Роль второго плана

2010 Осознать, что они с Заком расстались насовсем, в полной мере не получалось. Как и в первый раз, Крис очень сильно замедлился — каждое действие давалось с таким трудом, будто он был на глубине, бесполезно дёргая руками и ногами в толще воды. Тем не менее, Крис старался быть вменяемым. Взял Патрика для поддержки и прилетел в Нью-Йорк, чтобы пересечься с Рашидой Джонс. У этой дико креативной женщины был в голове проект — что-то про бывших супругов, которые пытаются сохранить отношения после развода. Как будущий исполнительный продюсер, она хотела видеть там Криса, пусть и не в главной роли. В свою очередь, Крис мог заценить её киноработу — в последней декаде апреля как раз проходил фестиваль независимого кино «Трайбека», в котором участвовал фильм с Джонс. Видимость активной деятельности, живой контакт с людьми должны были отвлечь его от огромной дыры внутри, через которую со свистом пролетали астероиды и космический мусор. Если Крис думал, что в первый раз было плохо, то этот не шёл ни в какое сравнение. В 2008-м он прекратил отношения с Заком сам. И вот сейчас понял, что быть брошенным стократ больнее. Никто не объяснил ему разницу. Крис дошёл до неё самостоятельно, прикусывая свои пальцы в заполненном салоне самолёта, чтобы не выть в голос. *** Крис не понимал, как могут все эти люди на Манхэттане хохотать, и дурачиться, даже петь на улице, когда весь его мир померк? Как смеют все эти вишни так нагло цвести? Солнце ласково припекало, ветерок с Гудзона освежал, но Крис глядел только себе под ноги, смаргивая слёзы. Адамс, идущий рядом, не теребил его. Он вообще был совсем не любопытным — иначе бы давно догадался, в чём тут дело. Попытка достучаться до Зака, письмо от руки, было вложено в конверт, приклеенный к форзацу «Комнаты Джованни». Было очевидно, что передавший её владельцу Пат конверта не открывал. Закари, если и прочёл, не отреагировал никак. Последний раз они виделись вживую на январской кинопремии «Выбор критиков», и Зак с ним демонстративно не разговаривал. Крис знал, что виноват во всём сам — ведь дело было не в том, что по нелепой случайности Куинто застал у него дома Оливию Манн. А в том, что он изменял. Сознательно, неоднократно, разрешив себе это и надеясь, что не запалят. Но всё вышло хуже, чем в самом нелепом кошмаре, от которого вскакиваешь в поту. Зак видел более чем достаточно, и совершенно верно всё понял. Оправдаться было невозможно. То, что Крис писал ему, выдирая лист из блокнота и начиная заново, было лишь попыткой обелить себя. Рассказать, как тяжело сходить за натурала в Голливуде. Тогда как позиция Куинто была: «А зачем вообще надо за него сходить?» Фильм с Рашидой Джонс, на который им с Патриком предстояло сегодня пойти, назывался «Моногамия». Внутренне передёргиваясь от этой иронии, Крис даже не мог ни с кем поделиться. Например, с Заком. Тот не ответил ни на одну смс за три месяца. Закари не брал трубку и решительно пресекал все попытки поймать его в общественном месте. Однажды Крис в сумерках пришёл к его дому. Он звонил у ворот, надеясь, что Зак захочет высказать всё, что накипело, и откроет. Но, простояв там больше часа, ушёл восвояси. На столбах были камеры, и Куинто не мог не видеть его. Значит, уже точно всё решил и не колебался. Оглядываясь назад, Крис должен был предвидеть такую реакцию. Те восемь месяцев, что они встречались, Зак не был ни с кем другим (иначе Пат бы разболтал непременно). И это несмотря на то, что Крис снимался на севере страны, и виделись они редко. Да, раньше Куинто и правда не ограничивал себя, вовсю пяля твинков в барах и клубах. Но его никак нельзя было упрекнуть в двойных стандартах. Желая крисовой верности, тот был верным и сам. Зак хотел обладать его душой и телом, как будто в самом деле был вулканцем. Крис вспоминал, как Закари прикасался губами к серединке ладони, трогательно взъерошенный, влюблённый до немоты. С тоской осознавая: такого ослепительно сияющего сплава двух сущностей не случится с ним уже никогда. Это в кинопроизводстве был «конклюжен», где голос рассказчика объяснял, какой смысл имели поступки главного героя. В реальности такой роскоши не предоставлялось. И Крис понятия не имел, какого дьявола с ним произошла такая непоправимая херня, и что теперь с этим делать. *** Он сидел на парковом газоне рядом с Патом, теребя вылезшую петлю на своей серой кофте объёмной вязки, которую взял на случай ветра. Поэтому не обратил внимания на замызганные кеды с ярко-зелёными шнурками — мало ли на свете всякой хипстоты. - Зак! И ты тоже тут? - вдруг оторвался от поедания хотдога Адамс. - Ну да, - услышал Крис знакомый голос, который не мог бы спутать ни с чем. - А где мне ещё быть? Когда Крис поднял голову, то увидел, как Зак обнимает Патрика — очень тепло, прижав к себе за плечи. Потом Куинто перевёл взгляд на него. Такой безразличный, невыразительный — и просто кивнул. Крис не заслуживал ни прикосновений, ни даже каких-то дежурных слов. От его пренебрежения Крис задохнулся от боли. Физической, будто это был рубящий удар ребром ладони по горлу — со всей силы, от плечевого сустава. Крис не мог не смотреть, запоминая каждую деталь того, какой Зак сейчас. Нелюбимые тяжёлые очки для умного вида. Чёрная шляпа с цветной лентой в полоску вокруг тульи. Белая футболка, синие джинсы. Усевшись на траву рядом с Адамсом, тот принялся излагать свои впечатления от самого нашумевшего фильма фестиваля. Это была работа Фео Аладаг «Когда мы уходим» про нравы турецкой общины в Германии. И Крису тоже хотелось обсудить жуткий финал, где зарезали мать, держащую ребёнка на руках. Но Куинто не желал его видеть, слышать и знать. А Патрик так привык к их странным задвигам, что попросту не обращал внимания. Потом эти решили, что нужно пойти в ресторан «Беба». И Крису некуда было деваться, потому что он сам договорился встретиться там с Рашидой Джонс. Когда они взяли по бутылке «Хайнекен», к ним с Куинто резво подошёл какой-то канадский актёр… кажется. - Скотт Спидман, - протянул руку тот. - Ребят, а можно селфи с вами обоими? Сразу Кирк и Спок, обалдеть! Вежливо пожав протянутую конечность, Куинто ответил: - Почему бы нет? Конечно. Спидман отчего-то присоседился к ним сбоку. Зак завёл руку Крису за спину, но… на этот раз не стал дотрагиваться даже локтём. Так и держал на весу, в неестественном положении. Когда их отсняли, Крис отважился заглянуть в глаза — в последней ускользающей попытке установить с ним контакт. Завис ладонью над его предплечьем, не посмев удерживать за руку. И тогда увидел, что за прозрачными стёклами глаза у Закари совсем пустые и мёртвые. Работы таксидермистов, и то смотрелись живей. *** Когда они с Патриком регистрировались на рейс, на сайте «Just Jared» уже опубликовали с десяток фотографий. Подпись получилась двусмысленной: «Крис Пайн и Закари Куинто верят в моногамию». - Слушай, а где Зак? Решил задержаться? - спросил он Пата. - Ну ты чего — совсем зазвездился? - хрустнул шеей Адамс. - Зак же переехал! Все его сокровища «FedEx» уже перевёз в Нью-Йорк. Гарольд и Ноа тоже там. - Что? - тупо спросил Крис, часто моргая. - А ты, типа, не знал? - искренне изумился друг. - Он же квартиру месяц искал, всё описывал мне свои приключения. Сосед у него прикольный, Джон Грофф. Джонатан, но Зак его так зовёт. - О. И какой он… этот Грофф? - сглотнул Крис. - Умный парень, но простой. Не скрывает тоже про себя ничего, как Зак. Симпатичный — это даже я понимаю. Молодой — типа, двадцать с небольшим. - Так Закари на сколько туда? - желая скрыть дрожь в голосе, спросил Крис. - Так… типа, насовсем, - пожал плечами Патрик. - Ты ж сам в Нью-Йорк хотел рвануть до своих «Дневников». А он и так из Питтсбурга — это ж как домой вернуться. Сидя пристёгнутым при взлёте, Крис думал: наверное, так чувствует себя рыба, оглушённая тротиловой шашкой. Мир взрывается в считанные мгновения, превращаясь в бессмысленный хаос, где ты плаваешь кверху брюхом. Зак не просто отфрендил и бросил его. Куинто решил быть так далеко, как это возможно в пределах одной страны. Параллели из «Трека» напрашивались сами — его коммандер Спок отправился за тысячи световых лет от своего бывшего капитана. Чтобы найти кого-то лучше, честнее. Ну и до кучи, красивее и моложе. *** Он повторял себе, что не неудачник. Ближе к лету начинались репетиции «Лейтенанта с острова Инишмор», где у Криса снова была главная роль. «Двадцатый век Фокс» ещё до выхода «Неуправляемого» предложила ему следующий проект, комедийный боевик. Сэм Уортингтон, который оказался круче него и взял главную роль в «Аватаре», отказался. Но Криса всё устраивало — персонаж был харизматичным, однозначно мужественным. А фильм-катастрофа, что должен был выйти осенью, был его гордостью — там Крис выложился по полной. Почему при такой востребованности он чувствовал себя отбросом? Ну да — потому что один конкретный человек выкинул из своей жизни в один день. Куда теперь было девать все тихие моменты нежности, когда Зак целовал ему свежевыстриженный затылок, шею и уши, как маленькому? Когда улыбался только ему (особенной обожающей улыбкой, обнажая острые клыки). Карие глаза Куинто казались почти жёлтыми, как у зверей — оттого, что Крис был очень-очень близко. *** Он скучал по Заку каждый день, мучаясь от ноющих волокон грубо обрубленной связи. То, что это всё было только в крисовой голове, не делало агонию менее реальной. В телефоне больше не всплывали его смс — смешные, дурацкие, волнующие. Раньше Крис нужен был ему настолько, что Куинто засыпал этими знаками внимания. Теперь сообщения приходили от родителей и агентов, реже — от Патрика, Бабара или Сорель. Но никогда в поле «отправитель» не стояло заветное Major Tom. Хотя даже в этом зашифрованном нике теперь была горечь. Прежде в его адресной книге Куинто назывался нейтральным ZQ. Крис переименовал его после того, как на лондонской премьере Зак таращился в пространство и не слышал, как Зои зовёт его. Салдана тогда стала напевать своего Боуи — легендарную песню «Space oddity». Там центр управления полётами передавал в эфир послание майору Тому, затерянному в космосе. Зак по-прежнему не слышал, хотя в нормальном состоянии отреагировал бы непременно. Крис знал, почему — проснувшись рано и позавтракав в номере, они трахнулись снова. Обоим хотелось так, что никакие логические доводы не могли удержать. Куинто усадил его на себя верхом, и Крис с прикушенной от блаженства губой двигался, как ему нравится. Распробовав этот вид близости, он понял: такого хочется снова и снова. Смотреть, как изламываются брови Зака, когда Крис сжимает его член изнутри, наркотически подсаживало. Нанизываться на крепко стоящий хуй и одновременно целоваться до саднящих губ отзывалось бешеным восторгом в теле. Было неудивительно, что Закари витал в облаках всю премьеру и фотосессию. У самого Криса на лондонских фото был откровенно непристойный вид — и это несмотря на все старания визажистки. Эта умелая девочка из его засоса на горле сделала воспалённый прыщик, но истерзанные губы и взгляд счастливой новобрачной замаскировать не смогла. Со стороны можно было подумать, что Крис выглядит так хорошо из-за удачной стрижки или сидящего по фигуре костюма-тройки из лучшей английской шерсти. Но он-то знал, в чём секрет. Заниматься сексом с тем, в кого ты влюблён, затапливало эндорфинами по самый чердак. *** Лишь через четыре месяца после расставания, убедившись, что Куинто действительно связывал своё будущее только с Нью-Йорком, Крис осознал, что произошло. Дело было не в измене, которую порой можно и простить. Просто они двигались в противоположных направлениях. Закари был как никогда близок к признанию своей ориентации вслух, публично — было ясно, что он не дотерпит даже до съёмок второго «Трека». Тогда как сам Крис позволил фактически принудить себя к сексу, только бы Оливия не трепала языком и не распускала слухи. Зак мечтал жить открыто и сознательно шёл к тому, чтобы переступить глубокое неприятие матери и разрешить себе быть собой. А потому Крис совершенно ему не подходил. Куинто так много раз говорил ему, что в гробу он видал смены сезонов, дождину и слякоть... Теперь Крис понимал, что его бегство в Нью-Йорк — это чистая паника и ужас. Что так и останется навсегда крисовым секретом, о котором не знают даже ближайшие друзья. Так и будет терпеть вереницу его женщин, не смея ни обнять, ни поцеловать прилюдно. Для Куинто такая жизнь была миррор-реальностью, в которой он боялся застрять. Какой ценой ему далось решение порвать с Крисом, можно было и не заметить. Но он очень хорошо знал Закари. Поэтому в ту встречу в Нью-Йорке видел и его набрякшие мешки под глазами, одутловатое лицо — для такого результата нужно было заливаться алкоголем. За весь день на лице Куинто не мелькнуло даже подобия улыбки. Он теперь горбился и казался ниже ростом, хотя всегда гордился прекрасной осанкой. Зои весной просила его больше не разбивать Заку сердце. Говорила, что это вернётся к нему бумерангом. Но сейчас Салдане было даже не до него — в декабре состоялась громкая премьера «Аватара», где все терпели зануднейшую благодарственную речь Кэмерона. А недавно её жених сделал предложение — после одиннадцати лет совместной жизни. Если бы Зои добралась до Криса сейчас, чтобы призвать его к ответу — он бы выслушал всё без возражений. Потому что сам о себе думал ещё хуже. *** В том, как всё вышло с Оливией Манн, Крис мог винить только себя. Он бы не отважился назвать это в разговоре с кем-то «изнасилованием». Только вот по сути оно было ближе всего к правде. Ощущение липкой грязи, в которой он будто извалялся весь, не покидало — даже если технически девушка всего лишь была очень настойчива. Рассказать об этом Заку получилось лишь в том самом письме, которое Крис переписывал трижды. Вышло так, что Куинто он доверял больше всего на свете. И никому другому такую стыдную и мерзкую хрень вывалить бы не мог. Наверное, Зак был прав, не желая ничего слушать. Факт был в том, что он трахался с Манн — после того, как уверял Закари: «Я хочу только тебя». Крис сам раз за разом делал эти маленькие выборы, которые привели к катастрофе. Прямо начиная с того дня, когда подошёл к симпатичной девчонке с раскосыми глазами на съёмочной площадке. *** Это было жарким августовским днём. Майло, лучший друг Зака, режиссировал в парке короткометражку «Дэйв Нолл находит свою душу». В главной роли был Маси Ока, который снимался с Закари в «Героях». Сюжет был о том, что люди не благодарят за сделанное добро. А вот в конце появлялась красотка, чтобы дать герою свой номер телефона. Крис даже не знал, где они её откопали — он никогда не видел такого лица, иначе бы запомнил. Оливия Манн определённо была с примесью азиатской крови. Как он узнал позже — китайско-вьетнамского происхождения по матери. В тот день Манн оставила свой телефон и ему. И Крис спрятал согнутый пополам флаер «Tommy Hilfiger» в задний карман джинсов, косясь на Зака. Должно быть, это и был момент, когда он предал и себя, и его. Получившийся фильм, который «Divide pictures» выпустила в октябре, длился всего одну минуту. Закончив просмотр на ютьюбе, Крис уронил голову на руки — за эту минуту он, получается, похерил вообще всё. *** Тогда Зак уже прекратил с ним отношения безоговорочно, замолчав наглухо. Но видеть Манн Крис тоже не мог. Когда одним дождливым днём в январе он позвал Оливию в кафе, чтобы объявить о расставании, она презрительно скривила губы в ярко-оранжевой помаде. - Гос-споди. Чувак, думаешь, ты прямо такой подарок? Да я с самого начала просекла, что с тобой что-то не так. Все эти разговоры про тебя и Бо Гарретт были очень уж мутные. - Ну и зачем было так настойчиво лезть ко мне в постель? - посмотрел исподлобья Крис. - Охота было посмотреть, как себя поведёт наш капитан Кирк. Сумеешь ли со мной совладать, - холодно усмехнулась Оливия. - Так в чём причина-то на самом деле — твой Спок не одобрил? Может, он расист? Или это у тебя с ним тайные шашни? Крису очень хотелось возразить против нелепого обвинения — уж кем-кем, а расистом Зак не был. Вот только он не мог позволить себе развивать эту тему дальше. Крис понятия не имел, как Манн получила эту информацию — Гарретт ведь не могла запросто говорить на такие темы с посторонними. Но до Оливии якобы дошли разговоры, что он предпочитал с Бо только анал, и бросил её ради парня. Манн любой ценой нужно было убедить, что это неправда — чем он и занимался, закрыв глаза на возможные последствия. *** Они вышли из кафе на улицу и тут же попали в окружение папарацци. Пришлось буквально продираться сквозь их строй к припаркованной рядом Хонде. Но журналюги, не стесняясь, окружили машину. Крис едва не прищемил чужую руку дверью. Один, вконец охуевший, просунул бленду своего объектива с накрученной защитой прямо в салон — Крис не успел поднять стекло. В ярости он упёрся в пластиковый круг и оттокнул его от себя ладонью — так, что мужик упал наземь и ударился спиной. Крис немедленно закрыл окно, заводясь и даже не слушая чужих проклятий. Лицо Манн рядом было застывшим, надменным. Снаружи их продолжали щёлкать, приникнув, как стая пираний, к каждой доступной поверхности. *** На свете едва ли существовала другая профессия, представителей которой Крис ненавидел такой концентрированной жгучей ненавистью. Это из-за подобных людей ему было нельзя увидеться с Куинто до наступления глубокой темноты (да и тогда — с опаской). Спрятавшиеся в кустах мудаки снимали его, вышедшего на балкон в одних шортах потянуться спросонок и почесать подмышку. Пролезали даже в соседнюю примерочную в магазине — чтобы сфоткать, как Крис держит себя за ширинку, когда меряет новые джинсы от «Ralph Lauren». Это Зак мог рассказывать со смехом, что его недавно засняли с рукой, обёрнутой в пакет. Куинто как раз наклонился за собачьей какашкой — блестящий кадр, что и говорить. Но вот Крису было не забавно и не весело. Его в дрожь бросало от того, что жадная свора пыталась влезть в его частную жизнь, запечатлеть в десятках кадров и ещё придумать кликбейтный заголовок. Джон Чо, как свидетель, до сих пор, наверное, рассказывал, как Крис стиснул за воротник не успевшего удрать тщедушного мужичка с камерой на груди. И орал ему в лицо: - Ну и что ты, блядь, говоришь своим детям в конце дня? «Папочка сегодня молодец, он заснял под платьем мохнатку Линдси Лохан»?! Раздумывая над причинами своего особенного отношения к журналистам, Крис понял: он ненавидит, потому что боится. А боится оттого, что есть, что скрывать. В этом и была разница между ним и Заком. В каком бы нелепом положении не засняли Куинто, тому было наплевать — он же ни в чём не врал миру о себе. *** Закари никогда не заходил к нему без предупреждения. Да и вообще был в квартире Криса раз пять. Обычно они встречались у Зака, который был куда менее интересен репортёрам со своими рутинными поездками на съёмки в «Юниверсал» и выгулом собаки. В тот день Зак хотел поделиться новостью о готовящейся весенней компании «True Colors Fund» в поддержку прав ЛГБТ. Необычным было то, что Анна Пакуин уже точно была заявлена на участие — в рамках движения «Мне не всё равно» она собиралась признать в PSA-видео, что бисексуалка. Это было важно для них двоих, учитывая незабываемый момент на «Глобусе». Крис бы даже не узнал о том, что хотел поведать ему Куинто, если бы не Мэтт. Тот почему-то сжалился над ним, когда случайно встретил Криса в лос-анджелесском аэропорту, и дал этот недостающий кусок информации. Мэтт и Зак знали друг друга очень давно, и конечно, Куинто рассказал ему, как всё было. Впечатляло то, что, зная все детали истории, Бомер не отзывал своей симпатии и расположения к Крису. Было не похоже, что Мэтт осуждает его — и это делало день чуточку светлей. Должно быть, тот прекрасно помнил о том, как и сам встречался с девчонкой для отвода глаз — если ты техасский подросток, и работаешь на бензоколонке с бывшими уголовниками, это вопрос выживания. Его Саймон делал то же самое во времена своей юности. Но Крис думал, что дело не только в честности по отношению к своему прошлому. Мэтт правда жалел его — просто сделать почти ничего не мог. *** Она повела бёдрами, плавно соскользнув с его члена. Поднялась на колени и слезла с постели, встряхивая длинными волосами, слипшимися от пота на кончиках. Крис смотрел на свою «девушку» отстранённо, будто бы не своими глазами — наверное, так ощущалась деперсонализация. Стройная и гибкая, Оливия не имела никаких недостатков. Её зубы были ровными, веснушки придавали живости, а каштановые волосы до лопаток бликовали на свету. Голой Манн была безупречна — тяжёлые, с торчащими сосками груди. Густая опушка лобка, который она не выбривала, как это было принято у всех местных. Но отчего же с ней Крис возбуждался только механически — а не от одного лишь созерцания? Сегодня он заставил Манн кончить дважды — сначала чувственно отлизав ей, а потом трахнув в животной позе, сзади. Оливия оба раза стонала, как в порно. В первый раз держала его голову обеими руками, во второй — капала смазкой на кровать. Но Криса она заводила даже меньше, чем Гарретт. Двигаясь внутри неё на автомате, Крис совершал неестественно размеренные движения, и Оливия от этого прямо заходилась в экстазе. Пока Манн подтиралась салфеткой, Крис тревожно размышлял о том, сфотографируют её на этот раз или нет. С премьеры прошло уже восемь месяцев, но от него никак не отставали. Оливию снимали в самых нелепых местах — например, выходящей из аптеки с полным бумажным пакетом в руках. Публикуя с подписью «Оливия Манн покупает презервативы без Криса Пайна». Крис знал точно, что Зак такое пролистывает, не открывая. После майских фото с некой Одриной Партридж, целиком подстроенных агентом, Куинто сказал, что не будет читать про его воображаемую личную жизнь. Но Крис всё равно отслеживал редкие фото, где их заставали вместе, и нервничал, что Зак увидит. Хотя должен был радоваться — Каррабино был в полнейшем восторге от его новой знойной пассии. Крис думал одеться, но ему было лень. Оливия уже оккупировала душ. К счастью, она обычно была там недолго — если смотреть на повадки, Манн скорей походила на морпеха. В её семье было пятеро детей, и это многое объясняло. Переливчатая трель звонка заставила подскочить. Крис рванулся в коридор и, подойдя к двери, заглянул в глазок. На него смотрел карий глаз Зака, который тут же подмигнул. - Открывай, периметр чист, - глухо звуча через дверь, сказал Куинто. Теперь в поле зрения был в основном нос, карикатурно огромный в искажённом виде. Крис послушно повернул замок, распахивая дверь и впуская его. Что тут можно сделать ещё, он придумать не успел. Дверь со щелчком захлопнулась. Куинто стоял перед ним в обрезанных по колени джинсах и футболке с портретом Эбби и Бриттани Хэнсел. - Привет. Ничего, что я так к тебе вломился? - спросил Зак, беря его лицо в ладони, наклоняясь и целуя. - Господи, какой это дрянью от тебя пахнет? - сморщил он нос и даже заслонился локтем. И Крис знал, какой. Жёлтый флакон «Cinema» от Ив Сен-Лорана Манн таскала с собой везде, поливаясь им без меры. Или же он говорил о запахе самой Оливии — Крис ведь даже не успел прополоскать рот после. Уже безнадёжно проигравший, пойманный в ловушку этого нечаянного совпадения, он лихорадочно пытался придумать, как выкрутиться. Между тем, Зак присмотрелся к нему и вполне логично спросил: - Слушай, а почему ты голый? Сейчас же три часа дня! - Эмм. Ну, я случайно ус-… - Оу. У тебя гость, Крис? - подбоченившись, спросила выплывшая из душа Оливия. - Стой, так это же твой Спок, правильно? Я Оливия Манн. Будем знакомы! Крис посмотрел на свою «подругу». Манн была в приталенном женском халатике цыплячьего цвета, который он завёл специально для неё и прятал в икеевском коробе. Слегка намокшие на висках волосы были свёрнуты в плотный пучок на макушке и подобраны резинкой, по голой шее в ложбинку между грудей стекала вода. Расходящиеся полы халата открывали обнажённые бёдра. В ушах громко тикало. Когда он перевёл взгляд на Зака, тот был спокоен и собран, как на фанатской конвенции. - Добрый день, мисс. Я заглянул на минутку и уже почти ухожу. - Зак. Зак, постой, пожалуйста, я тебе всё объясню! - закричал он. Вот только у Криса совсем не было голоса — что-то там в голове, наверное, перемкнуло. И он сипел, открывая рот, не произнося ни одного членораздельного слова. - Я освежусь, если никто не против, - сообщил Куинто и прошёл в ванную. Крис следовал за ним по пятам, закрыв дверь изнутри. И в немом отчаянии наблюдал, как Закари открывает шкафчик над раковиной, обозревая содержимое полок, которое говорило само за себя. Зак поднял руку, пошевелив лежащие там предметы. В раковину последовательно вывалились: 1) начатая пачка тампонов «Tampax Pearl» средней степени впитываемости 2) бархатная резинка золотистого цвета 3) бритва «Gilette Venus». Зак отвернулся от разноцветной россыпи тампонов и шёпотом проговорил: - А знаешь, Крис. Однажды я тут выбрасывал затупившееся лезвие в помойку и нашёл там прокладку. С толстым таким менструальным сгустком, похожим на живую пиявку. И ещё подумал: это, наверное, его сестры. Но теперь я вспомнил, что Кейт тогда вовсю кормила грудью. И это была кто? Правильно, О-ЛИ-ВИ-Я. Крис схватил его за запястье, но Куинто резко выдернул руку. Губы тряслись, а из глаз текло — Крис бы сейчас ничего не смог сказать при всём желании. - От всей души желаю тебе счастливой гетеросексуальной жизни, - собрал для него таал Зак, по-вулкански окаменев лицом. - Да, и будь добр, не трудись ничего объяснять. *** Он уже вышел вон — из ванной, из квартиры, из его жизни. А Крис так и стоял, вцепившись побелевшей рукой в косяк. Довольная Манн, просовывая голову в горловину платья, напевала «Покер фейс». Перед глазами стоял кадык Зака, ходящий туда-сюда. Выпуклая разветвлённая вена, пересекающая его висок. Крис бы хотел, чтобы тот повёл себя, как Спок в кино. Душил до гематом, избил до харканья кровью. То, как отреагировал на измену Куинто, было хуже всего, что Крис мог представить. *** Уже потом он спрашивал себя — как же тогда нужно было поступить? Приходя к неутешительному выводу: никакого приемлемого выхода не было. Не впускать Зака, сказавшись больным, не получилось бы — тот бы ни за что не отстал и не ушёл, от отказа встревожившись только сильней. Просить о чём-то Манн вообще было смешно — да ей доставляло удовольствие подавлять его волю. Каким-то шестым чувством токсы всегда чувствуют того, кто может под них прогнуться. К тому же, рано или поздно Куинто бы всё равно узнал или догадался. Если бы Крис мог предвидеть, что его новая девушка будет такой сукой, он бы как-нибудь упросил Зака оставить Гарретт, как прикрытие. Теперь же с ним не хотели иметь ничего общего ни Закари, ни Бо. Это были одни из самых чистых и принципиальных людей в крисовом окружении (в месть Бо Крис категорически не верил). Так что, в каком-то смысле, подобное единодушие было индикатором. Крис теперь соблюдал строгий целибат. Мастурбировал разве что по необходимости, оставив лишь это — безэмоциональную дрочку без всяких фантазий и лишней стимуляции. Ему необходимо было как-то себя наказать. Крис чувствовал, что так правильно. Оставшись без Зака, ему только и оставалось, что отматывать плёнку событий назад. Цепляться за те времена, когда он был для Куинто важен и дорог. В настоящем времени Закари соблюдал режим радиомолчания. Крис пытался, но никак не мог к этому привыкнуть, сходя с ума от своего зацикленного тоскливого зова. *** Из вороха хороших воспоминаний сразу же выпадало одно. Тот день, когда Куинто в знак особого доверия и расположения решил познакомить его со своим Мэттом — близким другом, с которым вместе проходили самые сложные этапы взросления. Бомер с Заком были почти ровесниками — Зак опережал того всего на пять месяцев. Оба были актёрами по призванию и гомосексуалами, но вот в остальном их жизни радикально различались. Куинто специально ему не спойлерил, только попросив ничему не удивляться. Они договорились заранее, потому что со съёмок в Пенсильвании Крису было вырываться очень непросто. *** Это было после Дня Благодарения, и на дверях многих домов ещё висели декоративные венки из лозы или сухих колосков. Мэтт с партнёром жили в западном Голливуде, в районе Ларчмонта — Крис заранее забил это в навигатор, потому что они добирались порознь. Закари говорил, его друзьям исключительно нравится климат Калифорнии, и они обосновались тут прочно. Мэтт раньше жил в Техасе, Саймон Холлс был из Торонто, и оба терпеть не могли холодные зимы. Крис с самого утра был сам не свой: это был их с Закари первый в жизни «выход в свет», как пары. К тому же, он был одержим Мэттом, и надеялся ему понравиться. Бомер с мужем встретили их на крыльце, подсвеченным старомодными подвесными фонарями. Проводили в дом, где в прихожей висели яркие детские куртки и стояли три пары маленьких кроссовок с липучками. У них не просто был ребёнок, но аж целых трое — Крису это было даже не применить к себе. Куинто говорил, что его друзья вместе больше шести лет — это тоже казалось просто огромным сроком. - Ребята, только давайте будем потише, - с улыбкой попросил Саймон, ведя их в гостиную. - Наши пацаны уже уложены. - Если разбудить кого-то из близнецов, обязательно проснётся второй. И они напару станут вопить, пока не поднимут старшего. Это стая! - развёл руками Мэтт. Крис только кивал. Он вообще не понимал, на каком он свете — вблизи Мэтт Бомер был сказочно прекрасен, и из крисовых глаз наверняка вылетали концентрические сердца. Черты лица Мэтта по отдельности были самыми обычными — Крис пытался проанализировать, чтобы успокоиться. Но весь Мэтт Стэйтон Бомер целиком был красив и обаятелен до восторженного кома в горле. Двенадцатилетняя девочка-фанатка внутри Криса заходилась визгом. Зак собственнически придерживал за талию, прямо при них, и это вгоняло в краску. А когда Куинто с хитрым блеском в глазах поцеловал его в угол челюсти, Крис едва не умер от смущения. Мэтт и Саймон переглянулись с такими выражениями лиц, с которым люди обычно смотрят на щенят в интернете. - Ну ты и ушлый тип, Куинто, - покачал головой Мэтт. - Поглядите-ка, что себе отхватил. - Так я и сам не верю, - отвечал Зак. И смотрел на Криса так, что хотелось зажмуриться и ещё закрыть глаза руками, как в детстве. А потом прижался к нему грудью и коснулся губами щеки. Крис покраснел — так откровенно показывать при других, что между ними, Зак раньше не пытался. - Слушай, это что-то новое — таким я его ещё не видел, - сказал Мэтт Саймону. - При том, что мы знакомы с девяносто шестого! Прямо не подпускает, ты глянь. - Да почему, тебя могу подпустить, - зыркнул на него Закари. - Ну, раз так… - потёр руки Бомер. - Надо пользоваться случаем, видимо. Крис, я тут слышал, ты вроде как мой поклонник. Не хочешь объятия вместо автографа? Крис кинул опасливый взгляд на мужа Мэтта, но тот даже бровью не повёл. - Да. Хочу, - выдохнул он тогда. Бомер подошёл и сам обнял (крепко, обхватив спину обеими руками). Поглядел прямо в глаза, безмолвно ободряя. Крис потом вспоминал этот миг бессчётное число раз. *** Он ждал выхода «Белых воротничков» с начала года, когда октябрь ещё был невозможно далеко. А когда, наконец, дождался — не мог оторваться от экрана телевизора, смакуя каждый кадр. В Нила Кэфри, персонажа Мэтта, был точно влюблён тот чувак из ФБР. Линия с девушкой Нила, которая его бросила, была совсем неправдоподобной — ну кто бы в здравом уме мог отказаться от такого сокровища? Пусть голубоглазая Александра Даддарио и была женской версией Мэтта — Крис всё равно не мог поверить в подобную чушь. Промежуток между сериями в неделю тянулся невыносимо медленно. Крис мог смотреть «Воротнички» только отсроченно, в видеозаписи, потому что Тони Скотт, его нынешний режиссёр, был абсолютно чокнутым. Их рабочий день длился с супер раннего подъёма и до того момента, когда Скотт не начнёт передавать по кругу пластиковые стаканчики с клюквенным соком «Ocean Spray» с щедро налитой туда водкой. То, что человеку нужно спать хотя бы семь часов, считалось предрассудком. За три месяца съёмок Крис объездил штук пятнадцать городишек в Огайо и Пенсильвании. Даже задержался в Питтсбурге, откуда слал возмущённые смс Заку. Казалось очень глупым застрять с родном городе Куинто, так подолгу не видя его самого. *** Крис даже не ожидал, что в гостях у Мэтта будет так здорово. Он опасался неловкости, того, что будет очевидно лишним в компании полностью принимающих себя людей. Саймон по профессии был пиар-менеджером, притом самой высокой пробы. И крайне увлекательно рассказывал про то, как в девяностом году был в свидетелем открытия первого «МакДональдса» в Москве. Прищурив живые карие глаза, тот повествовал вполголоса. Очевидно, повторяя историю в двадцатый раз раз только ради Криса Пайна: - Так вот, представьте — на дворе конец января. И вдоль всей огромной, занесённой позёмкой площади змеится бесконечная очередь, загибаясь вдоль сквера. Те ребята, что открывали ресторан, вообще боялись к дверям подходить. Русские собрались у дверей такой плотной толпой, будто вознамерились брать нас штурмом! А улыбаться у них привычки нет. Вообразите всех этих хмурых крепко сбитых мужиков, накрашенных девушек с суровыми лицами, злобно поглядывающих старушек. У нас было семьсот посадочных мест внутри и двести снаружи, но и этого оказалось мало. За один день в первом русском «Маке» побывало тридцать тысяч человек! Команда успевала убирать, но на кассе ребятам было некогда даже чихнуть. Говорят, никто за весь день так и не крикнул «свободная касса». Крис сглотнул, промочив горло глотком вина. Он не столько вникал в рассказ, сколько следил за Саймоном и Мэттом. Как Бомер смеётся, а его муж запросто притягивает к себе и утыкается носом в макушку. Как Саймон опирается на плечо Мэтта, протягивая Крису рубиновый на просвет бокал. А Мэттью накладывает для Холлса ещё картофельного пюре с хрустящей крошкой из пекана. Куинто говорил, что они познакомились, когда Мэтт нанял Саймона по рекомендации, чтобы тот занимался его продвижением. Но стоило им увидеть друг друга, как деловые соображения были забыты, и отношения скоро перешли в горизонталь. Эти двое ведь даже не делали ничего такого при них с Заком. На их фоне, Куинто вел себя просто неприлично, то и дело касаясь Криса. Отчего же его снедала такая отчаянная зависть? Мэтт обратил внимание на мигающие огоньки радионяни, и Саймон с улыбкой сказал: - Ты сиди. Я их сам проведаю. Это был не то что альтернативный образ жизни, а какая-то другая вселенная. Где можно было любить друг друга без оглядки, иметь собственную семью, дом. Не решаясь посмотреть на Зака, Крис спрашивал себя: может ли и у них когда-нибудь быть такое? Без детей — но хотя бы примерно похожее? И сам себе отвечал: нет, это было бы слишком хорошо. Как сумел Мэтт ещё молодым парнем сделать правильный выбор и не сомневаться? Наверное, этим же вопросом задавался и Закари. Держа его под столом за руку, Крис сжимал пальцы, поглаживая раскрытую ладонь. Куинто смотрел на него пристально, с вполне понятным вопросом в складке слегка нахмуренных бровей: «А ты хочешь так со мной?» Если бы только Крис мог, то обязательно сказал бы «да». Но только он не думал, что правда такого заслуживает. *** Он даже не говорил Куинто о том, что на «American Film Market» будет презентован его с папой «Субботний вечер в маленьком городке» — упоминать такое было стыдно. Крисов персонаж там был выпячен на передний план. Его образ — романтизирован донельзя, потому что Роберт уговорил режиссёра дать сыну шанс. Каково же было удивление Криса, когда Зак всё разузнал сам и съездил в Санта-Монику. Только для того, чтобы полюбоваться на Кристофера Пайна образца 2007-го. Закари позвонил ему прямо с мероприятия, и негодующе спросил: - Пайн. Ты хоть знаешь, какое ты редкое дарование?! И почему ты не говорил, что поёшь не только в душе, зараза ты такая? Он вывалил на него полноценный отзыв, сыпля восторженными эпитетами и буквально купая в похвале. Крис слушал очень внимательно, вдавив свой айфон в щёку так, что там потом остался след. Ведь одно дело было, когда Зак восхищался его телом, которое вообще-то дали родители. И совсем другое — когда видел в нём талант, который Крис годами совершенствовал сам. Это было так круто, что губы скривились сами собой, а глаза — наполнились благодарными слезами. Он ведь мечтал нравиться Заку на всех уровнях. Куинто был не только друг и любовник, но ещё и очень ценимый соратник в актёрском деле. И то, что Закари видел в нём искру, было дороже чужих статей на два журнальных разворота. *** Всю осень Крис каждый день работал на износ. После «Трека» нужно было продолжать сниматься в каком-то героическом экшене, не дать о себе забыть. Крису повезло заиметь роль новичка-помощника машиниста в фильме про сошедший с рельс поезд с токсичным грузом. Всё было основано на реальном случае в штате Огайо в 2001-м. Съемки «Неуправляемого» начались в последний день августа. Только тогда до Криса дошло, с каким напарником ему предстоит работать. Дэнзел Вашингтон был любимчиком режиссёра будущей картины. За пятнадцать лет это была их пятая совместная работа с Тони Скоттом. У Дэнзела была жена, четверо детей, четыре номинации на «Оскар» и две сияющие статуэтки на полке. У Криса была только внешность, молодость и одна нормальная роль. Отношение к нему тоже было соответственное. Это ужасно задевало, вызывало в душе протест и желание доказать, что он тоже чего-то стоит. В итоге Крис согласился работать без каскадёров, выполняя каждый опасный трюк лично сам. У Дэнзела помощников было семь человек — по одному на каждый день недели. Тот говорил, посмеиваясь, что обещанная за фильм сумма может никогда не пригодиться, если слишком усердствовать. В первый раз, когда Крис перепрыгнул расстояние между вагонами, он не рассчитал. Повис, каким-то чудом уцепившись за острый железный угол, и в следующий миг со всего размаха врезался в стенку грудью. Крис чуть не потерял сознание от силы удара. Но решения своего не изменил — из чистого упрямства и ещё потому, что иначе не смог бы уважать себя, как профессионал. Они постоянно переезжали из одного города в другой, ночуя в дешёвых мотелях. Съемки не только полностью изматывали физически, но и были весьма неприятными. Чтобы передать в кадре высыпающееся при крушении зерно, Скотт использовал рисовые шарики для завтраков, которые очень больно били по морде. А ещё измельчённые картофельные очистки; от них ты чувствовал себя так, будто нырнул в вонючий мусорный контейнер. В сумме с постоянным шпынянием и не-считанием-за-человека это было куда более напряжно, чем Крис думал. На фоне Тони Скотта Абрамс был просто добрым дядюшкой. Тут же над крисовой головой с адским шумом кружили три вертолёта с камерами, почти скребя своими шасси по окантовке вагонов. С обоих сторон ехало по грузовику с операторами. А когда состав разгонялся — гиростабилизированная камера, прицепленные на кран, неслась рядом на «Порше Кайенн». Если обычно действие снимали с близкого, среднего и дальнего расстояния, то Скотт был просто маньяком. Дэнзел Вашингтон не зря прозвал его «Тони девять камер». Иногда Крис видел вокруг себя тринадцать, или даже пятнадцать штук. Этот двинутый на всю голову чувак использовал линзы от телескопа «Хаббл», чтобы снимать их на другом конце громадного поля, давая указания по рации. Розарио Доусон, которая проходила это всё вместе с ним, хотя бы была фанаткой поездов, и её от всего этого страшно таращило. Продержаться четыре месяца помогали мысленные разговоры с бабулей Энн и поддержка Зака. Иногда Куинто просто слушал его — даже по часу, когда день был особенно дерьмовым. Это молчаливое сопереживающее сопение было лучшей поддержкой, когда хотелось выговориться. Сам Зак завершал последний сезон «Героев», которых уже точно не собирались продлевать. Снимался потихонечку, имея порой свободное время, и Крис эгоистично этому радовался. Потому что на смс тот отвечал мгновенно даже глубокой ночью (печатал на своём блэкберри двумя руками с космической скоростью). Крис знал, что может в любой момент позвонить, и услышать, как Закари рад ему. Недаром тот так любил озвучку — его голос отлично передавал все эмоции. - А ты знаешь, что гиперпластичность суставов, как у меня, обычно кончается ранним артритом? - спрашивал Крис, почти засыпая. Полумёртвый после съемок, с липким недожёванным батончиком в одной руке. - Пха, и что? Мы тебе искусственные суставы поставим — немцы на этом специализируются, - отвечал Зак. - Будешь не хуже губернатора Калифорнии. Крис представлял себя с горящим в пустой глазнице красным светодиодом и засыпал с улыбкой. Даже мышцы ныли не так сильно оттого, что Зак любил его. *** Билеты на самый грандиозный концерт ирландской «U2» в Америке начали продаваться за полгода. Но Крис уже тогда знал, что конец октября у него будет занят. График съёмок кинокомпания выслала вместе с другими документами, когда только предлагала контракт. Однако, находчивый Куинто предложил компромиссный вариант. Вот почему Крис, сидя на разворошённой отельной кровати с ногами, одновременно был на стадионе «Rose Bowl» в Пасадене. И орал вместе со всей стотысячной толпой и Заком, который позвонил ему прямо с концерта. Когда глубокий и звучный голос Боно запел вступление к «Magnificent», Крис затаил дыхание. Этот новый сингл группы крутили на радио с мая, но он не мог наскучить. Потому что песня была про них с Заком: I was born, I was born to be with you In this space and time. Кровь ритмично пульсировала в ушах. Тяжёлые басы подчёркивали судьбоносность момента. Припев Крис шёпотом пел вместе с солистом. Чувствуя, что всё так и есть: Only love Only love can leave such a mark But only love Only love can heal such a scar. *** Мысленно отматывая их историю ещё дальше в прошлое, Крис отвлекался — так выкручивающая нутро боль хоть немного притуплялась. В середине осени, когда Зак сходил на мероприятие проекта «Laramie», Перес Хилтон написал об этом в блоге на следующий же день. Похвалив Куинто за то, что поддерживает своих. Крис прочёл это и сник. Он-то был строго на другом конце спектра от Зака. Стыдясь себя настолько, что за его спиной мутил с Оливией — только бы, наконец, все отстали со своими подозрениями. Он разрывался между тем, без чего не мог жить сам, и тем, что было хорошо для образа голливудского плейбоя. Бабка Энн рассказывала ему о том, как в сороковые годы двое очень популярных актеров справлялись с такой дилеммой. Кэри Грант и Рэндольф Скотт, следуя директиве киностудий, женились каждый по нескольку раз, а в промежутках между браками жили вместе в пляжном домике. Они называли это «холостяцким пристанищем». Крис открыл фотогалерею с ними и присвистнул — оба обладали ярким сексуальным обаянием. Должно быть, в реальной жизни такое просто сбивало с ног. Он добыл чёрно-белый фильм тридцать второго года, где Грант и Скотт снимались вместе. На съемках «Горячей субботы» они как раз и познакомились. Момент в конце фильма, где в кадре оказывались оба, Крис пересматривал несколько раз. Женщина с тоненькими по тогдашней моде бровями была совершенно лишней. Крису хотелось, чтобы она исчезла. Кэри Грант и Рэндольф Скотт давно были мертвы — тем не менее, Крис люто им завидовал. На тех фото, что были запечатлены друзьями в их доме, всё было совершенно очевидно. Недаром Скотт прожил только три месяца после смерти Гранта. *** В плане того, чтобы засветиться и привлечь внимание к своему таланту, у Криса всё было великолепно. Его фото должны были появиться в ноябрьском и декабрьском номерах «GQ». Заку не предлагали ни журнальных разворотов с подробными интервью, ни ролей в экшен-муви, куда реже звали на различные мероприятия. Причину было не принято озвучивать, но эта бросающаяся в глаза разница была красноречивой. Однако, Куинто упорно выбирал внутреннюю свободу — при том, что тоже хотел ролей и признания. Крис знал, Закари очень ждёт от него того же. Надеется, что он образумится, хоть и не говорит прямо. Если бы Крис заикнулся о том, что хочет пойти на ЛГБТ-мероприятие с ним, Зак бы, наверное, расцеловал. Но то, что было естественно для Куинто, для него ощущалось шагом в пропасть. Крису было бесконечно жаль, что он недостоин своего избранника. Но переделать себя был неспособен никто из них — в этом и заключалась ненаписанная шекспировская трагедия их с Куинто любовной связи. *** Мотать дальше вглубь времени было несложно — ведь там было довольно много хорошего. В августе Крис стал дядей, потому что Кейт родила пацана по имени Лука. Личинку такого размера он отказался даже брать на руки, как сестра ни пихала. Но факту порадовался — славный род Пайнов был продолжен. От Куинто он ловил такие же вайбы, как и от Сорель. Кажется, Заку нафиг не сдалось всё это взращивание потомства. Крис тихо этому радовался — совпадать в таком было важно. Он тогда жил словно в двух параллельных мирах. В одном у него был парень и самые настоящие отношения. Можно сказать, долговременные — они с Куинто были знакомы уже третий год. Но с этим соседствовала мрачная вселенная, где у Криса была почти официальная девушка (Оливия не признавала их роман при тыкающих в лицо микрофонами журналистах). То, что началось как приятный флирт, за пару недель превратилось в отвратительный полушантаж, давление на все его болевые точки. Крис был уверен, что это нравится Манн даже больше секса. Месяц назад Крис последний раз виделся с Бо, потому что ему нужно было завершение. Необходимо было убедиться, что не совсем негодяй. Зак был на комик-коне в Сан-Диего — тусил там со своим Нимоем, чёрт бы его побрал. Гарретт долго не соглашалась. И пришла на свидание в какой-то детской сорочке, ненакрашенная. Такая убитая горем, что он не знал, куда деваться от стыда. Это было кошмарной идеей — даже идя с ней рядом по улице, Крис видел, что только мучает понапрасну. Встреча получилась скомканной и короткой, но папарацци не оставили его в покое даже на этот час. Сфотографировали поникшие плечи Бо и его неловкое потягивание с поднятыми руками. Прокомментировали, что поцелуя на прощание уже не было. Уже потом Крис осознал: то, что делала с ним Оливия Манн, от воспринимал, словно заслуженную кару божью. За то, как обошёлся с Бо, хотя мог быть человеком и не морочить ей голову. *** Куинто был дофига странным — со своим пристрастием к шляпам, сиамским близнецам и ЛГБТ-активизму. Но все три пункта Крис не воспринимал, как раздражающие. Зак мог написать ему на мыло о том, что Мартина Навратилова заключила помолвку с бывшей советской моделью, Юлией Лемиговой. Или про Дэниэла Рэдклиффа, что сделал весомое пожертвование проекту «Тревор». Крис часто не мог ответить на это словами из букв. Но очень ценил — так Зак помогал ему чувствовать себя частью сообщества. На фоне всё ужесточающегося прессинга со стороны собственного менеджера это спасало. Джон Каррабино, которому Крис был обязан своей карьерой, с начала лета звонил ему каждую неделю. Упорно, до тех пор, пока он не брал трубку. Настойчивый и несдвигаемый с места, как коллектор банка, тот требовал только одного: завести девушку. Какую угодно, только публично, с сексом и всеми делами. - А если я сейчас не готов к отношениям? - вконец издёрганный, спросил его Крис. - Сынок, - грубо хохотнул тот. - Я не первый год на свете живу и знаю, кто выбирает такие отмазки. Гомосеки, вот кто. Да мне плевать, кого ты там долбишь в зад или кто долбит тебя. Не моего ума дело. Но если хочешь нормальные роли, будь добр вести себя, как положено. На этом Каррабино отсоединился. Но Крис ещё долго сидел на скамейке и смотрел в одну точку, не в силах даже пошевелиться. *** Всё, что было до этого телефонного разговора, ещё не несло на себе печать мрачной предопределённости. Тогда у него ещё была надежда. В начале июля Саймона Пегга засыпала поздравлениями вся команда — у того родилась дочка Матильда. Урбан заметил, что в Австралии так называли походную скатку, с которой путешествовали сезонные работники без гроша за душой. «Матильда» звучало, как имя девушки, и делало обладателя не таким жалким. Всё это Крису пересказал Зак — с ним самим Карл так и не разговаривал. С этим ничего было не сделать — только пытаться быть лучше. Так, чтобы не приходилось переживать все оттенки стыда заново. *** Их с Куинто ситуация была смешной и невыносимой. Крису, как викторианской девице, нельзя было появиться на публике с мужчиной без чьего-либо сопровождения. Так что пришлось пригласить кататься на великах по Силвер-Лейк Джона Чо. Ну, и попросить его позвать Зака. Крис специально оделся на это не-свидание, как раздолбай — рубашка навыпуск, старые джинсы, кедики. Куинто перещеголял его, напялив шорты до колен вылинявше-синего цвета и шляпу к ним в тон. Но все это было так неважно, когда можно было нестись холмам рядом и улыбаться друг другу до клинящей челюсти. Тёмные очки скрывали взгляды, полные неположенных чувств. Потом они сидели на траве, и Чо совершенно не замечал микро-разврата, творящегося у него под носом. Он был слишком занят тем, что безудержно хвастался — их бывший Сулу заполучил главную роль в фантастическом сериале «Вспомни, что будет». Пользуясь этим, Зак отнял у Криса термокружку с кофе, нарочно прижавшись губами к отверстию, где только что были его губы. Но даже такой поцелуй в исполнении Куинто возбудил. Не выдержав, Крис подполз на коленях, прижался сзади и на мгновение обнял, типа отнимая свою собственность. Но как же хотелось лечь на Зака, ласкать и чувствовать на себе его руки... До одурения, до оргазма, всегда шокирующе обоюдного с Куинто. *** Двадцать шестого июля Крис отыграл два заключительных спектакля в театре Геффена. Говорили, что Клуни так понравилась пьеса, что тот собирался снять фильм, притом пригласив его на главную роль. На прощание Крис расцеловался с Дугом Хьюзом и Оливией Тирлби — режиссёр и напарница ему попались отменные. Почти шесть недель непрерывных живых выступлений, с одной стороны, оттачивали актёрские навыки. Но с другой — он так устал ждать настоящего свидания с Заком. Положение было патовое: Куинто приходил на «Фаррагут Норт» дважды, но оба раза вокруг них была толпа людей. И Крис был вынужден разжимать руки, отодвигаться, отпускать божественно пахнущего бергамотом Зака от себя. Ему будто на роду было написано мучаться от неудовлетворённости именно в кулуарах этого театра. У него была только свежая фотка Зака с вечеринки в Нью-Йорке, на которую тот ходил с Салданой. Куинто с лёгкой небритостью, в дуохромной сине-фиолетовой рубашке был таким желанным, что Крис бы точно склонял его ко греху. Ну, если б его позвали на день рождения владельца «Wilhelmina Models». Ревновать к Салдане было нелепо, но Крис всё равно с неприятным чувством отметил, что после промо-поездки в Мексику эти двое особенно сблизились. Его там не было, потому что учился быть достоверным пресс-секретарём Стефаном на репетициях, терпя липкость бутафорской крови в проборе. *** Папа, когда ездил к родителям в гости на выходных, спросил его между делом: - Сын, ты что ли опять за своё? Видишься с ним? - ...Как ты это понял? - уязвлённо посмотрел Крис — отпираться даже не хотелось. - Ну что я, своего ребёнка не знаю? - потрепал его по затылку Роберт. - Ты ж прямо светишься изнутри, как лавовая лампа. С Бо Гарретт не было такого. Хотя уж она-то девушка всем на зависть. - Пап. Ну кончай уже про Гарретт, а? - проныл Крис. - Разведись с мамой и живи уже с ней сам. Крис почти не шутил. Дни рождения обоих родителей приходились на июль, и их предельно неловкие объединённо-семейные празднования каждый раз нагоняли тоску. Обоим явно было бы лучше порознь. - Ты не сечешь фишку, - сжал переносицу пальцами отец. - Бо всего лишь напоминает мне одного человека. Крис был в курсе, кто этот «человек». Портретами Тьюсдей Уэлд в ненатуральную величину были заняты все стены в доме. Только над камином была оставлена уродливая керамическая рамка с женой и детьми — чтобы соблюсти некие условные приличия. - Ну тогда вот тебе информация к размышлению, - искоса посмотрел на него Крис. - Зак и есть мой человек, нравится тебе это или нет. - Кабы дело было только во мне — вы с Закари Куинто уже бы слушали пластинки у нас в гостиной, - отвечал Роберт. - У меня-то, Крис, нет предубеждений. Но вот у общества — есть. *** Начало лета было чистой романтикой — они совсем не могли видеться из-за журналистов, но были на связи круглые сутки. Крис не высыпался, но не хотел прекращать. Его новенький макбук с тринадцатидюймовым экраном раскалялся от того, как Крис барабанил пальцами по клавишам. Ведь всё, что он хотел с Заком сделать, можно было только написать. По всей видимости, в Крисе умер и протух сценарист фильмов для взрослых, потому что Куинто реагировал очень бурно. И так охал в телефонный динамик, что это хотелось записать и сохранить навсегда. Правой руки реально было мало — Крис радовался, что умеет пользоваться и левой тоже. *** Нила и Кори — ребят из продюсерской компании Зака, он уже знал лично. Куинто познакомил их прямо на лос-анджелесской премьере в кинотеатре Граумана. Предельно корректно, представив его, как напарника и коллегу. Так что Крису было очень интересно увидеть плод их трудов — комедийную короткометражку на девять минут под названием «Бадди и Энди». Юмор был монти-пайтоновского толка: мясник жил в полной гармонии со стейком Тибоун. Причём мясника играл некий Брайан, с которым Зак, только переехав в Калифорнию в 99-м, работал вместе в кофейне. К этому «Before the door» прибавила короткий ролик, где Закари возглавлял шествие из мясника в заляпанном переднике и ходячего стейка. - Ну как тебе? - нетерпеливо спросил в трубке Куинто. Как будто не слышал, как он хихикал всю дорогу. - Обожаю твоё чувство юмора. - Так у тебя у самого такое же, Пайн! Так что можно сказать, ты счас похвалил себя. Потом у Криса дзинькнуло почтовое уведомление и свалилась открытка. Оформив её мясом с прожилками по краям, Закари написал витиеватыми буквами внутри: «Будь моим стейком! Отжарю до medium rare». Крис закатил глаза — да кто бы возражал-то. - Лучшая валентинка, чувак, - признал он. - И похрен, что в июне. *** Ладно бы, если б у них совпадало только смешное. Нет, они с Куинто чувствовали одинаково и трагичное тоже. В конце июня вышел фильм «Забивание камнями Сорайи М.». В главной роли была Шохре Агдашлу, которая снималась с Заком в сериале «24». Куинто заставил его сходить и посмотреть — потому что ради этой роли Шохре переступила данное себе обещание не играть типичных жителей Ирана. Крис остался благодарен, если такое определение вообще было уместно. Он прочёл и книгу того французского журналиста, иранца по происхождению, по которой был написан сценарий. Уже сам, потому что хотел знать больше. Ради такого Агдашлу определённо стоило согласиться на роль рассказчицы — тёти забитой насмерть женщины. Чего стоила сцена, где сын-подросток взял предложенный отцом камень, чтобы метнуть его в собственную мать. Не осознавая, что отец оклеветал её, потому что теперь мог взять в жёны четырнадцатилетнюю. Он написал Закари потом целую простыню, и тот ответил симметрично. Раньше у Криса ни с кем не получалось так. *** Застрять в воспоминаниях было нездорово — недаром такое считалось уделом старых людей. Крис понимал это, глядя на отца. Роберт мог отвлечься от разговора и вернуться к тому моменту, когда решил бросить медицинский. Вообще-то, оно было полным безумием — будущие заработки актёра были сомнительны, тогда как врач был надёжной профессией, востребованной во все времена. Папа рассказывал об этом с таким выражением, будто сосед по кампусу уломал его на авантюру только вчера. Крису не было ещё и тридцати, но с ним творилась ровно такая же ерунда. Совсем недавно, в мае Куинто опубликовал бодрый и радостный твит — по поводу того, что Абрамс определил дату выхода следующего «Трека». Крис всё ещё имел привычку мониторить его новости с телефона Патрика, поэтому увидел. Вздохнул тяжело — ведь Закари наверняка предвкушал будущую встречу с командой, новый интересный сценарий, а не возможность общаться с ним. Скоро у Криса начинались репетиции отпадной чёрной комедии. За неё автор, ирландец Макдонах, получил награду «Тони». Крис уже съездил на Форум Марка Тейпера — музыкальный театр в пригороде Лос-Анджелеса, и осмотрелся там в первый раз. Но ни искромётная роль террориста Падрайка, ни одобрение друзей и родителей не могли утешить. Дешёвые билеты стоили двадцать баксов, дорогие — шестьдесят пять. Но он знал, что Куинто не придёт, даже если ему самому за это заплатят. И не будет больше ни восторженных тисканий в узком театральном проходе, ни жарких почти-поцелуев в шею и ухо. Нужно было привыкать жить в действительности, где никакого Зака не было. Как это оказалось мучительно — словами не передать. *** Адамс как-то показал ему фотку соседа Куинто. Крис только тогда понял, что это Джесси Сент-Джеймс из сериала «Хор» — он видел его в свежем апрельском эпизоде после хиатуса. Теперь Крис убедился, что Грофф никак не может быть просто соседом Зака. Он рассматривал спелый румянец этого парня, пушистое начало бровей, улыбку с ямочками. Сероглазый Джонатан был открытым геем, и заявил об этом в интервью прямо во время Национального марша за равноправие прошлой осенью. - С-сука. Да чтоб ты сдох, - вслух пожелал незнакомому человеку Крис. - Слушай, ну я тоже по Заку скучаю, - ухмыльнулся Патрик. - Зачем же сразу так радикально? Это же не Грофф его у нас украл. Просто Куинто тут всё душило — он так и говорил, если хочешь знать. *** Магазин «Bath & Body Works» на Южной Фигероа Крис знал хорошо. Кейт всегда покупала там свечи. Отделение на Западной Пико было поближе, но менеджеры там имели привычку закрываться на двадцать минут раньше положенного и в принципе работать спустя рукава. Так что, когда он решил заглянуть в «BBW», Крис тоже выбрал знакомый адрес. Наученный горьким опытом, он нацепил огромные солнечные очки, бейсболку, и сверху напялил капюшон от худи. Узнать «капитана Кирка» в таком виде было практически невозможно. На фоне стен в сине-белую клетку он смотрелся как обычный задрот, которому позарез понадобился привычный лосьон с можжевельником. Окинув взглядом помещение, он скоро нашёл то, что хотел — ряд из пяти цветных бутыльков. К счастью, и спустя год они были на месте. Крис подошёл и снял с полки высокий флакон с густо-лиловым гелем, на котором значилось «Napa grape» (линия «American grown», 24 унции). Осторожно раскрутил крышку. Втянул ноздрями запах прибитого пылью, перезревшего винограда. Вспомнил, что это ощущение означало раньше. И выронил округлую бутыль из рук, расплёскивая по полу и собственным кроссовкам пенной фиолетовой струёй. Крис слезящимися глазами смотрел, как из подсобки к нему рванула девушка в клетчатом переднике с веревочной шваброй в ведре. Такое безобразие посреди торговой площади менеджер не потерпел бы ни одной лишней минуты. - Простите, мисс, - прохрипел он. - Я оплачу это. Извините ещё раз, я такой неловкий. - Ничего-ничего. Я мигом всё уберу, - уже принялась за дело та, собирая чернильную жижу с кафеля. После кассы Крис двинулся к выходу, теперь весь благоухая химическим в такой концентрации виноградом. Метафора получалась хороша: от того, что он сотворил с собой и Заком, было не отмыться. *** Крис уже занёс ногу над полосками пешеходного перехода, едва не прыгнув туда на красный. Инстинкт удержал, и это было неплохо, потому что голова его находилась совсем в другом месте. Он снова и снова возвращался к той точке на временном континууме, в которой хотел бы остаться навсегда. *** Четвёртого августа — он помнил это, как сейчас, Крис проснулся утром и решил, что не хочет больше ждать ни единого дня. И пойдёт к Заку прямо сегодня — у того точно был выходной. Они не могли обнять друг друга нормально три месяца, и лично Крис достиг точки кипения. От вышел из дома в полдень, потому что все нормальные люди и собаки сейчас как раз искали тень. На улице стояла такая жара, что асфальт плавился и проседал у бордюров, а бело-розовые лилейники на клумбах раскрылись до самой сердцевины цветка. Крис одел только майку и свои самые короткие джинсовые шорты, но всё равно взмок, пока дошлёпал пешком до Камберленд авеню. Когда Куинто соизволил открыть ворота, у Криса капало с носа и текло по вискам. Оказалось, что спешка и подъем в гору в сочетании с таким адом — вполне серьёзная нагрузка. - Что ты…? - начал Зак, но Крис уже впихнул его внутрь и закрыл тяжёлую железную створку за собой. - Привет, Закари. Ты как… покажешь мне свой дом? Или мы не на той стадии? - спросил Крис, прислонившись спиной в прилипшей майке к нагретому металлу. Он понимал, что его сюда не звали, но дождаться официального приглашения, увы, не смог. - Ты шёл ко мне пешком?! Сумасшедший. Пойдём скорее внутрь, у тебя того гляди будет солнечный удар. - Веришь, мне без разницы, - вслепую побрёл за ним Крис — едкий пот заливал глаза. - Надоела до смерти эта херня. Я хочу тебя трогать! - Бог ты мой, Крис! - Зак смотрел на него с таким ошеломлённым видом, что просто досада брала. - Что? Думал, я не смогу? Но мне, блядь, уже остоебенили эти шпионские игры, - выдохнул он, отпинав от себя кеды, и пихнул Зака к стене. Прижался к нему, уж как был — терпко пахнущий потом, возбуждённый и злой. Закари схватил его за руку и положил себе на член, стоящий колом под тонкими мятыми шортами. - Крис. Я же думал, для тебя это слишком. Потому только и не звал, - сказал он и поцеловал в губы — жёстко, впечатавшись ртом и отросшей за ночь щетиной. - Слушай, показать тебе дом не получится. - Это еще почему? - отпрянул он. - Прямо сейчас я смогу показать только душ. Глазурованная итальянская плитка, ты оценишь. Дальше Куинто обхватил его поперек спины и закинул себе на плечо. Крис был в полнейшем шоке — так с ним не обращался ещё никто. Меж тем, Зак потащил его через все помещения туда, где у него была душевая. И поставил на ноги только там, улыбаясь по-злодейски, как Сайлер. Они содрали друг с друга майки за полсекунды, и Крис запрыгал на одной ноге, стаскивая с себя голубую рваную джинсу обрезанных шорт. Абсолютно голый Закари Куинто снился ему чуть ли не каждую ночь. А тут он был живой, настоящий, пахнущий неизменными деревяшками с бергамотом. Он не помнил, как оказался под сильным потоком едва тёплой воды, имитирующей тропический ливень. Потому что всё, что было важно — горячие поцелуи Зака, его жилистые сильные бёдра, что тёрлись о зад. Крис закинул руки назад, обхватив его за шею. Прося без слов тем, как прогибал спину. Зак потянулся через его плечо и взял с полки полную до краёв фиолетовую бутыль. Нажал на дозатор, так что из него вылилось немного в ладонь. В кабине запахло виноградом — тёмным, полным сладкого сока. Закари этими пальцами в мыльном геле проник в него, держа поперёк груди. Наверное, тут же догадавшись, чем занимался Крис наедине с его голосом. Он больше не был девственником ни в каком смысле. И хотел в себя член так, что сделался красным, как рак, от нестерпимого желания. - А... можно я тебя так? - шершаво шепнул Зак, прикусив ему мочку уха и засосав её, лаская языком. - Пожалуйста. Я проверялся, и вообще. - Ты что, издеваешься? Выеби меня сейчас же! - рявкнул Крис. - Гель немного щипал, но ему было всё равно. Зак дал ему то, что он просил, сразу же. Распял у терракотовой фрески, так что Крис упёрся ладонями в стенку. И засадил сразу весь, до конца — так, что он захлебнулся, поймав воду полуоткрытым ртом. Куинто понял, как теперь с ним надо, и не бесил осторожничаньем. Их плечи хлестал прохладный ливневый душ. Зак долбился в него так резко, с каждым толчком попадая в цель, что Крис мог только молча стискивать зубы от острого удовольствия. Видит Бог, ради меньшего он бы не совершил поход по такому пеклу. Закари даже не трогал его, как и в тот раз. Крис кончил так, что у него в буквальном смысле потемнело в глазах. Тут же почувствовав, как Зак охнул и вонзил зубы в плечо. - Пайн. Ты у меня какой-то волшебный единорог, честное слово. Ну не спускает никто реально, если за хуй не подержать, - всё ещё не расцепляя рук на его животе, удивлённо изогнул бровь Закари. Крис только сглотнул. Он уже догадался, что это значит. Так получилось, что ему повезло найти того конкретного человека, для кого он был создан — как бы абсурдно это ни звучало во времена Grindr и безличных перепихонов.   Треки к главе: It's Not Over Yet — Goldfrapp Poker Face — Lady Gaga Magnificent — U2 Someday Came Today — Chris Pine Space Oddity — David Bowie