The whitesnow tale

— Райан, с тобой все хорошо? — …Нет.       Честно, сказанное Райаном было настолько слабым и тихим, что Уикс и вовсе ничего не услышал, а мог только делал соответствующие выводы по дрожащим плечам и спине парня. Она была единственным, что он видел сегодня. Не нужно знать много о людях или о людях их других миров, чтобы точно и наверняка понять, что самый честный ответ на этот вопрос — отрицательный.       Пик наступает у каждого человека или живого существа, которое умеет чувствовать и пиком Райана были слёзы на мягком снегу под огромным деревом, освещающим зимнюю ночь фиолетовым светом.       Спустя почти целую сотню исследованных шариков и множество дней — да, к этому моменту прошло достаточно много времени, а Райан все еще слишком хорошо скрывал свои эмоции и все, что могло происходить с ним на самом деле — Даллон наконец нашел тот шарик, который смог запасть ему в душу. Абсолютная, гладкая и ровная снежная пустыня, подобная чистому полотку, в отличии от подавляющего большинства других шариков, тут вечно и бессменно стояла густая и тихая ночь. Чистое темное небо с мелочными россыпями далёких безымянных звёзд и, во главе всего одного безмолвного хаоса восседает великих размеров древо. Без листьев. Но с самыми могущественными корнями, с огромным стволом, которых в жизни никто никогда не видел. Само делево, словно состояло из чистейшего северного сияния, простирая свой невероятной красоты свет во все бескрайние уголки этой завораживающей снежной пустоты. Пожалуй, это гораздо лучше леса, пожалуй, это то место, которое Даллон хотел бы исследовать вечно, не смотря, на то, что в нём нет совершенно ничего. Переливающийся всеми известными ему цветами свет завораживал, так и маня созидать в этом мирке всю оставшуюся жизнь. Зеленое, синее и желтое сменялось и играло в его глазах. И тишина, самая чистая из всех.       Только Райан, только его дыхание рушат эту тишину. — Ты расскажешь мне? — Даллон опустился на снег рядом с парнем и посмотрел на его красивое, но заплаканное лицо всё в тех же забавных морщинках. Свечение северного древа находит отражение в глубоких глазах Даллона, подобных цвету океана в шторм, его лицо очерчивает линия и руки тянутся к проводнику по снежным мирам. К тому, который, терпя все его слова и всё его упрямство, был тут. Тот, кто сумел заставить Уикса перестать ненавидеть свою особенность, тот, из-за которого он полюбил это место и стал всё чаще и чаще стремиться сюда, легкомысленно забывая о других делах в реальном мире, тот, кого он полюбил.       Мягкий вопрос, мягкий голос, мягкое касание заставляет Райана отпрянуть от своих рук и только молча поразиться красоте Даллона, вписанного в этот пустынный ночной пейзаж.       Стоило ли просить его рассказать о том, откуда эти слёзы и зачем он носит длинные рукава, пряча синяки на руках. Почему вся его спина в красных полосках, от чего он дрожит от любого толчка и падения на неё. В конце-концов, что именно заставляет Райана так часто скрываться в мире снежных шариков по своей воле. — Я расскажу тебе.       Когда разъяренный отец приходит домой, он ищет своего сына, но не ищет объективных причин, чтобы поднять руку на того, кого винит во всех своих неудачах без исключения, пока мать снова находится неизвестно где и неизвестно с кем. Райана нельзя назвать слабым, но он никогда не сможет никого ударить совсем не по этой причине. Даже если разозлить его, даже если разбить все до единого его шарики, он ни за что никого не ударит, потому что то, чего больше всего на свете боится Райан Симан — это причинить кому-либо боль. — Поганый ублюдок. Ты бесполезен. Мало того, что после твоего появления все пошло под откос, так ты еще и не можешь дать ничего, ты не приносишь никакой пользы. Ничего не изменится даже если ты сдохнешь. — Каждое слово, подобное удару по душе, сопровождает вполне реальный и удар. Холодная кожа и горячая кровь. Райан никогда не винит своего отца, старается не злиться на него, не называет его плохом, просто, если вы его спросите, он честно признается, что в этом мире его не держит совершенно ничего, что в этом доме он не привязан ни к кому, он совершенно точно ответит, что готов покинуть этот мир в любой момент и никогда не жалеть об этом, не волнуясь о том, что подумают другие. Думать, кроме как родителям больше некому. Не так легко удержаться в том мире, где у тебя нет ни единого друга, нет того, кто будет волноваться и того, кому можно рассказывать сказки. И как же хорошо, когда кто-то такой есть в другом мире.       Боли от совсем недавнего избиения он не чувствует, когда после рассказа находит себя в бережных и теплых объятиях Даллона, преисполненных какой-то особенной нежностью, которая Райану таковой кажется только потому, что он ни разу в жизни не испытывал подобного. А Даллон… не то, чтобы его сильно шокирует услышанное, то, о чём он уже догадывался, но ему жаль, ему становится действительно жаль, а сердце болезненно сжимается от раскрытия такой стороны личности Райана. — Всё хорошо, правда. Ты — Полный честности взгляд Симана твёрдо замер на лице Даллона. — Самое больше спасение от всего этого. Если ты будешь рядом, все будет хорошо. — Райан охотно, крайне охотно прижимается к груди Даллона, вдыхает его приятный, нежный запах и прикрывая глаза, чувствует себя в безопасности, пока теплая и бережная рука Уикса перебирает голубые волосы. Держать его в руках особенно приятно и Даллон ловит себя на мыслях о том, что хотел бы ощутить теплое дыхание Райана на своей шее, пока они вместе будут сидеть и смотреть на небо, по которому от великого дерева исходят прекрасные волны завораживающего света. За созерцанием летят часы. — Даллон, а сколько тебе лет? — Этот, совершенно неуместный вопрос звучит уместно. В мертвой тишине бесконечного мира под ночным небом всё кажется уместным. — А? Да не так давно был день рождения, восемнадцать исполнилось.       И этот ответ ломает всё, что было до этого. Слёзы Райана, кажется кончились в тот снова натекают на его тёплые глаза, а Даллон не понимает, отчего это вдруг и что не так с его возрастом, пока одна простая истина до него не доходит. Истина, в которою упиралось совершенно всё.       Ведь он думал о том, но страх сковывает уже по-настоящему, когда, приходит понимание того, что это всё и правда может случиться. — Ты скоро не сможешь сюда приходить. Когда-нибудь ты просто не войдешь в этот мир. Может быть сейчас ты тут даже в последний раз. — Райан хлюпает носом и чувствует себя немного дураком за то, что привязался к кому-то, кто даже не по своей вине может просто взять и навсегда исчезнуть и исчезновение, это настолько близко, что Даллона может больше никогда здесь не быть и все мечты, показать ему еще некоторые новые миры рухнут в прах.       Шарики были спасением от того, что происходит в реальном мире. От одиночества, которое всегда было вместе с Райаном и от боли, которую ему причиняло окружение, но сейчас статус спасения перешел Даллону и Симан честно не знает, что с ним будет, если Даллон больше никогда тут не появится. А Даллон, не слишком осведомленный об устройстве этого мира, прекрасно это понимал. Понимал так же, что, если больше никогда не вернется в лес, с которого всё началось — не вернется и в свою реальность. Что было бы совершенно немыслимо, наверное. Наверное? — Я вернусь. Честно. — В любом случае сейчас уже пора уходить, чтобы не заставлять никого волноваться за него слишком сильно. — Не давай мне обещаний, которых ты сам не можешь сдержать. Пожалуйста. — Когда Райан улыбается сквозь попытки сдержать слёзы, он выглядит трогательно, и если искать подходящие сравнения, он похож на щеночка, которого лишили его любимой игрушки или лакомства. Райан обнимает долго и очень крепко, не желая отпускать. Еще долго они друг на друга смотрят, прежде чем попрощаться. — Я просто хочу дать надежду. Нам обоим. — Реалист внутри Даллона затыкается по своей воле, понимая, что в этой ситуации здравый смысл обязан уступить, иначе его собственное сердце не выдержит, а разум от всего этого итак буквально трещит по швам. Наверное, никогда в жизни, Даллон не испытывал таких эмоций, как сейчас. Или быть может давно, в глубоком детстве, ведь дети, как правило, очень эмоциональны.       Райан стоит с низко опущенной головой и дрожит с печальной улыбкой. Даллон смотрит то на него, то на древо, стараясь думать о лучшем. Эта игра в молчанку между ними должна была произойти уже давно, очень давно на самом деле, ведь они оба, где-то глубоко в подсознании прекрасно понимали, что когда-нибудь, очередная их встреча станет последней. И судить парней, за то, что они не поднимали этого вопроса, ни друг с другом, ни с собой, не стоит. Ведь вряд ли кто-то, когда ему по-настоящему хорошо, захочет думать и размышлять о чем-то грустном. Даже если это очень важно. Даже если один из этих двоих Даллон Уикс, для которого так неправильно судить подобным образом. А правильно ли говорить, что это неправильно, если Даллон поступает так, как движут им его тёплые чувства. — Я люблю тебя. — Тихо и перед своим уходом говорит он, заставая не лице Райана сначала удивление и шок, а потом новая улыбка — у Симана есть улыбки на все случаи жизни, иногда кажется, что он может общаться исключительно или и это абсолютная правда. Кажется, Райан больше всего хотел слышать эти слова. Но, быть может не перед тем, как Даллон снова растворится.

2

— Значит, Райан, да? — Как ни странно, Брендон совершенно не выглядел удивленным, хотя, любому подобная история показалась бы или какой-то сказкой, или звоночком к тому, что человеку пора посетить желтый дом. Это был самый первый раз, когда Даллон решился с кем-то поделиться тем, что происходило с ним теперь. — И ты его любишь? Это такой оригинальный способ сделать каминг-аут? — Брендон отшутился не вполне удачно, но прежде чем Даллон успел ему что-то сказать, его лицо сделалось серьезным. — Если судить по тому, что ты рассказал мне, ты его единственная поддержка. И… вы можете просто лишиться друг друга? То есть твои приступы скоро исчезнут? Даллон отвернул лицо от потока теплого ветра, закатное небо в сравнении за сказочными переливами северного дерева теперь казалось ему слишком блёклым. — Видимо да? Если верить Райану, да. Но дело в том, что ни он ни я не знаем, когда. — Значит, ты можешь просто уже не вернуться к нему?       Даллон мотнул головой и вздохнул, прижимая баночку «Доктора Пеппера» к правой стороне груди. К кончу подходил первый месяц лета и друзья, всей большой компанией снова проводили его в загородном домике и сейчас Брендон и Даллон в отдалении ото всех решили поговорить по душам. Вернее сказать, Даллон просто попросил своего лучшего друга об этом, чувствуя острую необходимость выговориться и спросить совета, как бы странно в его ситуации это не звучало. Брендон не тот человек, который будет называть Даллона безумца, чтобы тот не рассказал. И Уикс в этом убедился сегодня в очередной раз. — Я чувствую, что мы еще увидимся. Но я и правда не знаю, когда мы расстанемся насовсем. — Повеяло прохладой, которая тут была самой настроящей и Ури, заметив это заботливо прикрыл плечи друга плюшевым пледом, который приволок с собой. — Но я не хочу… Райан, он не имеет того, что есть у меня. Ему приходится, тяжело и я не могу оставить его. –Даллон напряженно закусил губу, вспоминая и тихую дрожь, и натянутую улыбку хозяина множества снежных мирков. Страшно думать о том, что ему всякий раз приходится переживать за пределами его шариков. Даллон безумно хочет помочь, но не знает, что он может сделать в этой ситуации. Ведь он даже не может гарантировать, что не пропадет, оставив его навсегда. Или же… — Только если я не останусь с ним. — Звучит как полный бред и как безумие. Но Ури онным словам такой окраски не предает. — Останешься с ним? Хм… Значит уже я тебя никогда не увижу? — Глаза Брендона сосредоточенные, большие и добрые с вполне честным и грустным блеском в них. Они теплые, как и у Райана, только совсем по-другому. И вопрос Ури заставляет Уикса потеряться в своих мыслях еще сильнее. — Глупость, правда? — Он мягко стучит своего друга по плечу и улыбается.       Даллон не находит что ответить ему и просто молчит, тяжело дыша. Беспокойство возвращается, колет его лечи и бьет по грудной клетке.       Брендон поднимается, друзья где-то вдалеке зовут их, излучая радость и тепло, которое не доходит до Даллона сейчас. Безусловно, он любит каждого из них, безусловно он любит Райана. Полюбил его всей душой за необъяснимую странность и почувствовал необходимость защитить его от всего зла, которое происходит в жизни этого парня. — Даллон! — Голоса друзей ласково звучат издалека и это похоже на дежавю, снова и снова пробуждающее Даллона и заставляющее его подняться с места и пойти навстречу им. Последние, ведомые каком-то счастливым порывом, без предупреждения, но крайне слаженно срываются и бегут обниматься всей-всей компанией. Небо темнеет, его краски постепенно уходят, но с наступлением темноты, чужие касания становятся только теплее. — Мы идем на озеро! — Радостно и уверенно объявляет Джош, потому что прошлый раз немного обломался. Даллона никто и никогда не будет в этом винить и по улыбкам ребят более, чем ясно, что они просто безмерно рады видеть друга в здравии, счастливы, что с ним все хорошо. Остен, например, очень долго не отлипает от Даллона, парни о чём-то говорят, Бризи наводит камеру на все подряд. Не так часто случаются подобные вечера, но каждый безмерно ценит их за возможность встречи друг с другом.       По пути на озеро, Бризи и Остен беседуют о колледжах, куда поступают. Скотт и Джош и Брендон тоже что-то обсуждают.       Такие моменты ценны, по крайней мере потому, что по истечению лета, их всех разбросает и встретиться снова будет очень и очень непросто. Бризи, судя по её восторженным рассказам уезжает учиться в Канаду, Остен собирается полностью посветить себя своей специальности, Джош уже обмолвился о том, что нашел себе работу, которая, правда тоже будет отнимать много времени, Скотт и вовсе, скоро не будет здесь жить. И будет очень глупо не ценить этого времени.       Когда-нибудь, они все встретятся в последний раз, но никто из них не будет знать об этом.       Даллон не может перестать думать о том, о чём ему не хочется думать в данный момент. Кто-то счастливо кричит под всплески воды, девушка ругается на парней, чтобы те не брызгались, но всё здесь исключительно в шутку и нет никаких негативных эмоций. Момент умиротворяет и снимая с себя футболку, Даллон чувствует облегчение. — Знаешь. — Голос Брендона не внезапный, Уикс как будто всё это время ждал слов от него. — В любом случае, принимать решение только тебе, Даллон. Просто, только ты знаешь, что правильно. — Он смотрит в сторону как-то потерянно и печально раскрывает полные губы, но тут же радостно улыбается, прыгая на плечи Уикса. — Ты ведь умник, Далл… ты всегда все знаешь, даже если еще не понял этого! За что я тебя и обожаю!       Равновесие Даллон не удерживает, летит воду вместе с другом, в падении успевая только сказать тому: — Говнюк, тебе ко…

3

      Снова древо, снежное поле и ночное небо, очень красивое ночное небо, под которым они сидели, обнявшись и не задавая друг другу никаких лишних вопросов. В голове Даллона их и так было слишком много. Его сердце стучит слишком часто, и он безумно рад, что Райан либо не заметил этого, либо не стал акцентировать внимание. — Я рад, что ты пришел. — Голос Симана сегодня звучит хрипло, устало, словно тот плакал не один час. Но, наконец-то счастлив. — Далли. — Теперь он не хочет отпускать его руку. Райан ценит этот момент, потому что он, как никто думает о том, что скоро Даллона рядом с ним не будет. Это немного нечестно, что он пришел сюда, принес в шарики Райана свет и тепло своими руками, странным лицом, почти фиолетовым от удивления и глупыми вопросами, а теперь просто уйдет. Когда это случится, везде станет холодно, хотя до этого не было никогда. И Райан понимает это, обнимая его. — Я не жалуюсь на своих родителей и не считаю их плохими, но… иногда я думаю о том, что хочу остаться тут навсегда. Что я просто устал и… меня ничего там не держит.       Даллон молчит о том, что это звучит немного безумно, он уже догадывается о том, что это просто нормальное явление для мира, в котором живет Райан. Или ненормальное. А может быть из газеты часто пестрят заголовками вроде «Молодой мужчина сегодня навсегда ушел в мир снежных шаров» и люди смотрят скучающе на это, как на что-то обыденное. И может, у них есть что-то типа некролога, для тех, кто не вернулся отсюда. Как бы он назывался? Снежная память? Первое что пришло в голову. Как-то нелепо и глупо. — Если разбить шарик, то никогда не вернешься назад. Только через другой…       Даллон поднимает голову. — А если разбить шарик с лесом, я никогда не вернусь обратно? — Да. — Райан смотрит в глаза парня и смотрит ему в глаза. — но это глупо, ты ведь не можешь остаться со мной, Далли. — Голос Райана дрожащий, грустный и он больше не пытается это скрывать. Ему будет очень сильно не хватать Даллона в этом мире, когда тот навсегда покинет его. Даллон смотрит на парня в ответ и понимает, что ему будет очень сильно не хватать Райана. — А если останусь? — Звучит глупо, страшно и неверно. Бросить все и променять реальность на одну нескончаемую снежную сказку с этим парнем, в мире, где всё еще слишком много всего необъяснимого? Это вдруг начинает звучать не так плохо, но от колющих сомнений у Уикса начинают очень сильно болеть виски. — Далли, всё хорошо, тебе не надо так говорить. Ты… не должен оставаться здесь только из-за меня. Что бы ты не говорил. — Голос Симана твердеет. — А если останусь? — Настаивает Даллон со своим вопросом, но голос разума так и кричит ему. Бред. Бред-бред-бред, ты не можешь поступить так. — У тебя есть своя жизнь. Ты не понимаешь, о чем ты сейчас говоришь. Не дразни меня Даллон! — Впервые за долгое время Райан повышает голос, краснеет. Уикс, ранее не видел проявления таких эмоций у парня, который до этого момента создавал впечатление самого доброго, спокойного и мирного человека на этом — и не только этом — свете. Но, даже когда он кричит, даже когда его голос срывается, это всё еще похоже на горячий чай с самым-самым сладким мёдом и это все так же согревает.       И Даллон очень сильно разгорячен, взволнован, он тоже делает сейчас что-то совершенно несвойственное для себя. Что-то странное и дикое для Даллона Уикса. В этом мире он уже ни раз делал такое, но сейчас, именно сейчас был тот самый апогей недопустимых вещей для него. Даллон глубоко вдыхает и, возможно пожалеет, если спросит еще раз. И он спрашивает. — А если… останусь? — И смотрит на Райана, в каком-то томительном ожидании, называя самого себя идиотом за то, что продолжает этот совершенно бессмысленный спор совершенно ни о чем и ни к чему не ведущий.       Ироничная усмешка слетает с губ Райана и он, тяжело-тяжело вздохнув качает синей головой, пока лиловые линии света красиво играют в его волосах. — А ты останешься? — Твердый, последний вопрос. И Райан ждёт на него такого же твёрдого и последнего ответа. Честного.       А Даллон отодвигается назад, испуганный этим выбором. Тем не менее, ему некуда бежать, в любом случае рано или поздно, ему бы пришлось решать. И он, глубоко вздохнув, решает. — Я…