Беременные

      Жизнь под одной крышей с кровными родственниками напрягала. И дело даже не в том, что они находились в весьма необычном для мужчин положении, а в самом факте их существования и их теперешней близости к парню. Большую часть сознательной жизни Неро прожил сиротой без роду и племени и уже давно смирился с тем, что его единственная семья — это Кредо и Кирие. А не прошло и года, как он узнал, что ещё в семнадцать познакомился со своим настоящим дядей, не посчитавшим нужным своевременно оповестить о своём статусе, и обрёл биологического отца в лице психа, пытавшегося погрузить человеческий мир в хаос ради удовлетворения собственных нечеловеческих амбиций. Но, чёрт возьми, он был рад даже таким родственникам, а те взяли и ушли, снова оставляя парня одного. И, если раньше он просто смиренно терпел одиночество как должное, то теперь это было по крайней мере обидно.       Однако близнецы после возвращения в мир людей сразу же позвонили ему, а теперь и вовсе пришли к нему за помощью. И охотник просто не смог отказать этим двоим, хотя теперь не уверен в том, что поступил правильно. Он чувствовал, что его просто использовали как послушного простофилю: жили за его счет, изводили нервы постоянными ссорами всем домочадцам, пугали детей. А потом, только они перестанут нуждаться в парне, снова исчезнут из его жизни, оставляя после себя холодную пустоту. Потому что он привяжется — да он уже привязался к ним как цепной пёс к хозяину или ребёнок к родителям.       Потому что он и есть их ребёнок, брошенный когда-то отцом и не принятый после дядей (теперь отчимом?). Неро хочет сыскать их одобрения и недостающей родительской любви, но он уже слишком большой мальчик, чтобы капризно требовать все просроченные подарки на день рождения.       К тому же, скоро у них будут свои — общие — дети, а это — ещё одна хорошая причина позабыть о существовании взрослого парня со своей семьёй. Неро это понимает. И пытается заранее подготовить себя к такому очевидному для него исходу.       — Малыш! Пацан, подойди, — позвал его Данте в тот момент, когда племянник проходил мимо гостевой спальни (в которой временно обосновались близнецы) с распахнутой дверью. — Ну зайди ты, Неро!       Неро тяжело вздохнул и остановился в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку и осматривая комнату. Особо не изменилась, разве что из комода торчал клочок чёрной ткани (вероятно, футболки), на прикроватных тумбах появились личные вещи братьев в виде журналов и книг, а кровать уже была расправлена, поскольку время уже было поздним, и все обитатели дома готовились ко сну. Вергилия в комнате не было, а Данте в белой пижаме сидел на кровати, забравшись на неё вместе с ногами и, очевидно, ждал старшего брата, лениво пролистывая глянцевый журнал на своих коленях.       — Ты что-то хотел, ста?.. — парень осёкся, побоявшись назвать охотника привычным прозвищем, ведь тот теперь не всегда адекватно реагировал на обычные шутки. — Данте. Ты что-то хотел, Данте?       Мужчина проигнорировал очевидную заминку собеседника, потому что, вероятно, был слишком счастлив, чтобы обращать внимание на такие мелочи.       — Неро, малыш, он! — начал Данте восторженно. — Он пинается! Потрогай!!!       Парень сначала пораженно замер, а потом встряхнул головой и выдохнул. С недавних пор он приобрел и теперь изучал некоторую литературу про беременность. Конечно, там было только про нормальную беременность человеческих женщин и ни слова не говорилось про демонов, но он подозревал, что принципы у всех схожи.       — Данте, у тебя ещё слишком маленький срок, чтобы ребёнок пинался. Ему ещё даже нечем пинаться, — устало ответил парень и уже понадеялся выйти из чужой комнаты (ему здесь не место), однако он заметил резкую смену настроения у дяди: уголки его губ стремительно опустились вниз под тяжестью печали и глаза наполнились влагой. — Чёрт!       — Ты не хочешь познакомиться с малышом? Ты же его старший брат, — похоже, для Данте тема старших братьев была несколько щепетильной.       — Да какой я ему или ей старший брат? — Неро неловко пошкрябал ногой по полу, но, подняв взгляд на охотника, тут же подошел к нему. — Вот же!.. Данте, только не плачь, я всего лишь… — не зная, что сказать, парень обхватил мужчину за плечи.        — Я всегда считал, что мне не дано иметь семью… Все люди, с которыми я сближался, погибали или очень сильно страдали, как твой отец… я не хотел, чтобы тебя постигла та же участь… А сейчас… я подумал, что… что смогу обрести семью… с Вергилием, тобой и другими нашими детьми.       — Ох, чёрт, Данте, — юноша сел рядом и обнял своего дядю, позволяя тому положить голову на его плечо.       Он гладил мягкие платиновые волосы и крепкую спину, вслушиваясь в едва различимые всхлипы и всё ещё не веря в происходящее. Неужели он на самом деле настолько важен для Данте? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой — в уголках глаз самого парня начали скапливаться слёзы.       — Неро, — от голоса отца юный охотник вздрогнул и попытался отпрянуть от дяди — побоялся, что их неправильно поняли, — признаюсь, я немного подслушал ваш разговор. И я хочу сказать: я не вижу смысла оправдываться за поступки, совершённые мною в прошлом, однако я бы хотел исправиться своими делами в будущем, — после таких слов Неро пробрала лёгкая дрожь от неясного чувства, а Данте вовсе отпрянул и заинтересованно разглядывал близнеца, вернувшегося из ванной комнаты в банном халате. — И ещё… Неро, ты мой первенец, и это важно для меня, — Вергилий смущённо отвернулся в бок, разглядывая задернутые бордовые шторы, а не сына.       Больше от этих слов успокоился его брат, нежели ребёнок: Данте чуть отстранился от парня, но не вынырнул из объятий до конца и вытер сопливый нос рукавом пижамы. А потом радостно и как-то даже влюблённо улыбнулся:       — Какой же ты сладкий, когда смущаешься.       У Неро округлились глаза от этого высказывания. Он ждал, что его отец рассердится от такого неумелого или даже наглого комплемента, поэтому отстранился от второго папы и втянул голову в туловище, ожидая последующей реакции.       Вергилий перевёл взгляд на брата, прищурился — неужели придётся их опять разнимать? — и подмигнул:       — Сладкий пирожок здесь ты, — он стремительно направился к постели — к Данте.       Теперь юный охотник чувствовал себя в компании родных просто неловко, будто бы он застал своих родителей за чем-то неприличным. Хотя, если задуматься над этим, то отчасти так оно и было. Но задумываться об этом не хотелось — ему и без того хватало тем для более приятных размышлений. Воспоминания о словах дяди и отца всё ещё вызывали мягкое тепло в груди.       — Так, я, наверное, уже пойду, — Неро поднялся с постели и поспешил ретироваться, дабы более не беспокоить обнимающихся мужчин. — Спокойной ночи, отец, Данте.       — Ты так и не погладил живот! — решил напомнить Данте.       — Завтра погладит, — ответил ему старший брат. — Спокойной ночи, сын.       Неро буквально выскочил из комнаты, захлопнув за собой дверь, и спокойно выдохнул. Стоит ли винить разбушевавшиеся гормоны в такой благосклонности или проснувшиеся родительские инстинкты, он не знал, однако это внимание ему даже нравилось. Вдруг они правда станут настоящей семьёй?