The whitesnow tale

— Я не останусь с тобой. — Даллон сглатывает и потерянно опускает взгляд, закусывая губу. Конечно, было максимально глупо начинать весь этот разговор и позволять себе поддаваться какому-то эмоциональному порыву. Даллон не делал так никогда. Даллон не должен делать так никогда. И почему он только начал?       На губах Райана застывает улыбка, печальная, но теплая. Такая добрая с одной стороны и такая невероятно душераздирающая. — Да, я знал это, но всё в порядке. Ты не можешь променять свою настоящую жизнь на это. Ведь это было бы очень глупо.       Райан встает и выбираясь их объятий, куда-то уходит, он в милом свитере сегодня, на спине вышиты цветы и ноты, ярко и хаотично. Даллон чувствует себя неловко, виновато, растерянно. В груди что-то щемит, щемит очень сильно, заставляет встать с места и обнять Симана со спины. Очень крепко прижать его к себе. Даллону правда жаль, но Райан не желает, чтобы он извинялся, потому что это совершенно нормальный и совершенно правильный выбор с его стороны. — Ладно, Далл, давай просто погуляем, просто проведём время вместе, пока ты всё еще тут? — Его доверчивые глаза, кажется способны растопить весь этот безопасный и мягкий снег северной пустоши, настолько они теплые. И он ни капли не обижен. — Я еще столько тебе не показал, но я хотел бы. Очень. — Симан сжимает руки Даллона, покачивает их, и всё с той же улыбкой отводит взгляд в сторону. — Если хочешь, покажи. Я всегда рад всему, что ты мне показываешь.       Райан рад слышать эти слова и во всем его странном и непонятном для Даллона мире нет больше ничего, что может согреть так, как эти слова. Как почти любые слова Даллона, кроме тех, что он сказал ему до этого.       Когда перед ними предстает разрушенный, но очень красивый город, глаза Райана заметно блекнут, Даллон, который никогда не любил сказки с огромным интересом слушает сказку.       О некогда большом и красивом городе, который населяли люди с очень и очень злыми сердцами. О единственном, по-настоящему добром человеке в нем, который всю жизнь больше всего мечтал найти себе настоящего и доброго друга, но, это, увы было невозможно, ведь каждый раз, когда добрый человечек доверялся кому-то, злые люди обязательно использовали его в своих злых целях и разбивали ему сердце. Но добрый человек всё равно продолжал верить в людей и не терял надежды встретить друга. Он умер одиноким и несчастным, а после его смерти, этот прекрасный город постигла печальная участь — мощное землетрясение сравняло этот маленький городок с землей практически подчистую, оставив лишь печальное напоминание о нём.       Даллон поёжился, все же, эта сказка, самое странное и самое печальное, что Райан ему когда-либо рассказывал. От неё даже у самого Симана на глазах стали наворачиваться слёзы, которые он поспешно смахнул рукавом своего свитера. — Я бы хотел стать другом того человека, если бы я только мог. — Произносит Симан задумчиво, печально, но вслед за этим он заливается звонком смехом. — Это просто сказка. Как не жаль.       Больше Райан не говорит о грустном. Больше Райан не дает Даллону думать о грустном и занимает его предложением поиграть в исследователей и поискать на этих руинах что-нибудь интересное. Чем ты старше, тем более большое значение для тебя имеют игры. Уже не так легко представить себя кем-то, для этого сначала приходится почувствовать себя ребенком и далеко не каждый на это способен, но, кажется, Райан всегда это умел, а Даллон просто научился этому от него.       Игра продолжается долго. — Это просто камень. — Даллон не устает повторять это из раза в раз, поднимая с земли оные, но Райан, на удивление находит нечто прекрасное в каждом найденном Уиксом камне. И не понимает, что нет ничего прекраснее, чем это и чем этот день в целом.       Когда он, все же подходит к концу, парни сидят на невысокой, единственной сохранившейся крыше и просто мило болтают о чём-то великом и о чем-то ни о чем, что-то глупое, пустое, но ужасно важное для обоих, для каждого из них. Тихий монолог Даллона о важной чепухе прерывает тёплый и нежный поцелуй от Райана в щеку. Трогательный и ужасно милый, первые поцелуи именно такими и бывают. Приятными, похожими на свежий персик или на сладкую дремоту после тяжелого рабочего дня.       Смех Райана такой заливистых, звонкий, немного скрипучий, а Даллону он ласкает слух, невероятно и нежно и в этот момент Уикс может думать только о хорошем. О его губах на своей щеке, о его голосе или о его теплых глазах, понимая лишь сейчас, как сильно он любил и любил в них смотреть. А еще Райан целуется невинно, совсем как в первый раз, хотя, Для Уикса этот раз тоже первый, ведь до появления в его странной второй жизни в пределах снежных миров этого парня, Даллон был совершенно свободен и одинок в обоих. — С каждым разом мне здесь все больше и больше нравится. — Даллон когда-то говорил эту фразу, но им она успела позабыться, а для Райана значила слишком многое. И в этот момент эта значимость не давала никому из них вспоминать о выборе, сделанном Уиксом, ведь теперь все это, стартуя с легкого касания губами чужой щеки — какая невинная мелочь, а какую большую роль она играет — кажется новым началом. — Я хочу построить большую снежную горку. У меня есть подходящий шарик. — Отвлеченно говорит Райана и улыбается, смотря куда-то вдаль. — Ну знаешь, большие горки, прямо как в детстве. На самом деле я всегда очень сильно боялся с них кататься, думал, что разобьюсь. — Я бы не дал тебе разбиться. — Спустя недолгое молчание отвечает Даллон, заставляя Райана улыбаться. Эти слова звучал как ложь.

2

Июля 2 2019 Я сделал выбор, о котором, возможно я буду жалеть потом. Даже сейчас я испытываю тоску и что-то очень неуютное внутри меня. Словно что-то пропало и осталось там, у Райана, куда я могу больше не вернуться. Я понимаю, что иначе поступить было нельзя, но, может быть вывод был поспешным? Я бы и правда хотел вернуться туда. Абсурд. Я снова начал вести дневник. Нет, абсурд не в дневнике, а в сильнейшем желании вернуться туда, куда я мечтал не попадать. Райан изменил это место для меня. Без его появления там, я был бы счастлив не появляться в снежном лесу снова. Без Райана ничего этого бы не было. А без меня. Я не знаю, что было бы без меня. И что будет с ним. И я немного ненавижу себя за то, что не в моих силах было ему помочь.

Я бы не дал тебе разбиться

.       Даллон не может быть уверен в том, что Райан цел, что он и правда не разбился, потому что Даллон больше не видит Райана, больше не видит снег, больше не теряет сознание. Уже месяц как у него не было приступов, но, учитывая длительные перерывы, Уикс всё еще надеется, что сможет снова вернуться туда. Ведь это слишком глупо и иронично: последней стала встреча, на которой решался вопрос их последний встречи. Хотя, Даллон сам дал отрицательный ответ и сам выбрал этот путь. Жалел ли он? — Ходить с грустным лицом не модно. — Это шутливо подмечает Брендон, падая откуда-то сзади, но очередная встреча с друзьями приносит Даллону всё меньше удовольствия. Уикс, сидя в их кругу, неустанно думает о том, как Райан, теперь уже совсем один сидит где-то под открытым небом неописуемой красоты. Наверняка он пьет любимое какао и наверняка на нём надето что-то очень нелепое и милое. А может быть он снова роняет на снег слёзы и мелко дрожит от боли. А Даллон не защитил его, самолично отказался от этого, возможно добровольно позволил Райану разбиться. В любом случае он, возможного никогда этого не узнает.       Считать ли Уиксу себя предателем? Нет, возможно это не совсем честно. Нельзя винить человека за разумный и рациональный выбор, но сердце до сих пор невыносимо саднило с каждым днём, который обходился без потерь сознания. — Я рад, что ты ещё с нами. — Как-то невзначай кидает Ури, пробегая мимо. Он понимает, что не стоит трогать Даллона сейчас и Даллон невероятно ему за это благодарен.       Реальность стала слишком серой, после той бесконечной зимней сказки, ненавистный белый цвет казался Даллону красивее всех остальных.       Может быть, Даллон полюбил ночь, потому что это последняя возможность увидеть Райана, пускай и не настоящего. Иногда, но очень и очень редко Уикс, засыпая видел далёкие и туманные образы синеволосого мальчика среди огромных снежных пустынь, хотя и они с каждой неделей становились всё дальше и дальше.       И вот, все привычнее становится реальный мир, все серее кажутся синие волосы из воспоминаний Даллона.       Последняя встреча с друзьями проходит в самом начале очени, когда еще очень тепло и ярко, когда всё еще не хочется ни о чем думать, а мысль о необходимости возвращаться к учебе ужасно тяготит и просто не укладывается в голове. У Даллона же с трудом укладывалось в голове то, что приходится расставаться с близкими друзьями, похоже надолго. Этот год последний школьный. Дороги ребят немного расходятся, как это и бывает. Уиксу, успешно сдавшему экзамены и поступившему в колледж, так же, как и другим предстоит уезжать, оставляя и знакомые места, и родителей. И, вероятно тяготящие его воспоминания о таинственной, нескончаемой белоснежной сказке, с синеволосым мальчиком. — Но обещайте мне, что мы еще увидимся! — Скотт возится с фотоаппаратом и недовольно ворчит, когда что-то идет совсем не по плану, остальные, забавно скучковавшись, позируют для последнего общего снимка. — Конечно увидимся! Вот прямо в следующем году, честное слово! — Брендон произносит это уверенно и почти клятвенно и остальные поддерживают его слова. — Эй, парни, как же я по всем по вам буду скучать…       Этот день полон тёплых слов, светлой печали и объятий. Для Даллона он полон воспоминаний о Райане, которые с каждым днем колют его сердце все меньше и меньше. Ведь чем дальше, тем больше все это похоже на один большой сон, который давно закончился. Страницы дневника Даллона, который он так старательно вёл закончились еще на той, что была полна сожалением о невозможности помочь Райану, но тот остался дома, далеко.

3

      Студенческая жизнь, на самом деле очень сильно отличается от той, что можно увидеть в сериалах соответствующего жанра, на деле она совсем не такая шумная, яркая и безбашенная. Дело тут даже не в Даллоне, который не так часто с кем-то общался, полностью отдавая себя учёбе и подработке: выживать вдали от родного дома было совершенно непросто. Дело в том, что она просто не такая, вот и все объяснение заканчивается на этом. Или просто самому парню уже не так повезло. — Уикс, шевелись быстрее, в конце концов. — Грубый голос принадлежит мужчине, хозяину магазинчика рядом с общежитием, куда Даллону посчастливилось устроится. Спорно, с одной стороны этот мужчина отказал огромной куче студентов, считая их безответственными, с другой же он взял Даллона не для того, чтобы хорошо к нему относиться, как, например, сейчас.       Уикс соображал немного медленно и заторможено — сказывается сильный недосып из-за предстоящих экзаменов, а кофе и энергетики парень так и не полюбил, сидя на воде и любимой газировке. Тем не менее, под ругань хозяина, ему приходится нести сразу несколько коробок в душное здание. Работы много, не смотря, на то, что магазинчик, все же довольно маленький, работа тяжелая, Даллону приходится следить слишком за многим, получая в ответ всё больше негатива. — Давай, давай. Тебе еще мусор убирать. — Мужчина рычит, сегодня он в ужасном расположении духа и это точно отразится на Даллоне, который слишком сильно устал, чтобы что-то ему ответить.       После тяжелого рабочего дня ему прямая дорога в колледж, на несколько часовые дополнительные занятия, которые просто добивают Даллона. Под нудную речь профессора хочется уснуть, но он не позволяет себе этого и старается записать каждое слово. Голова болит, и только одно желание — лечь, заснуть, пуская прямо здесь, на полу, но это та ситуация, когда стоит поступаться со своим «хочу», в пользу «надо».       Работа и учеба позади, это значит, что пришло время отправиться в общежитие и начать готовиться уже самостоятельно, вплоть до самого утра. Сегодня пятница, завтра работа в вечернюю смену, так что Даллон надеялся, что сможет поспать. Его соседа по комнате всё равно временно нет, а тот всегда был слишком шумным.       Студенты галдят о чем-то своем, что парень пропускает мимо ушел, собирая свои вещи в черную сумку. Шепот надвигающейся непогоды слышен сквозь толстые стены и гул. Кажется, май теперь официально месяц ужасных проливных дождей, жаль, что Уикси, не предвидя этого вышел в кроссовках сегодня.       Конечно, пока он прошел получасовой путь до общежития, успел здорово вымокнуть и замерзнуть, что для человека с плохим иммунитетом ну как-то совсем нежелательно. В коридорах немного шумно, пахнет сигаретами и дешевой едой, но Уиксу слишком лениво идти в сторону столовой, чтобы раздобыть немного горячей воды. Он настолько сильно вымотался, что желание упасть было куда сильнее желания согреться и страха в очередной раз разболеться и прийти на экзамены с температурой.       Комната неприятно светлая, с серыми стенами и отдаленно напоминает больничную палату, возможно это от того, что тут слишком много белого, а студентам, по правилам общежития строго воспрещается вешать на стены что-либо, кроме каких-то местных грамот. Вот и приходиться всю студенческую жизнь любоваться на эту безвкусицу. При таких условиях немного тяжело сохранять боевой и радостный настрой и если вначале Даллон чувствовал себя хорошо, то сейчас он просто устал. Ужасно устал. Завтра суббота, это значит, что можно хоть немного расслабиться. Немного. Пять минут или десять чистого отдыха стали настоящим даром для Даллона. Войдя в комнату, он оставляет хлюпающие кеды у двери и в один широкий шаг преодолевает миниатюрное пространство самой типичной комнаты на двоих: две кровати, два стола, два стула, одно окно и больше похоже на какую-то антиутопическую карикатуру, чем на реальность, но, возможно виной всему всё то же отсутствие соседа или излишний перфекционизм –забавно, что оный, по некоторым мнениям считается психическим отклонением — самого Уикса, а может быть и то, что он появляется в этой комнате лишь чтобы поспать. Во всяком случае, в ней нет даже того привычного маленького беспорядка, вроде забытой на подоконнике кружки, носка на полу или неровно лежащей книги и других бумажек.       Из гриди протяжно и жалобно вырывается тяжелый выдох, энтузиазм и счастье медленно и верно догорают в адской рутине, доживая свои последние дни. Последние. Именно так, еще чуть-чуть и точно всё, Даллон точно всё бросит и махнет рукой на учебу, которая в процессе начала отвращать, не принося никакого удовольствия, на работу, на которой он за жалкие центы срывает спину и терпит постоянные, недовольные высказывания начальника в свою сторону. Обязательно махнет. Вот совсем скоро. Даллон уже много месяцев стабильно держит эту мысль в голове, не отпуская её и не позволяя ей осуществиться по какой-то непонятной причине.       Потолок серый, такой же скучный, но на нём остались какие-то следы, кажется, как рассказывали другие студенты, от неоновых наклеек, которые кто-то когда-то приклеил, игнорируя правила колледжа. И правда, если присмотреться, пятна имели очертания звёзд. Говоря красиво и метафорически, кого-то здесь лишили маленького звёздного чуда, придав плену холодной и серой реальности. С этим ничего не поделать, дальше все только серее и серее, по сути, Даллон проводил последние свободные годы своей жизни в серой тоске. Когда придет время работы, дышать будет совсем нечем, но он уже сейчас поставил себе эти ограничения. А дальше… дальше все только хуже.       Уикса с утра не покидает ощущение, что он что-то забыл.       В дверь его комнаты кто-то осторожно стучит, но Даллон игнорирует это, решая, что никого не ждет, а кому надо, тот войдет сам. А лучше подождет завтра.       Телефон начинает вибрировать, оповещая о входящем видео-звонке, на которых он сначала не хочет отвечать, но потом, все же пересиливает самого себя, проводит пальцем по экрану, на котором через пару мгновений появляется немного растянутое и бледное от сильных засветов лицо Брендона. Ему идут очи и щетина, но с ними он выглядит слишком взросло. — Ээээй! — Голос у него тоже немного усталый, но вполне счастливый. — Далли, Далли, я просто хотел тебе сказать, что ты как всегда чудесно выглядишь и да… с днём рождения, надеюсь у тебя всё хорошо!       И Уикс прикрывает глаза и раздраженно шипит. Забыл. Забыл о своем дне рождения, но кажется, для взрослых это нормально. — Спасибо…. На самом деле, ты первый, кто меня поздравил. — Даллон задумывается, а давно ли это. Брендон, казалось, бы всегда помнил, в то время как все остальные друзья даже не написали. Они так редко выходили на связь, что даже не знали, когда снова увидятся. Сейчас было не так тяжко предполагать, что уже никогда. — Не волнуйся, всё еще впереди! — И Даллон верит. По крайней мере родители поздравят его после работы. А пока только Брендон. — Прости, здоровяк, в этом году снова не смогу обещать вечеринку, но, когда встретимся, я отдам все долги! Все-все! — Только ты говоришь так уже четвертый год подряд.       После этой фразы звучит нелегкая тишина, несколько саднящая и тошнотворная от осознания, что с момента их последней встречи прошло уже долгих четыре года и тогда все они обещали друг другу увидеться. Кто же знал, что все эти слова будут пустыми.       Не так много времени, оно пролетело быстро и, тем не менее кажется нескончаемой адской вечностью. Напрямую сопоставимое со страшным словом никогда, которое, спустя одно повторение вызывает не больше, чем легкое покалывание в груди, сменяющиеся спокойным безразличием. — Да ладно! Всё же еще будет, обещаю! — Ури никогда не был похож на Даллона, первый всё еще не терял оптимизма, скорее всего просто не позволял другим увидеть, как он его теряет. — Как ты? Надеюсь хорошо, а у меня вот…       Немного скучно жить, когда нет даже ярких снов. Брендон что-то вещает, поёт поздравительную песню, но ему самому, скорее всего просто хотелось немного поговорить. Даллон устало прикрыл глаза и просто слушал приятный голос лучшего друга, невольно начиная думать обо всём прошлом. Об их встречах, об их веселых тусовках, когда было тепло и всё улыбались и обнимались. И о чем-то ином, о недугах, которые мешали жить и о том, как это изменилось когда-то, изменилось так же, в его день рождения. Все, так или иначе осталось позади. Воспоминания проронили в душу Даллона капельку горьковатой тоски, у которой, если так подумать был легкий привкус горячего какао.       Тоска от расставания уходит, только тонкая ниточка, и только слабо-слабо, словно из последних сих тянущая куда-то к вечному белому снегу… — Так вот и живу… — Брендон смеется, а его студенческая жизнь куда веселее, чем у Даллона.— А еще…       Голос Ури звучит фоном и его прерывывает тихий, ненавязчивый стук. Снова. Это не случайность. Даллон, продолжая слушать Брендона без интереса и энтузиазма, ненадолго отходит, открывает дверь и никого перед собой не видит. Наверное, Уикс так бы и закрыл дверь обратно, если бы не опустил взгляд.       У порога его двери стоял маленький стеклянный шарик, внутри которого умещался огромный снежный лес. На этаже никого не было. Повисла тишина и только Ури продолжал что-то вещать из динамика телефона.