вам не заплатили в три раза больше обычного за это? Врач задохнулся своим возмущением. - Вы вообще не имеете права здесь находиться! - выкрикнул Ши Уду, чьи нервы начали сдавать, и беспокойство за сестру отражалось на его лице. - Не в вашей компетенции приказывать, я вас уже уволил этим утром. Так какого черта вы здесь околачиваетесь?! - Я никуда отсюда не уйду, пока не пойму, что ей стало лучше! - Ей никогда не станет лучше, пока вы не пускаете к ней врача! - Это не врач! - Хэ Сюань и сама не уловила момент, когда повышенные голоса превратились в крики. - Этому человеку плевать на ее состояние, ему нужна только награда, и даже если она сдохнет, захлебываясь собственной кровью, он позаботится только о том, чтобы кровь не попала на его деньги! Цинсюань доверяла мне... - Да! - Ши Уду прервал ее на средине фразы. - Она доверяла вам, и только гляньте, к чему это привело! Кого здесь интересуют только деньги? Посмотритесь в зеркало! Хэ Сюань сделала неосознанный шаг вперед, словно хотела впечатать кулак в лицо Ши Уду. Пальцы рук сжались так, что ногти впились в кожу. Шея ее оппонента покрылась красными пятнами от гнева, и он тяжело дышал, растеряв весь свой лоск. - Да с чего вы вообще взяли, что медсестра справится с этим лучше, чем дипломированный специалист? - вставил свое слово рыжий доктор, вконец оскорбленный выпадом Сюань. - Да потому что она не медсестра, а врач с обширной практикой, и Цинсюань сама ее выбрала! Несчастная девушка в белом, взволнованная неожиданно свалившимся на нее вниманием, едва не уронила чемоданчик с инструментами. - Да что за бред, - начал было Ши Уду. Но тут перепалку прервал громкий, строгий голос. - Прекратите, - сказала всеми забытая экономка, которая до этого стояла неподалеку от Хэ Сюань и молчала, наблюдая за происходящим. Ее голос звучал спокойно, холодно и слегка надменно, как и всегда. Сюань удивительно было слышать, что этот голос сейчас направлен не на нее, а на всех присутствующих, включая любимчика мадам в черном - Ши Уду. - Что вы тут развели рыночный гвалт, - строго сказала женщина. - Каждый из вас сейчас думает только о себе, а нужно думать о молодой леди. Каждый из вас - неисправимый эгоист. Неловкое молчание служило ей ответом. Кашель из комнаты Цинсюань напомнил всем о чем-то главном, что было забыто в пылу ссоры. - Вы, милочка, приступайте к работе, - сказала экономка, обращаясь к девушке в бежевом платье, - не стесняйтесь звать меня, если что-то понадобится. А вы, господин доктор, пройдемте со мной. У нас на кухне есть замечательные стейки из морского окуня и бутылочка славного бренди. Ничьего мнения она не спрашивала. Огорошенный доктор позволил себя увести высокой мрачной женщине с прямой спиной и строгой прической. Она только взяла мужчину под локоть, и у него уже не осталось ни шанса на сопротивление. Медсестра-пульмонолог перехватила поудобнее сумку с инструментами и припустила по лестнице, перемахивая через ступени, словно птица, и скрылась в комнате Цинсюань, аккуратно прикрыв за собой дверь. Хэ Сюань и Ши Уду остались один на один. Все произошло так быстро, что оба даже не успели осознать ситуацию, в которой оказались. Сдерживающие гнев подушки в виде посторонних людей испарились, и Сюань была готова поклясться, что экономка сделала это намеренно. Она почти начала проникаться уважением к этому дьяволу в черном. Ши Уду все еще стоял ниже Сюань на пару ступеней лестницы. Позиция невыгодная с точки зрения войны, но это не мешало мужчине смотреть на своего врага с долей высокомерия. Наверное, он был из тех, кто даже в сложной ситуации, в плену и на грани смерти, будет стоять на своем и не признавать своих ошибок. Между ним и Хэ Сюань не было абсолютно ничего общего. Кроме одного. Кроме любви к маленькой легкомысленной леди ветров. - Вы свободны, - сказал Ши Уду, поднимаясь на ступеньку выше. - Я никуда не тороплюсь, - ответила Сюань, ощущая, что ее ноги словно вросли в пол и сдвинется она отсюда только в случае пожара. - Вы и так натворили дел, не усугубляйте ситуацию, - продолжал Уду. В его голосе под напускным спокойствием четко прослеживалась угроза. Но Хэ Сюань нельзя было просто так напугать. К тому же, что-то в глубине ее души медленно погибало от мысли, что сегодня, возможно, она в последний раз ходит по мрачному холлу Розы и топчет ее пушистые ковры. И Цинсюань... Вероятно, это последняя возможность увидеть ее. Потому что в следующий раз вход сюда островитянке будет запрещен. - Я же, кажется, говорил вам, что она больна. А вы навыдумывали себе невероятные чудеса, вбили ей самой это в голову, внушили ей мысль о том, что она может... - Стать свободной? - Хэ Сюань едва не скрипнула зубами. - Ослушаться! Погибнуть! Снова оказаться под капельницами и трубками! - выплюнул Уду, поднимаясь еще на одну ступень. Теперь он стоял лицом к лицу с компаньонкой сестры. В его глазах горела ненависть. Хэ Сюань могла бы поспорить, что ее выражение лица было точно таким же. С одной стороны она могла понять чувства Уду, его беспокойство за сестру - единственного оставшегося в живых родственника. Но с другой... Она не хотела ничего понимать. Она хотела оторвать ему голову. - Эта болезнь не имеет ничего общего с ее детством, - сказала Сюань, - это случайность. - Случайность?! - вот тут Ши Уду не выдержал. - Какая же это случайность, если ты намеренно потащила ее в шторм в залив. Что вообще творится в твоей голове?! Как ты могла подвергнуть ее такой опасности? Он расходился все больше, словно пружинка соскочила с механизма, лишив его стопора. - Я с самого начала видел, что ваше общение ничем хорошим не закончится. Я просил ее поменять компаньонку, но она упряма, даже больше чем я сам. Нужно мне было тогда надавить на нее, сломать сопротивление и разорвать пагубную связь. Ты плохо на нее влияла, ты вскружила ей голову, уж не знаю как. Я хочу, чтобы ты знала одно... Он был слишком близко, и Хэ Сюань приходилось сдерживать себя, на что уходили все ее моральные силы. Концы ее пальцев подрагивали. - У вас с ней нет ничего общего. Ты не достойна находиться рядом. Ты всего лишь прислуга, ведьма на забытом богами берегу, никому не нужная, никуда не идущая, без стремлений, без желания что-то изменить. Ты всегда будешь тянуть ее на дно, и я тебя даже близко больше к ней не подпущу. Хэ Сюань почувствовала, как дернулась ее рука. Когда она была младше, она дралась с деревенскими мальчишками. С каждым, кто осмелился бы ее оскорбить. Не то что наговорить нечто подобное. А Уду? Вряд ли он вообще когда-либо вступал в битву с кем-то. Он не выдержал бы прямого удара, уверенный в том, что никто не посмеет врезать ему, воспитанный в своем элитном районе, с кучей денег и адвокатов. Хотела бы Сюань посмотреть на то, как по этим холеным губам течет кровь. Но как раз когда она раздумывала над заманчивостью этого предложения собственного сознания, дверь в комнату Цинсюань открылась. На пороге стояла молодая леди собственной персоной. Она покачивалась на нетвердо стоящих ногах и глядела на парочку осоловелыми, покрасневшими глазами. - Вы что, ругаетесь? - возмущенно спросила она. Хэ Сюань и Ши Уду замолкли. Девушка сделала шаг и покачнулась. Бывшие враги мгновенно бросились к ней, но Сюань оказалась ближе. Цинсюань повалилась на нее, обвила руками талию и вжалась носом в грудь. Ее кожа и лицо пылали, словно вместо крови в ней циркулировало пламя. - Ты вся горячая, - тихо сказала Хэ Сюань, приобнимая болезненную леди за плечи и поддерживая ее, чтобы девушка не повалилась на пол. - Это потому что ты здесь, - шепнула Цинсюань и захихикала, словно шаловливый ребенок. - Помолчи, дурочка, - Хэ Сюань подняла взгляд на Ши Уду. Лицо мужчины было мрачнее штормовых туч. Ноздри расширились, а брови сошлись на переносице так, что это даже смотрелось бы комично в другой ситуации. Он так сжал губы, что они побелели. Наверное, ему до смерти хотелось вклиниться между подругами, чтобы расшвырять их в разные стороны. Запереть Цинсюань в клетку, а ее компаньонку - заточить в самую глубокую и темную яму, которую только можно найти на Земле. Заковать обеих в кандалы и заткнуть рты, чтобы никто из них никогда не посмел сказать ни слова друг другу. Сдерживало его только состояние сестры и личико медсестры-врача, выглядывающее из открытой двери. - Нам надо уложить ее в постель, - сказала врач, - я дала ей лекарства, но нужно поспать, чтобы ей стало легче. Хэ Сюань и Ши Уду кивнули одновременно. Но как бы господину Ши не хотелось избавиться от противной ему островитянки, Цинсюань вцепилась в нее мертвой хваткой, и даже его слова "отпусти компаньонку, ей уже пора идти" не возымели никакого эффекта. - Ты же не уйдешь? - спросила Цинсюань, не поднимая лица от груди подруги. - Нет, - ответила Сюань, - я останусь здесь. Она говорила это не только своей кашляющей в ее майку леди, но и ее брату. Ставила его перед фактом, что выдворить ее отсюда удастся только армии военных, вооруженных винтовками. Ши Уду открыл рот, чтобы возразить, но союзница Сюань в лице медсестры, получившей повышение, шагнула к нему навстречу и мягко взяла его под локоть. - Нам с вами давно нужно было поговорить, - сказала она, - не волнуйтесь, они здесь справятся. С вашей сестрой все будет в порядке, все не так страшно, как выглядит. Пока Уду находился в смятении и размышлял, как ему лучше поступить и можно ли доверять заговорщикам, Хэ Сюань, поддерживая свою подопечную, повела ее в комнату и ногой прикрыла за собой дверь. Цинсюань уютно устроилась в кровати вместе с ней, не выпуская подругу из рук, прильнула к Сюань, свернувшись в клубок, словно котенок. Она была горячей, ее лоб был мокрым от пота, и кашель заставлял ее тело содрогаться. Бледное личико казалось изможденным, и смотреть на нее было тяжело. Сюань лежала рядом, разглядывая длинные ресницы, слипшиеся от пота, слушая ее хриплое дыхание и неосознанно перебирая пальцами пушистые волосы. Лежать рядом было все равно что прижиматься к раскаленной печи, но Сюань не собиралась отодвигаться ни на миллиметр. - Бумаги, которые я тебе обещала, - прошептала Цинсюань, пока ее веки тяжелели и закрывались, - лежат на столе. Пожалуйста, не ненавидь меня, когда их прочтешь. - И как я могу тебя ненавидеть? - таким же шепотом поинтересовалась Сюань, но собеседница ответ уже не услышала. Она заснула почти сразу. Словно кто-то плеснул ей в глаза сонной пыли. Ее тело расслабилось во сне. А Хэ Сюань просто обнимала спящую, прижимаясь губами к ее лбу. События текли так стремительно, что их сложно было осознать. Ши Уду все знает. Та медсестра и экономка тоже поняли все происходящее. Все, что было между компаньонкой и ее леди. Возможно, они поняли это даже раньше, чем сама Сюань смирилась со своими чувствами. Несложно было догадаться, что будет дальше. Ши Уду увезет сестру. Подальше от этого богами забытого острова, подальше от морской ведьмы, наложившей чары на главную драгоценность его жизни. Несправедливо. Разве Сюань планировала такое, когда впервые увидела Цинсюань на том пляже в летящем мятном платье? Разве кто-то мог понять заранее, что это невинное знакомство закончится... чем? Любовью? Мимолетным увлечением? Отношениями, которые большинство знакомых Ши и большинство островитян посчитают неправильными, греховными и неприличными? Думать об этом не хотелось. Не хотелось представлять, какой теперь будет размеренная жизнь Хэ Сюань без беспечной стрекозы рядом. Без ее книг о пиратах, ее воздушных грез, ее миллиарда слов в минуту и постоянного, надоедливого внимания. В середине лета расставание казалось таким далеким и ничего не значащим событием. Но теперь этот момент превратился в медленно убивающий яд. А еще Хэ Сюань понимала: как только утром она выйдет за порог Розы Ветров, дверь за ней закроется и больше никогда не откроется вновь. Думать об этом было мучительно. Поэтому Хэ Сюань не думала. Она просто лежала рядом с леди, чей жар постепенно спадал, слушала грохот шторма и шум волн и ловила краем глаза вспышки молний за окнами. Яркий свет выхватывал из тьмы множество вееров, украшающих стены. Ей хотелось лежать так вечность.