В час, когда башня потухла, в миг, когда снова зажглась.

От автора: Нет, в этой части не будет практически ни слова о главных героях — мне просто очень хочется добавить в происходящее ещё немного абсурда. И поваренной соли; -)       Хлоя Буржуа страдала.       И почему это вдруг весь мир решил ополчиться против неё?!       Почему вдруг всё так сложилось, что её класс был не просто полон, а буквально кишел соулмейтами?!       Иван и Милен, поцеловавшиеся на камеры под Эйфелевой Башней сразу после Чудесного Исцеления первого и не менее чудесного спасения второй, были лишь первой ласточкой.       Алья и Нино — «Очкарики несчастные!»       Аликс и Ким — «Оба без тормозов!»       Макс и Сабрина — «Это вообще КАК?! Предательница!»       Ну, а последним гвоздём в крышку гроба её спокойствия послужил…       Бвуы-ы-ызж-Бзжу! — завибрировал мобильный, высвечивая картинку звонящего.       Хлое оставалось лишь обречённо вздохнуть.       — Да, Адрикинс? — усталым, измученным голосом отозвалась она, принимая вызов и зарываясь лицом в подушку, чтобы не видеть Эту. Чёртову. Башню!       — Привет, Хлоя! — голос блондина как всегда был до тошноты жизнерадостным.       — Ну? — над мягким укрытием с явной неохотой показался правый глаз.       — Извини, у нас тут некоторая перетасовка с транспортом, так что не знаю, будем мы у тебя через час или… — от ходьбы его рука чуть тряслась, и в какой-то момент в кадр попала залившаяся румянцем Маринетт, зачем-то напялившую на голову мотоциклетный шлем.       А этой выскочке, отобравшей у Буржуа её — её! — Адрикинса хватило наглости ещё и помахать в знак приветствия!       — У-унгх! — Хлоя тут же вновь зарылась лицом в подушку и уже оттуда промычала:       — И ты, Брут!       — Ну, я не Брут, — хохотнул Адриан, словно издеваясь, приобняв брюнетку за плечи. — Но да, Брут тут тоже «при чём». У него тут «внезапно» возникла одна «деловая» поездка и…       — Не напоминай мне! — буквально прорычала Буржуа, не глядя сбрасывая вызов.       Да-да, последней каплей для её терпения стал вовсе не Адриан Агрест, начавший в открытую встречаться с Маринетт Дюпэн-Чэн — отнюдь!       Финальным аккордом для спокойствия Хлои стало то, что Истинная Пара нашлась для Натали!       И, кто бы вы думали, оказался этим счастливчиком?!       Немногословный шкафообразный шофёр и телохранитель Агрестов по имени Брут! (Видимо, от «БРУТал».)       Да-да, оказывается, именно этот амбал и был «предначертан» бессменной секретарше Габриеля!       Конечно, Хлоя не видела всё произошедшее лично, но многочисленные слухи, помноженные на собственную фантазию, и без того рисовала ей весьма красочную картину всей этой фарсо-драмы.       Итак, Натали Санкёр с хмурым и серьёзным видом сообщает их водителю о том, что у Адриана появился Знак, а потому к нему теперь нужно особое внимание, дабы не возникло каких-либо «эксцессов», особенно в личных вопросах.       Обычно немногословный мужчина криво ухмыляется и сообщает, что скорее он побреется налысо и пересядет с проверенного Бугатти на кого-нибудь из «немчиков», чем у Адриана появится девушка.       Ради комического эффекта, мимо них тут же быстрым шагом проходит Адриан, буквально волоча за собою упирающуюся Маринетт. А спустя пять минут и первое предынфарктное состояние водилы, эти двое уже вместе, в четыре руки, волокут за собою по брусчатке умоляющего о пощаде Габриеля Агреста, «знакомиться со сватами объедаться круасанами и макаронс».       На следующий день мужчина появляется на работе на пять минут позже обычного, и Натали, подслеповато щурясь и машинально протирая линзы, отчитывает его за «почти опоздание».       Отчитывает, пока не надевает очки.       Потому что когда она смотрит на своего коллегу уже «вооружённым» взглядом, то понимает, что тот — и вправду сбрил с головы все волосы, включая брови и, что самое ужасное — бакенбарды!       Потому что на том месте, где раньше был один из них, обнаруживается рисунок — изящные очки с треснувшей линзой в оправе, которую Натали узнала бы из тысячи — потому что видит такую же каждый день. В Зеркале.*       В полном шоке и прострации она роняет очки, едва коснувшиеся переносицы — и стоит ли говорить, что, упав, те трескаются именно так, как это изображено на лице водителя-Брута?       Они машинально наклоняются вниз, оба, и Натали только сейчас понимает, что мужчина сегодня и вправду приехал на «Мерседесе» — том самом чёртовом «Мерседесе», чей крохотный круг с тремя спицами она обычно прикрывала дужками!       Они одновременно вскидывают головы, и встречаются взглядами, руками, сердцами.       — Неужели?! — шепчет Натали, не веря в реальность происходящего. — Все эти годы?!..       — Всегда! — односложно выдыхает Северус, утирая скупую мужскую…       — Ма-а-атерь Божья, Дева Мария! — аж подскочила со своей кровати Хлоя, только сейчас поняв, куда её занесли шальные мысли. — Всё! Хватит! Больше никаких кино-марафонов по Гарри Поттеру на ночь! Дожили! Из жизни какой-то там прислуги не весть какой трагизм напридумывать! — она фыркнула, тряхнув хвостом и высоко задрав нос.       В ту же секунду, словно специально дожидаясь подобного момента, раздался робкий стук в дверь. Видимо, дворецкий — как там его на «Ж» — воспринял слово «прислуга» на свой счёт.       — Ну, что ещё?! — возмущённо прогнусавила девушка, распахивая дверь… и её тут же едва не сбили с ног!       И, главное, кто?!       — Куртцберг?! — прошипела блондинка тоном, не предвещавшим парню ничего хорошего.       — За мной не гонятся?! — ввалившийся внутрь Нат грохнулся на пол, но тут же вскочил на ноги и схватил Хлою за плечи с таким видом, словно его преследовал акуманизированный.       — В-вроде нет, — поддавшись чужой панике, девушка затравленно заозиралась по сторонам и украдкой глянула за дверь.        «Я же никого сегодня из себя не выводила… Вроде как…»       — Фу-у-ух! — тем временем, перевёл дух Натаниешь. — Значит, не заметили… Это, кстати, тебе… — и, залившись краской, протянул девушке…       — Это что, тональник?! — изумлённо вскинула она брови, но тут же нахмурила их. — И что значит «не заметили»?!       — Н-ну… — неуверенно протянул он. — Просто учитывая, что, в каком-то смысле, именно из-за меня у тебя… ну… — он всеми силами старался избежать намёков на её Знак-«багетную раму», но, увы, эти ужимки были ещё ужаснее.       — Ка-роч! — потребовала блондинка, теряя терпение.       — В общем, охрана и служащие отеля в курсе, что я тут персона нон-гранда, э… в смысле, нон-грата, и потому мне пришлось пробираться тайком, чтобы передать тебе это, — он ещё раз протянул так пока и не принятый девушкой тюбик.       — Не знала, что ты перешёл на тёмную сторону и вступил в ряды разносчиков Орифлейм! — скривилась та, хотя уже успела рассмотреть этикетку и кусала губы (как бы не локти).       — Н-нет-нет, э-то для актёров… — попытался оправдаться парень.       Одной из особенностей Знаков было то, что они каким-то почти мистическим образом практически всегда проступали через все мыслимые и немыслимые тональники. «Свести» же их можно было разве что с помощью пластической хирургии или пересадки кожи, да и то, далеко не все давали гарантии.       Другое дело — «Актёрский» грим. Говорят, формулу этой штуки Голливуд и вся киноиндустрия хранила круче, чем рецепт пресловутой кока-колы, потому что подобные крема были едва ли не единственным косметическим средством, позволявшим скрыть Знак хотя бы на день.       — Хорошо, — с некоторой неохотой кивнула девушка. — Раз уж ты меня во всё это втравил, то так и быть, дам тебе шанс реабилитироваться! — и, скользнув глазами по помещению, схватила парня за руку, после чего решительно направилась к одной из дверей.       — Куда ты… — начал изумлённый парень и осёкся, когда они почти сразу очутились в небольшой уборной с двумя дверьми на противоположных стенах.       — И не мечтай! — брезгливо поджала губки девушка. — Это ванная комната — проходная и смежная между моими апартаментами и покоями моей матери, а она сейчас в отъезде и вернётся не раньше, чем завтра. И кстати, обычно этим помещением пользуется лишь прислуга, чтобы было быстрее и удобнее убираться в обоих помещениях. В свою же личную ванну я бы тебя и в жизни не пустила! А теперь — давай, приступай! Чтобы потом не говорил, что я что-то не так сделала, потому что руки кривые, и вообще, не имею навыков шпаклёвки! — она умышленно кольнула его в увлечение рисованием, но Нат принял это молча.       Спустя каких-то две минуты он осторожно, бережно и почти нежно касался чужой кожи то спонжем, то кистью, то ещё чем-то из широкого арсенала по нанесению макияжа, но в какой-то момент не выдержал и всё же признался:       — Знаешь, если честно, я боялся, что моей Половинкой окажется Роуз.       — Ч-чхе-го?! — аж поперхнулась от подобного признания девушка. — Р-роуз?! — часть про «боялся» она, похоже, успешно пропустила мимо ушей.       — Ну… да, — кивнул он, отводя взгляд. — Просто, понимаешь, это изображение… — он машинально коснулся скрытой чёлкой щеки, не решаясь открыть портрет Одри Буржуа, — оно довольно популярное, особенно в журналах моды — ну, вроде того девчачьего кричаще-розового глянца, который Роуз как раз и читает. А у тебя же вкус намного лучше…       Блондинка поджала губки. Признаваться, что порой она и сама листала подобные журналы, как-то резко расхотелось.       — Но вот когда ты на большой перемене ворвалась в класс, где я делал девушкам роспись хною, и потребовала, чтобы я сделал рисунок тебе на лице, а он проступил сам, едва я коснулся твоих скул кисточкой… — он осёкся, поняв, что невольно наступил на больную мозоль девушки.       — Ничего-ничего, — на её лице неожиданно проступила злорадная ухмылка. — Можешь продолжать, — и с ехидством стрельнула глазками куда-то за спину Натаниэлю. — Посмотрим, как эта пересмешница-Судьба справится с этим?!       Парень просто не мог не обернуться, и только сейчас понял, что внутренняя сторона двери, через которую они попали внутрь помещения, украшена тем самым портретом с тяжёлой багетной рамой.       Он перевёл растерянно-несчастный взгляд на девушку, и она, угадав безмолвный вопрос, ехидным шёпотом пропела:       — В первый же день, как всё случилось, приказала перевесить. И знаешь, почему именно сюда? Потому что этим местом практически никто и никогда не-поль-зу-ет…       — Да говорю тебе, сюрприз отличным выйдет! — неожиданно раздалось из-за другой двери, и горделиво сложившая на груди руки Хлоя не успела уклониться — массивная створка одним движением сбила её с ног.       — Ой, врезался во что… то… — выдохнул замерший на пороге Адриан Агрест собственной персоной, и на губах его проступила хитрая ухмылка. — О-го-го! — присвистнул он, оборачиваясь к стоявшей рядом с ним Маринетт. — А я смотрю, мы с тобою зря торопились и брали напрокат мотоцикл твоей бабушки! Кое-кому тут нужно немного личного времени! — и плавно, медленно закрыл («на ключ, скотина!») дверь, оставляя…       — Что?! — истошно завизжала Хлоя, пытаясь выпутаться из объятий Куртцберга и стряхнуть с себя его руки. — Да как ты смеешь?! Да это всё не то, о чём ты подумал! А ну, вернись! Тоже мне, «друг» называется! — колотила она кулачками в уже закрытую дверь, обливаясь горючими слезами и понимая, что для этих двух доказывать что-либо будет уже просто бесполезно. — Да я прикажу всей охране, чтобы тебя больше и на порог моих, тьфу ты, то есть, маминых апартаментов не пускали! Чтобы ноги твоей в этом отеле больше не было! Чтобы тебя вышвырнули отсюда, как драного кота уличного! Тебя! И всю охрану — тоже вышвырну! Прокрался он, скотина эдакая, прикрываясь тем, что мой «друг», что «сюрприз» мне хотел сделать! Сделал?! Доволен?!       Она орала, выпуская пар, понимая, что ситуацию, увы, уже действительно ничем не исправишь.       Да, её застукали валяющейся на полу «потайной» ванной комнаты для прислуги, прямо в объятиях Куртцберга (к чести парня, он не только поймал потерявшую равновесие Хлою, но и попытался смягчить её падение), да к тому же под тем самым чёртовым портретом матери.       Сам горе-«любовник» уже тоже поднялся на ноги и переминался с носка на пятку, переливаясь всеми оттенками красного, желая одновременно убежать отсюда и порываясь успокоить Хлою.       Могла ли ситуация стать ещё хуже?       — Хло-я! Дочень-ка! — мелодично провели уже со стороны её комнат. — Где ты, милая? Сюрпри-из!       И прежде, чем они успели что-либо сделать, ростовой портрет Одри Буржуа со всей силы двинул Натаниэля по спине, отправляя того прямиком в объятия Хлои. Чтобы через секунду теперь уже сама Одри, «сменившая» портрет в дверном проёме, лично застукала родную кровиночку, с выпученными глазами мёртвой хваткой вцепившуюся в лежавшего поверх неё Натаниэля Курбцберга.       — Оу? — с лёгким изумлением округлила губки женщина и, приспустив солнечные очки, бросила поверх них короткий взгляд на парочку. — Э-эх… — с явными нотками ностальгии и зависти (?!) вздохнула она. — Мне бы ваши годы, молодёжь… Ну, не буду мешать! — и вернулась в дочерние апартаменты, тоже закрывая дверь на ключ.       Говорят, Бражник в тот вечер так и не наслал ни на кого акуму просто потому, что банально задохнулся от хохота.       Ну, а тем, кому ещё не хватило — небольшой досыл бронебойного:       Так сказать, «авторская версия»:       * Потому что на том месте, где раньше был один из бакендардов телохранителя, обнаруживается рисунок — изящные очки с одной треснувшей линзой и оправой, которую Натали узнала бы из тысячи — потому что видит их каждый день. На Габриеле!