В час, когда башня потухла, в миг, когда снова зажглась.

      От автора: Подумал я подумал и понял, что надо уже заканчивать эту солнечно-рыжую историю на позитивной ноте.       Это просто должно было случиться – у Судьбы ведь то ещё чувство юмора, не так ли?       Годовщина начала отношений Ивана Бореаля и Милен (уже почти экс-)Апрэль, как двух первых «главных пострадавших», но вместе с тем и «главных приобретших» от самой-самой первой атаки акумы просто обязана была совпасть по времени с предвыборной компанией на пост мэра.        (Ну и с очередной атакой акумы, чего уж там! Но об этом чуть позже.)       В общем, у молодых не было ни единого шанса отвертеться, и все расходы на торжество взял лично мэр Буржуа, надеющийся продержаться на своём посту ещё один срок.        «Вы же все помните, как именно под моим чутким руководством мы не только встретили, но и преодолели эти первые тяжёлые дни войны с Бражником?»       Короче, теперь ребята, сгорая от стыда, слепли от блеска золота интерьеров и вспышек фотокамер – репортёры явно были в курсе слухов, что это вечернее платье придумала и сшила одна из самых перспективных стажёрок Модного дома Агрестов, Маринетт (пока ещё) Дюпэн-Чэн.       Второй парой всеобщего внимания были Кот Нуар и ЛедиБаг, пришедшие, как выразился первый, «посмотреть, насколько успешным вышло организованное нами сватовство». Разумеется, за эту фразу он тут же получил лёгкий удар йо-йо по голове, но обмануть кого-либо этим было невозможно. Все и так видели, с каким энтузиазмом ухлёстывает герой в чёрном за своей напарницей. Равно как и то, сколь демонстративно-жеманными были её отказы. (И хорошо, если подобный флирт потом заканчивался просто поцелуем взасос.)       Кстати, Защитники Парижа в этот вечер не только наслаждались фуршетом (и, пусть и едва заметно, но всё же тяготились блеском высшего общества), но и исполняли свои прямые обязанности. Потому как в середине мероприятия выяснилось, что мэр Буржуа «перенёс» место празднования… ну, не совсем «честным» образом.       Впрочем, битва с очередным злодеем-«Метрдотелем» прошла для большинства гостей незамеченной. (Ну, пропали герои и пропали – чего особенного-то?)       А вот появление «третьей по популярности» пары не заметить было невозможно…       – Вот, доченька! – вещала в одном из углов зала Одри Буржуа. – Учись, как надо любить свою мать! Ну, или будущую тёщу!       – Ма-ма! – процедила сквозь зубы Хлоя, закатив глаза и практически сожалея, что Бражник не может наслать сразу двух акум. Уж лучше опять попасть на камеры в облике злодейки, чем выслушивать нотации от родительницы. – Мы это с тобой уже обсуждали! Он мне, – короткий злой взгляд на красного как помидор Натаниэля, – не парень! Это же нелепо! Не-ле-по!       – Конечно-конечно, – небрежно отмахнулась Одри. – Я прекрасно тебя понимаю, доченька. Сама была в шоке, когда на одном из показов мод у меня на щеке проступил парижский корабль*, а у твоего папочки – чёткий след от моей ладошки… (Только представь, какой кошмар был бы, если бы что-нибудь столь же неэстетичное обезобразило моё личико?!) Ах, а я ведь тогда так изумилась, что след от пощёчины появился так сразу… да ещё и не покраснением, а прямо вот контуром… Кста-ати, знала бы ты, каких усилий ему потом стоило «переделать» этот знак в «кулак с поднятым вверх пальцем»… Можно сказать, первый «лайк»! – она кокетливо рассмеялась.       – Ма-ам! – уже почти прорычала Хлоя. Стоявший рядом Нат, кажется, начал дымиться.       – Но в вашем-то случае всё просто замечательно! – не обратила внимание на интонации дочери Одри. – Должна вас поздравить, молодой человек! У вас, определённо, есть вкус! Вы выбрали самый удачный из моих портретов… Жаль только, у вас чёлка на него постоянно сваливается… – и она протянула руку, чтобы заправить длинную рыжую прядь за ухо.       – МА-АМ! – не сдержавшись, уже в открытую рявкнула Хлоя, а про себя уже в который раз подумала, что Куртцберг, (почему-то в их первый совместный учебный день в коллеже надевший солнцезащитные очки,) оказывается, все эти годы был не «чмом нестриженным», не разбирающимся в стиле и причёсках, а юным гением! – Ну сколько раз тебе повторять, а?! Мы с ним – НЕ ПАРА! И то, что у него на щеке именно твой портрет означает, что его признание в любви кому-либо кроме меня произойдёт просто недалеко от этого несчастного портрета! И ВСЁ!       Как не странно, положение спасли герои Парижа, вернувшиеся в зал через окно, оказавшееся ближайшим к «беседовавшей» троице.       – Да ладно вам, моя Леди! – сверкая улыбкой, ввалился внутрь Кот, сжимавший в когтистой лапе какой-то головной убор. – И что вас так не устраивает?!       – А я говорю, «плохо»! – крик Леди обогнал её всего на секунду, но и она красной молнией уже возникла в помещении. – Что за глупости и игры в догонялочку?! Почему нельзя было откотоклизмить этот несчастный колпак прямо там, на месте?! – уперев кулаки в бёдра, она тяжёлым взглядом уставилась на напарника.       – Ну как же, миледи?! – картинно захлопал глазками Кот. – Если бы я разрушил предмет прямо там и там же выпустил акуму, вы бы её там и поймали, со всеми этими вашими «Пора изгнать демона», «пока-пока, бабочка», «чудесной ЛедиБаг» и задушевными беседами с очередной жертвой Бражника. А я, между прочим, ещё на праздничный торт собирался успеть!       – Какой ещё… – нахмурила она брови, но в тот же миг по залу разнёсся хрустальный звон вилки по бокалу.       – Дамы и господа! – зычным голосом сообщил мэр Буржуа, привлекая всеобщее внимание. – В знак моего особого почтения к молодой паре и силе их любви, победившей в своё время проклятие акумы…       – Ох, позёр, – тихонько шепнула Леди, прикрывая лицо ладошкой, а Кот согласно хихикнул.       – …я приношу им в подарок этот замечательный… – он выдержал короткую, но эффектную паузу. – ТОРТ!       И по сигналу, в зале появилась многоярусная конструкция, которую везли на большом сервировочном столике чуть смущённые Том Дюпэн и Сабин Чен. (Если на мероприятиях подобного уровня основную перемену блюд и доверяли Марлене Сезер, то вот главный десерт, по традиции, уже сама шеф-повар «Гранд Парижа» заказывала у лучшей на весь город чете пекарей-кондитеров.)       – Вот на этот торт! – горделиво заявил Нуар, с торжествующей улыбкой поворачиваясь к напарнице.       Той оставалось лишь вновь легонько хлопнуть себя ладонью по лбу и пробормотать что-то в духе «Обжора и сладкоежка!»       – Котоклизм! – прошептал парень, на секунду окутывая ладонь клубящимся маком.       – Чудесная ЛедиБаг! – столь же тихо вторила ему героиня, после очищения акумы подбрасывая за спиной шумовку и надеясь, что магический рой будет не очень заметным в общем зале.       – О! – раздался радостный голос Одри Буржуа, когда напарники уже почти шагнули в сторону угощений. – ЛедиБаг! Кот Нуар! Вы как раз очень вовремя! Будьте же независимыми экспертами! Ну, согласитесь же, что это очень и очень символично и трогательно, что в качестве Знака у моего будущего зятя проступило не абы что, а именно мой портрет! Я, кстати, распорядилась перевесить это произведение искусства в другое место! Так сказать, ближе к людям! Пусть все любуются, пусть все готовятся, о-хо-хох… – со светским изяществом хохотнула женщина, поправляя шляпу.       – Э… – вымученно протянули герои, переводя взгляд с ожидающей ответа Одри на насупившуюся Хлою и обратно. – А…       – А можно мне уже этот Знак тоже немного откотоклизмить?! – шагнул вперёд Натаниэль, принимая удар на себя. (Парню вся эта тягомотина явно надоела хуже смерти.)       – О-о-о-ох! – тяжко выдохнула Хлоя, уже по началу фразы понявшая, куда всё идёт. – Нелепо! – схватила она рыжеволосого юношу за руку. – Просто Не-ле-по! – буркнула она себе под нос.       – Просто чтобы от нас с Хлоей уже отста…       – Идём уже, камикадзе ты мой, – и потащила его куда-то в сторону за секунду до того, как…       – ЧТО?!?!?!?! – раздался ультразвуковой визг Одри.       И герои поспешили скрыться, ссылаясь на скорую детрансформацию и необходимость сохранения тайны личности.       Что же до сбежавшей парочки…       – Т-ты правда назвала меня «мой камика»… – всё ещё не веря собственным ушам, переспросил Куртцберг, когда за из спинами стали закрываться двери лифта.       – Иди уже сюда, кретин! – ответила Хлоя, хватая бедолагу за галстук-бабочку и вовлекая в долгий, страстный поцелуй прямо под…       – М-А-М-А!!!! – прервал поглощение торта ещё один крик.       – А я что, не сказала, что перевесила его именно в главный лифт? – злорадно ухмыльнулась Одри, довольно потирая руки.