Роль второго плана

Декабрь 2014 Зак сидел на кровати в гостевой спальне — на новом, запакованном в толстую плёнку матрасе, не застеленном даже пледом. Нью-йоркский зимний день в окне был серым и бесприютным. Ноа свернулся у него на коленях, тычась влажным носом в локтевой сгиб. Как всегда, его пёс чувствовал настроение тоньше людей. Сканк подпрыгивал и на всякий случай лаял на настенные часы с ходящим маятником — пока ещё не понял, что это такое. Они с Майлзом въехали сюда пять дней назад, и башни из неразобранных коробок ещё громоздились по углам. Новое жильё Зака было воплощённой мечтой его юности — целый огромный лофт, совсем как у Брайана Кинни. В новом прочтении, с выкрашенными белой краской стенами; ведь это был современный Манхэттен, а не Питтсбург двухтысячных. Он поставил размашистую подпись на договоре купли-продажи, когда вылезшие в лоток принтера страницы ещё были тёплыми. Заку ободряюще улыбался юный бойфренд, и это казалось началом новой жизни, которую он всегда для себя хотел. Телефон завибрировал в кармане домашних брюк, и Зак достал его, увидев входящий от Вентимильи. - Майло, привет, - рассеянно поздоровался он. - Как ты? - Как я? Видимо, светскую колонку ты забросил, - заметил друг. - Да там все рожают. Скукота, - сощурился Зак, фокусируясь на позеленевшей меди козырька здания напротив. Бэби-бум в команде «Стар Трека» тоже был налицо. В конце года у Джона Чо появилась дочь. Салдане сделали экстренное кесарево пару недель назад — Марко рапортовал, что их с близнецами только отпустили домой из больницы. Сама Зои и мальчишки Сай и Боуи были в порядке. - Ну, тогда я тебя не удивлю, - после паузы сказал Майло. - И кто у тебя родил? - пошутил он. - Хейден! От своего боксера, с которым она уже почти рассталась, - горько пожаловался Вентимилья. - И… кто у неё? - уточнил Зак, не зная, как вообще реагировать. - Здоровая девочка. Кайя Евдокия. Они помолчали, нелепо дыша в динамик каждый на своём конце. - А вот ты можешь представить, что твой Пайн найдёт себе старлетку помоложе. Наденет кольцо на палец. Заделает ребёнка, и ты будешь наблюдать, как растёт её живот? - вдруг спросил его Майло. У Зака перехватило горло. Это, в принципе, было то самое, что провернул он сам — только гетеро вариант. - И всякие журнальчики будут расписывать, в какие цвета они собираются покрасить детскую, - безжалостно продолжал Вентимилья. - Ну, как тебе перспективы? - Да ну нахуй. Я вздёрнусь, - не думая, ответил Зак. - А вот и нет, - сухо засмеялся Майло. - Ты слишком любишь жизнь. Так что будешь наблюдать и мучаться, как я. *** Он отсоединился. Зак тяжело вздохнул — на душе стало паршиво. Пайна обожали все его временные женщины. Доминик из Южной Африки, у которой проскакивал акцент, как у раннего Илона Маска. Исландка Ирис Йоханнесдоттир с натуральным блондом и лицом, как у кобылы. Зак каждую неделю мог видеть новые снимки. На последних Крис и Ирис в вязаных шапочках рассматривали что-то на дисплее фотоаппарата и смеялись. А ещё почти никто из ближайшего окружения Зака так и не принял Майлза. Зои радостно здоровалась на фэшн-тусовках, понарошку целовала в обе щёки, не прикасаясь накрашенными губами, и бесследно испарялась. Пат чувствовал себя вне этой лиги и не знал, с какой стороны подойти к новой заковой детке. Мэтт не захотел даже знакомиться, что для Бомера было просто беспрецедентным хамством. - Дружище, ну прости! - широко разводил тот руками, выпучивая глаза и прогибаясь в пояснице. - Ты же знаешь, кто мой кандидат. Но кто я такой, чтобы мешать тебе разрушать себя? *** Они с МакМилланом увидели друг друга впервые после ежегодного награждения Совета Модельеров Америки. Это случилось на афтепати одиозной Карин Ройтфельд, что раньше была главным редактором французского «Vogue». Когда Салдана ещё работала над своим проектом «My fashion database», она представила Зака лично. Карин обожала окружать себя юными адонисами, помогая им в карьере, а то и сводя с кем-то из тусовки. На фотографиях от третьего июня 2013-го он выглядел расстроенным донельзя. Кричаще модный двуцветный пиджак, раненые глаза, сжатые в тонкую полоску губы. Зак смутно помнил, что еле мог разжать челюсти, чтобы отвечать на формальные приветствия. Две недели назад он окончательно поговорил с Пайном. Хотя, можно ли было называть это словом «поговорил»? В звуконепроницаемой комнате студии «Парамаунт», где Зак десять минут орал на него, сам Крис не произнёс ни слова. Он не пытался его перебить или оспорить мнение. Выслушал всё до самого конца, бледный и очень внимательный. Зак тогда даже растерялся, получив лишь закрывшуюся с тихим кликом дверь. Теперь, когда вокруг были только микшерные пульты с погасшими индикаторами и уставленные микрофонами столы, в голове отдавались собственные слова: Ты никогда на самом деле и не хотел быть со мной. Господи, тебя неспроста травили в средней школе! Подростки ненавидят трусов. И самая коронная фраза, которую Зак долго репетировал в своей голове. Её вполне мог бы сказать Спок. Это звучало весомо и справедливо: Ты не подходишь мне, как спутник жизни. Зак правда так чувствовал. Пайн не разделял его ценности. Тот же соврал в интервью журналу «Out», что с радостью сыграл бы в «Обыкновенном сердце». А сам важной для гей-сообщества исторической картине предпочел роли дурашливого миллионера, принца в адаптации «Золушки». Как будто это можно было сравнить по значимости. Он хотел приглашать в свой дом свиданий тайком, снова прячась. А Зак ведь уже видел Кристофера своим. Трогал весь промотур прямо при журналистах, поглаживая, похлопывая крепкие плечи. Говорил Пайну, как классно он пахнет. Зак помнил, как волосы дождём сыпались из-под машинки на мраморный пол. Закари Джон Куинто решительно выбрил себе виски под ноль перед мировым турне — он шёл на войну. Логично рассудив, что в этой войне со всем гомофобным миром Крис выступит на его стороне. Кирк и Спок должны были стать примером для новой волны Голливуда, звёздной парой «Стар Трека», которую так ждала фан-база. *** Зак и в мыслях не держал завести кого-то нового. Он ещё пребывал в неприятном удивлении от себя самого. Почему в тот момент ему показалось, что быть правым стоит того, чтобы оскорбить Криса? Зак уже не мог ответить. Гордость боролась с чувством вины, стыд вызывал желание защищаться, и в итоге время шло, а Зак ничего не делал. И если бы Зои знала, то за шкирку бы потащила его извиняться — прямо со своим токсикозом и болями в пояснице. Подруга шла на чудовищный риск, оставив многоплодную беременность при болезни Хашимото. Но была точно уверена, что ради их с Марко будущего должна сделать попытку. Тайминг их размножения был к тому же строго регламентирован графиком съёмок — до старта работы над третьей частью франшизы оставалось ровно два года. Он позвал того улыбчивого модельного мальчика с собой в Голуэй буквально в последний момент. Киноискусство малой родины в лице организаторов фестиваля оказывало уважение Закари Куинто. Теперь он стоял на одной ступени с ирландцами Сиршей Ронан и Килианом Мёрфи. Он так хотел показать это всё Крису, но отчаяние и ярость застили глаза, и теперь было никак. Всё решила одна фотография с фестиваля. Их тогда снимали втроём: справа Майлз, Зак по центру, и слева от него — режиссёр Кейти Холли. Вот только журналисты Кейти отрезали, и опубликовали фото Зака в обнимку с новым парнем, будоражащее умы. Когда двое суток спустя Зак это обнаружил, опровергать было уже поздно. Майлз МакМиллан, художник и супермодель, никогда не скрывал своей гомосексуальности. Всю жизнь сражаясь за то, чтобы стать «аут», Зак не предполагал, что однажды это может сработать против него. Ведь их сделали парой только на основании этого сходства. Он тогда ни разу ещё не прикоснулся с Майлзу, не поцеловал. Но их мгновенно поженили все знакомые, поздравляя, как новобрачных. И Зак не мог придумать ни одной причины публично заявить, что их с МакМилланом ничего не связывает. Карин Ройтфельд сама позвала их на встречу в уединённой кабине своего любимого ресторана, тонущей в синем бархате. И с улыбкой произнесла весёлое «Мазл тов!», пока они с МакМилланом неловко отпивали шампанское, украдкой косясь друг на друга. Ройтфельд покровительствовала Майлзу ещё со времён первых показов, и теперь, как средневековая дуэнья, вознамерилась «устроить его судьбу». МакМиллан глядел лукаво и смущённо, накручивая на палец колечко тёмных кудрей. Гладкая кожа в глубоком вырезе блузы мерцала в темноте. Подведённые дымчатым кайалом глаза подчёркивали влекущую андрогинность. Если Зак что-то понимал в невербальных сигналах, то это было явное «да». До него только сейчас дошло, чем он был обязан недавнему приглашению от Карин на неделю моды в Париже. Зак ещё удивлялся, что та расщедрилась и на второе, предназначенное для его брата. Джозеф, конечно, был страшно польщен и горд своим младшим — раньше его не звали на показы Диора и Версаче. Как оказалось, это был аванс. *** И Заку было не на что пожаловаться. Все чаяния его бедного детства, его трудной юности сбылись. Закари хотели в кино и театре, звали на подиумные показы и закрытые вечеринки чванливого модельного сообщества. Их с бойфрендом белоснежный лофт стоил даже чуточку дороже, чем дом Пайна в Лос-Фелиз. Все упоительные радости живущих вместе пар были ныне доступны. Держаться за руки прямо при свете дня, выгуливая собак. Целоваться взасос на улице, позволяя журналистам отснять крупные планы. Меняться обувью — на кованой стойке в прихожей были рядами выставлены их челси, грубые ботинки и кеды одинакового размера сорок три. Можно было поднять руку, щелкнуть их с Майлзом, лежащих в постели, на телефон, и тут же выложить в твиттер. Без фильтров, без подписей, торжествуя от победы над недоброжелателями и завистниками. Не было светского издания, которое бы не написало хоть маленькую заметку об их с МакМилланом удачном тандеме — и всё в благожелательном тоне. Самую востребованную модель 2011 года было совсем не стыдно показать публике. С ростом 188 сантиметров тот был отличной «трофейной женой». Не хуже Доминик Пик, с которой Пайн официально встречался год и четыре месяца — пока сам Зак официально жил с Гроффом. И всё подводило к тому, что Зак должен был стать очень счастливым. Но это вполне заслуженное счастье всё никак не наступало, заставляя его нервничать. *** Майлз в гостиной отмечал новоселье со своими коллегами и знакомыми — сейчас, чтобы празднование не смешалось с Рождеством. И Зак правда прикладывал все усилия, чтобы выглядеть адекватным, быть приветливым и не портить никому настроение. Но, впуская в дом толпу двадцатилетних, невольно чувствовал себя тут лишним и ненужным. Показательные поцелуи Майлза в щёку ситуацию не спасали. Они затеяли готовить на новенькой кухне что-то хитровыдуманное и французское, и теперь там стоял гвалт, от которого у Зака болела голова. Прислонившись к дверному косяку, он обежал взглядом компанию. Ни одного ординарного лица. Тут был немец Пол Боше и швед Эрик Андерссон, голландец Тон Хьюклз и англичанин Конан Хэнбури. Все четверо выглядели настолько одинаково, что Зак их путал: угрюмая морда с большими глазами, волнистые светлые волосы ниже плеч. Редкостно высокий рост — такой, что он ощущал себя мальчишкой после школьного лета, не догнавшем других. Блондинов разбавляла неожиданная гетеро пара из серба Неманьи Максича и его чешской подружки Денисы. Зак знал имена только потому, что по всей их съемной квартире вечно был раскидан глянец с ними на обложке. *** Было глупо думать, что до него у МакМиллана не имелось никаких значимых отношений. Лучший друг Майлза, фотограф Себастиан Фаэна, как-то бросил через плечо: - А подскажи мне, с какими ты агентствами работаешь? Зак на это поднял бровь, улыбкой маскируя раздражение. - Себ, ты совсем уже? Он актёр, я же говорил, - деланно засмеялся МакМиллан, пытаясь сгладить ситуацию. Зак саркастично улыбнулся. Его и спросили не затем, чтобы ответил. Уроженец Буэнос-Айреса, Фаэна был близок с Майлзом со времён студенчества и считал, что неизвестный в их кругах бородатый скуф влез на его территорию. Он даже Майлза звал «Томас» — средним именем, а не как прочие смертные. Зак никак не мог объяснить ревнующему Фаэне, что не хочет от Майлза так много. Что совсем не претендует на эксклюзивность. Со временем отношения между ними выровнялись; тот понял всё сам, и к Заку подобрел. МакМиллан и Фаэна иллюстрировали важную истину: в модельном бизнесе нет друзей — есть только конкуренты. Их глубокая связь была возможна лишь потому, что один был манекенщик, а другой фотограф. Иногда в блогах Майлза мелькал ещё один уникальный человек, которого чаще снимали в каталогах свадебных платьев, чем в рекламе мужской одежды. Когда-то его звали Андрей Пейич. Мать вывезла сына восьмилетним в Австралию — с ещё дымящихся руин бывшей Югославии. В Америке их фамилию произносили как «Педжич». В этом году Андреа Педжич прошла все реконструктивные операции, став женщиной не только по внутренним ощущениям, но и по документам. Рядом они с Майлзом смотрелись, как мужская и женская версии одного существа. *** МакМиллан, несмотря на юный возраст, никого не подпускал к себе слишком близко. Но Заку он доверял. Возможно, свою роль сыграло то, что родня Майлза тоже посчитала его достойным. Зака окружал ореол славы и успеха — какой-то неудачник едва ли подошёл бы наследнику семьи, где оба родителя были мультимиллионерами. Кроме того, Куинто был открытым геем, и предложил их сыну серьёзные отношения прямо сразу. Он неплохо смотрелся на фото, не заводил интрижек и не имел позорного прошлого. В знак признательности отец бойфренда помог найти им совместное жилье — как видно, испытательный срок был успешно пройден. Майлз владел ещё небольшой студией в другой части города — там он рисовал. А может, занимался совсем другим, кто знает. Зак никогда там не был, и не стремился — это МакМиллан мог похвастаться художественным образованием, а сам он в живописи он не понимал ни черта. Майлз порой уезжал туда, к себе, прямо с очередного показа, о чём предупреждал его в смс словом «декомпрессия». Зак не возражал. Ведь пока лофт был пустым, он мог остаться наедине со своими тайнами. *** Запертый на ключ дальний ящик в секретере содержал небольшую стопку старых фото. Их Заку передала Марго (ещё до разговоров об ориентации). На двух был запечатлен его импозантный отец. На трёх мама, которая только при жизни супруга носила блонд — а больше никогда. Он и Джо менялись и взрослели, но оставались близкими друг другу. МакМиллан вырос свободным с раннего детства. Тому был неведом стыд, отрицание своей сущности. Зак не мог поделиться с Майлзом своей отверженностью, и потому горевал наедине с собой по матери, которая не хотела его знать. Огромное цветное изображение метр на полтора, что хранилось на самой верхотуре, Зак всё порывался повесить на стену. Никто бы все равно не догадался, что оно значит для него. На столетний юбилей «Парамаунт» сделала памятный снимок, запечатлев сто шестнадцать избранных актеров на железных лестницах одного павильона. Он и Крис сидели прямо на сценической платформе, в правом нижнем углу. Так близко, как им позволили распорядители. У Пайна на фото были шикарные туфли цвета виски, шерстяная двойка оттенка «кэмел» и рубашка в тон глазам. Зак помнил, как неистово они хотели друг друга тогда — даже посидеть полчаса без прикосновений обоим было трудно. Глядеть на них прошлых сейчас было больно, так что на стенах вместо этого фото висели ранние картины Майлза. Заку они не нравились, но обижать партнёра из-за таких мелочей он не видел смысла. Коробку писем Криса, что скопились за прошлый период в Нью-Йорке, Зак доверял лишь ячейке банковского хранилища. Часть их была эротической прозой высшей пробы. Зак потом узнал, что на спецкурсе в Беркли, посвящённом этой тематике, Крис считался одним из лучших. Его преподаватель Дана Костер даже написала об этом в инстаграме — пятнадцать лет спустя после выпуска Пайна. *** Их с Майлзом секс был редким, хоть они и жили вместе — такова реальность двух очень востребованных людей. Но даже в лучшие моменты Майлз не участвовал в процессе со всей отдачей. Он милостиво Заку уступал, как бы вознаграждая самой возможностью ублажать великолепного себя. Для этого явления в комьюнити существовал термин «pillow princess». Будь МакМиллан лесбиянкой, он бы ходил с длинными ногтями формы стилетто на всех десяти пальцах. Тот был бесстыдно громким в постели, что поначалу Зака удивляло. Потом стало ясно, что стоны и пошлые разговоры — не более, чем уловка, прикрывающая пассивность. Майлза интересовало своё удовольствие; что-то делать для партнёра утомляло его, даже как идея. Иногда Майлз просил снимать проникновение на телефон. Любил стёкла, зеркала — всё, в чём мог видеть себя и Зака. Может быть, такой была профдеформация подиумной модели, когда без красного мигающего глазка и отражений тебя будто не существует. Но если поначалу молодое гибкое тело отвлекало, то позже Зак уже не мог отделаться от ощущения, что катастрофически ошибся с выбором. Ведь самый страстный, бешено удовлетворяющий секс в его жизни был с человеком, который считался натуралом. Крис смотрел всегда только на него, ничего вокруг не видя. А ещё тому было абсолютно похер, эстетично он там смотрится в постели, или нет. Зак заметил это не сразу, но Майлз и в их спальне принимал картинные позы, временами странно в них застывая. Как будто ожидал серии вспышек камерой, привычно отводя на это время. *** Он хранил своё сокровенное только в голове, не делясь этим со своим парнем. Для Майлза, как и для большинства, его бывшим был Джонатан Грофф. Абонент Coniferal был перенесён уже в третью по счёту модель смартфона, но оставался неактивным. После того самого монолога в комнате звукозаписи Зак видел его трижды. В Токио — в однодневном промотуре, куда в августе вывез их Абрамс. В аэропорту Нарита Пайн сам подошёл к нему, улыбаясь до ушей, встречая с распростёртыми объятиями. И Зак так хотел, чтобы всё магически исправилось, что на пару минут даже поверил. Пока не догадался: этот спектакль длительностью в одни сутки Крис устроил, чтобы никто ни о чём не спрашивал. Зак потом просмотрел все фото с ивента и не нашёл ни толики фальши. Это было невероятно, учитывая, что он сделал Пайну. Ни на панели в «Роппонги Хиллз», ни в отеле Крис не спросил о новом бойфренде. Не призвал к ответу за самый аморальный его поступок. Заку удалось подремать только три часа из тринадцати, что длился обратный перелёт. Остальное время он невидяще глядел в иллюминатор, с ужасом понимая, что оправданий нет. Крис, которого он думал увидеть в их бизнес-джете, улетел отдельным рейсом — у того скоро начинались длительные съемки в Англии. *** Второй раз случился в сентябре; Зак видел Кристофера на своём спектакле. Тот не подошёл, не обернулся на зов. Зак тогда сел прямо на сцене, обхватив голову руками, и Черри еле привела его в чувство к началу следующего акта. Вскоре после этого Зак продал свой дом в Лос-Фелиз — выше изначальной стоимости, впрочем, совсем этому не радуясь. В этот раз он выдирал себя из сухой почвы Лос-Анджелеса с корнем. Но тонкие отростки с прозрачной бахромой ещё цеплялись и не хотели покидать это место. *** В конце февраля Зак c термосом в руке миновал три больших перекрёстка и вышел к скверу Сасаки Гарден. Он привык тут прогуливаться, обдумывая роли — кругом росли плакучие ивы, вишни и гардении. От творения японского ландшафтного дизайнера веяло покоем, которого часто не хватало. Он поднял голову, чтобы посмотреть на небо, и застыл, как вкопанный. Возле семнадцатиэтажного небоскреба торчал огромный рекламный щит, которого не было еще пару недель назад. С него сексуальным взглядом исподлобья смотрел Кристофер Пайн — с искусно лёгкой небритостью, розовым бальзамом на губах, в дразняще белой сорочке меж лацканов тёмного пиджака. Зак стоял с неудобно задранной головой и пялился на это. Хэштег ниже рекламируемой склянки духов был #незабываемый. Зак сжал нос ладонями, панически дыша в них. Джорджо Армани знал, кого снимать. Его партнёр Сержио Галеотти скончался от осложнений ВИЧ почти тридцать лет тому назад. Но маэстро считал своей жизненной задачей воспевать мужскую красоту и вот. Очень в этом преуспел. *** Самым раздражающим в его разрыве с Пайном было то, что Заку всё время хотелось чем-то с ним поделиться. Камбербэтч, с которым они снимались во втором фильме по «Стар Треку» и успели сдружиться, сделал великолепную вещь. Снялся в байопике про своего соотечественника Алана Тьюринга. И смотрелся там безусловно лучше, чем ДиКаприо, который забронировал роль изначально. Талант Лео был неоспорим — мало кто имел номинацию на Оскар в девятнадцать. Но вайб сумасшедшего гения у того отсутствовал. Заку казалось потрясающим, что натурал Бенедикт сделал так много для репрезентации геев. Его так и распирало сообщить об этом Пайну. Но тут он вспоминал, что Крису больше нельзя наговорить голосовое или настрочить десяток смс, не правя орфографию. И чем больше проходило времени, тем больше всплывало деталей — о том, каким недалёким он был, когда изрыгал этот свой словесный поток грязи на Кристофера. *** Недавно Бомер был в Нью-Йорке проездом, и они заглянули погреться в кафе Эллен Харт на Бродвее. Уютно расположились в дайнере — Зак в последнее время там прописался, так что заказал им одновременно крылышки, кесадильи и начос. Пока ему не нужно было сниматься в блокбастере, Зак собирался дать себе послабление. И, слово за слово, они вспомнили про эпичное похудение Мэтта на восемнадцать кило. Так нужно было для роли Феликса Тёрнера, умирающего от ВИЧ. Гримёры могли создать багровые некротические пятна, катаракту и глазные опухоли. Но вот крайнее физическое истощение должно было быть подлинным. - А Пайн ещё якобы хотел туда на кастинг, - снова вспомнил Зак то, что не давало ему покоя. - Но так, как ты, вкладываться в роль он бы точно не стал. Мэтт повернул голову вбок. Открыл рот, а потом снова закрыл. И Зак уже понял, что сморозил какую-то чушь — по охуевшему лицу Бомера это было заметно. - Закари, дорогой мой. Да если бы не Пайн, кто бы сосватал мне МакКонахи, который вот только что снимался в «Далласском клубе покупателей»? И тоже худел на двадцать c лишним кило. Кто, по-твоему, устроил нам очную ставку и офигенно облегчил мне весь процесс? Есть кофейной ложечкой пудинг из тапиоки я бы сам в жизни не догадался! Зак заморгал, отводя взгляд — увы, он не знал. - Да, и если ты снова хочешь ныть, почему он там не снимался. Даже не начинай, - пригрозил ему столовым ножом Мэтт. - Мы с тобой оба знаем, что его включили бы в состав и без прослушивания. Но только Пайн понимал, что не подходит. Что там нужен человек, который сам трахался в этих саунах, и тусил ночи напролёт на Фаер-Айленд. Тот, для кого в гей-культуре всё привычно и не нуждается в расшифровке. И вот это, мой друг, называется профессионализм. И окей, может, он не мог сам играть в нашем содомитском коллективе. Но Закари, он вложился в процесс хотя бы помощью мне. А не просто таскал жопу по модельным показам, как ты. Тем, что я сейчас номинирован на «Золотой глобус», я во многом обязан именно Крису! Бомер выдохся после целой речи и умолк, переводя дыхание. Зак уныло подпёр кулаком щёку. Теперь он понимал, что Кристофер молчал не потому, что было нечего сказать. - Мать твою, Куинто! - прегнувшись через стол, Мэтт схватил его за полы куртки и с силой встряхнул. - Что у тебя в голове, пенопластовый наполнитель? Вот честно, я не ебу, что он вообще в тебе нашёл! - Крис тебе самому нравится, что ли? - испугался Зак. - Конечно. А вот ты — нет, - отпихнул его от себя Мэтт. - Ты же предпочёл Пайну эту свою… овощную макаронину. Зак не выдержал и заржал. Это было ужасно бестактно, но также и ужасно правдиво. Смех оборвался на жалобной ноте, перейдя во всхлип. *** Он тоже был обязан Крису весьма конкретными достижениями в выбранной профессии. В том же самом июне, когда Зак познакомился с Майлзом, ему вручили награду критиков за роль Оливера Тредсона в «Американской истории ужасов». Вместе с ним на сцене стояла лучшая подруга — Саре Полсон достался такой же прозрачный кристалл за роль Ланы Уинтерс. Но только Зак никогда не попал бы в этот проект, если бы Пайн так сильно не хотел видеть его в Лос-Анджелесе. Зная закову упёртость, тот не предлагал в лоб. Нет, Крис поступил умнее — исподволь заинтересовал его рассказами о новом шоу Райана Мёрфи. Мёрфи был гомосексуал, и одно это уже могло Зака зацепить. Но Пайн хотел большего. Его идея была в том, чтобы Зак продолжил играть в злодейском амплуа, которое удавалось ещё во времена Сайлера. Чтобы его таланты могли раскрыться, а сам Закари чувствовал себя лучше (и может быть, перестал так много пить). Всё вышло согласно плану Криса: он таки перетащил Зака из Нью-Йорка обратно в Калифорнию. И если в первом сезоне Закари был только гостем шоу, то во втором Мёрфи уже дал ему роль в основном составе. И мало-помалу алкоголь перестал быть главным в меню. Хотя Пайн никогда даже не пытался что-то ему запрещать. *** Ещё во время съёмок в психиатрическом госпитале (а точней, бывшем здании суда на бульваре Санта-Ана) Зак заимел привычку брать с собой банджо и бренчать на нём в перерывах. С развесёлым жанром «bluegrass country» никакая нежить, понятно, сосуществовать не могла. У Зака было два инструмента: один попроще, с которым он почти не расставался. И другой — с декой из чёрного дерева, украшенный перламутровой инкрустацией. Пайн слушал его, блаженно прижмурив глаза, и постукивал пальцами по своей коленке. Даже подбил взять крутое банджо на шоу британского комика Джонатана Росса, чисто чтоб похвастаться своими навыками. Заку это согрело сердце, хотя виду он не подал. Теперь оба банджо хранились даже не в крэдлах по углам гостиной, а в наглухо застёгнутых чехлах. Заку уже давно не хотелось брать инструмент в руки — Майлзу народная музыка была безразлична. *** За Гроффа, карьера которого попёрла в гору, Зак искренне радовался. Тот ни в чём особенно не поменялся. Так же трогательно дружил со своей Леа — даже попросил Мёрфи отложить съемки «Обыкновенного сердца», когда узнал о её беде. Тогда беспутный парень Леа, наркоман Кори Монтейт умер от передозировки. Кори снимался с ними обоими в «Хоре», так что это было просто по-человечески — поддержать Мишель в трудный период. Джон, как и сам Зак, считал очень важной репрезентацию. И весь прошлый год играл в сериале «В поиске» про троих друзей-геев из Сан-Франциско. Летом, во время Нью-Йоркского прайда, Грофф гордо опубликовал фотку, где тащил плакат с надписью: «У ИИСУСА БЫЛО ДВА ОТЦА, И С НИМ ВСЁ ХОРОШО». Их мальчик добился успеха; теперь он вручал награду на «Тони» вместе с Люси Лью и Хью Джекманом. У нынешнего Джона была упитанная квадратная морда и подкупающая искренность в глазах. Для них с Пайном он всегда был чем-то вроде огромного мохнатого птенца на фоне родителей-пингвинов. Сейчас Зак чувствовал себя нерадивым отчуждённым папашей. Как-то в разговоре с Джоном он выяснил, что Пайн не рассказал ему про свой торсионный перелом пальца на съемках «Рядового Райана». А вот Джону — да. И какого-то фига это задело так сильно, будто он всё ещё имел на Криса права и мог предъявлять претензии. *** Как бы странно это ни было по отношению к бывшему, Зак просто ненавидел не знать о нём чего-то. Помнится, утром первого марта он проснулся от всплывшего в телефоне сообщения Гроффа. Тот цитировал анонимный источник: Кристофер Пайн в новозеландском Метвене превысил допустимую скорость вождения, был остановлен дорожным патрулём и не прошёл тест на алкоголь. В будущем ему назначат судебное слушание. Зак оглянулся через плечо на мирно спящего Майлза — тот безмятежно сопел, безупречный даже во сне, разметав ангельские кудри по подушке. Была суббота, и в кой-то веки никто из них никуда не собирался. Но после такого начала дня у Зака не было сна ни в одном глазу. Он быстро нагуглил, что Метвен на семнадцать часов опережает Нью-Йорк по времени. Выходило, что это случилось больше полусуток назад, а он узнал только сейчас — притом случайным образом. Зак стоял у зеркала в ванной, уперевшись руками в раковину, когда из носа на гладкий фаянс закапала кровь, расплываясь алыми кляксами. Он не посмел бы сейчас звонить Крису. Но не справлялся с тревогой, понимая, что Пайн правда сел за руль пьяным. Зачем?! Как можно было быть таким беспечным? Зак ломал руки, не замечая этого. Ему так нужно было услышать голос Кристофера. Спросить, какого чёрта. Можешь не загоняться, на Пайне ни царапины, - пришло от Джона через сорок минут. Ему очень некстати вспомнилось, как режиссёр Тони Скотт — тот самый, которого Крис называл «Тони девять камер», был найден мёртвым под мостом Винсента Томаса. И никто из друзей или семьи не мог объяснить, почему тот решил прекратить своё существование. По какой причине в его крови обнаружены антидепрессанты и снотворное. И чего Скотту недоставало в его объективно успешной карьере и личной жизни. *** На семнадцатый день после инцидента в сети появились кадры с Пайном, выходящим из здания суда. Школьницы на крыльце, облепившие звезду мирового масштаба, громко визжали даже на беззвучном фото. В подробных статьях, посвящённых этому событию, Кристофера хвалил бармен, называя славным малым. Одобряла новозеландская общественность — за то, что подписал все диски и фото, что протягивали ему фанаты прямо у оплота правосудия округа Ашбертон. Им сдержанно восхищалась даже судья Джоанна Мэйз. Ведь актёр вёл себя достойно, признал вину, заплатил положенные NZ$93 и загладил проступок пожертвованием в благотворительный фонд «Cure Kids». Но увы, даже раскопав в этих статьях про четыре шота водки и 0.113 процента алкоголя в крови, Зак не знал самого главного: в порядке ли Пайн. *** В Новой Зеландии тот снимался постапокалиптическом фильме «Z — значит Захария». Зак уже тогда знал, что Крис обязательно приедет презентовать его на фестиваль «Сандэнс» в начале следующего года. И если он хотел увидеться и поговорить без свидетелей, это была единственная возможность. Ежегодный фестиваль в Юте отличался от прочих мероприятий тем, что там люди имели право на частную жизнь. У Зака оставалось не так много времени, чтобы придумать, в каком проекте будет участвовать он сам, чтобы в январе попасть в Парк-Сити. Так что, когда продюсер Джеймс Франко предложил фильм про гомосексуального пастора, решившего покончить с мужеложеством, Зак согласился сразу. Смена ориентации в обратную сторону давно интриговала и его самого. Франко тоже вызывал уважение: стопроцентный натурал, тот умудрился так убедительно изобразить легенду кинематографа Джеймса Дина, что взял за это и Золотой Глобус, и Эмми. Кроме того, в будущем фильме Джимми собирался сам играть главную роль, не убоявшись поцелуев с мужчиной по сценарию. Итого, выходило бинго. Зак со своим персонажем исследовал любопытную моральную дилемму, играл гея, и при этом получал то, чего на самом деле хотел больше всего. *** После Японии карьеры развели их с Пайном и географически, будто нарочно. Они так и не виделись до начала июня 2014, когда Крис принёс ему прямо на награждение нежданный подарок. Зак порвал целлофан ручкой металлической расчёски прямо в гримёрной. Выдрал клоками картон, и извлёк на столик прозрачный куб флакона со скруглёнными гранями. Он снял чёрную деревянную крышку и прыснул на себя с вытянутой руки, увидев в зеркале зависшее мелкодисперсное облако. Терпкость сизых гроздьев с виноградников Напы соединилась с тонким запахом роз. Горечи было больше, чем сладости. Всё завершалось удовым аккордом, который нравился Заку до сих пор. Терпкость и сладкая горечь напоминали, как любим он был когда-то, как желанен. Зак прижал пальцы к закрытым векам, но слёзы всё равно потекли по лицу и бороде. Кристофер сказал «ты поймёшь», и был прав. Заку понадобился год, чтоб понять, кто тут лицемерное трусливое нечто, которое не управляет даже собственной жизнью. Встречается, с кем подскажут, демонстрирует красивую отфотошопленную версию жизни успешного гея, жертвуя самым важным. *** В период, когда жил в Нью-Йорке с Гроффом, Зак много виделся с Джо Мантелло. И, когда случалось пересекаться, рассказывал про все смешные и трагичные ситуации в семействе Аманатидис. Джо приберегал такой сочный материал, чтобы веселить Бэйца — того самого, что был бывшим для них обоих. Спустя несколько лет, к удивлению Зака, ситуация развернулась неожиданным образом. Австралийский писатель Христос Циолкас в 2008 издал новеллу, в центре которой была греческая семья. Грек по происхождению, Циолкас писал о том, что хорошо знал сам. Три года спустя в Австралии вышел телесериал «Пощёчина». Успешный, несущий в себе потенциал франшизы — и потому Джону Бэйцу предложили участвовать в написании сценария для американской адаптации. Зак никак не ждал, что Бэйц захочет видеть в роли центрального персонажа его — своего бестолкового любовника из прошлого. Само собой, повлиять на решение могло многое: рассказы про Элени и Филомену, личная симпатия к нему Бэйца. Физическая привлекательность, сходство с этническими греками, в конце концов. Так или иначе, Зака взяли. Когда ему объявили решение в сентябре, это очень порадовало. Зак был уверен: Джон наделит его Гарри Апостолоу таким сексапилом, что Пайн обязательно будет смотреть. Зак очень ждал возможности расквитаться с коллегой за ту рекламу у Армани. *** Листья настенного календаря облетали, кружась в вихре времени. День Благодарения Зак встретил за столом с семьёй Майлза, с повязанным крахмальным нагрудником, чтобы не заляпать соусом нарядную рубашку. Он сидел рядом со своим давним бойфрендом (в прессе писали именно так). Но совсем не чувствовал праздничного настроения, и не был благодарен Богу ни за что. У деда Майлза был дом на Гавайях — подростком МакМиллан каждое лето гостил там. Сейчас тот предложил поехать и Заку. Сказать «нет» он не мог, потому что тогда Майлз захотел бы знать причины. «Я не хочу делать больно своему бывшему» озвучить было невозможно. *** Зак правда пытался сфотографировать себя в Гонолулу так, чтобы выглядеть довольным жизнью. Но как это было сделать с такой-то отёкшей физиономией? Он то и дело открывал шкаф для вина, где при температуре от шестнадцати до восемнадцати градусов хранилось лекарство от всех печалей. Так что Зак выложил фотку Майлза в ярко-синих плавках — просто, чтобы отвлечь внимание от себя. Разумеется, их поймали на пляже журналисты и отсняли тонну материала, который вышел аж отдельной новостной статьей четвёртого января. Прямо в блоге «Just Jared», уважаемом всей актёрской братией. Когда Зак увидел те фото, ему сделалось нехорошо. К Майлзу претензий не было — тот выглядел в жизни ничуть не хуже, чем в каталогах. А вот у самого Зака были жирные складки на шее, некрасивые бочка (сказывались тосты поздно ночью). И главное — безобразно выпирающий живот человека, который распустился и потерял форму. Пусть это было не пивное брюхо, там отсутствовал должный мышечный корсет. Что толку было в участливых утешениях МакМиллана, если Зак хотел нравиться вовсе не ему? Он прекрасно знал, что собирается сделать (только в той мере, в которой Крис ему разрешит). Поэтому не возражал против гавайских каникул, словно неверный муж, вручающий супруге шикарный букет без повода. Их с Пайном встреча приближалась неотвратимо. И да, Зак буквально считал дни. Патрик без вопросов снабдил его информацией о том, где собирается остановиться Кристофер. В этом году это был не заурядный отель, а роскошный курорт «Монтаж» в Оленьей долине. Зак снял себе сьют ниже этажом. *** За два дня до события он направил свои стопы в «Woolrich» на Вустер стрит. Погода в штате Юта была ещё суровей нью-йоркской. Зак уже упаковал в чемодан пару фланелевых рубашек, пару свитеров и запасные джинсы. Лететь же собирался в коротком пальто, которое надевал на улицу прямо сейчас. Недоставало хорошей куртки, за которой он и явился. Растворив старомодные застеклённые двери флагманского магазина, Зак вошёл внутрь, в тепло. Быстро огляделся — на стойках рядами висели парки разной длины. Концепцией «Woolrich» была естественность, так что цвета были тоже приглушёнными, а не вырви глаз. На полках к Рождеству выложили перевязанные подарочной ленточкой тёплые рубашки — те, что не разобрали тогда, ещё ждали поздних покупателей. Он припёрся за одиннадцать минут до закрытия и похоже, был последним на сегодня. Зак прошёлся вдоль рядов, недоумённо косясь на пышные папоротники, свисавшие с верхних полок. Они смотрелись неуместно рядом с одеждой, предназначенной для минусовых температур. - Могу ли я вам чем-то помочь? - приблизился к нему парень-консультант с бейджем, приколотым пониже воротника тенниски. Зак поднял взгляд и опознал своего через 0,01 секунды. Кареглазый Лиам со светлым ёжиком, конечно, срисовал его тоже, и они обменялись понимающими взглядами. - Что ищете? Верх, низ? Может, аксессуары? - А найди-ка мне парку, - попросил его Зак, положив руку на плечо для пущей убедительности. - Чёрную, но с какими-то интересными деталями. Чтобы я в ней смотрелся… - Впечатляюще? - ухватил его мысль парень. - Именно, - подтвердил Зак. Лиам живо приволок ему три варианта, разложив на ровном деревянном столе прямо под лампами. Так было видно хорошо — и цвет, и фурнитуру, и качество меховой отделки. Пощупав и помяв всё вдоволь, Зак с улыбкой обернулся на стоящего за плечом консультанта. - Ну так что мне взять? Подбери на свой вкус. Лиам уверенно подцепил за вешалку куртку и подвёл его к ростовому зеркалу в конце зала. И, приподнявшись на носках, приложил парку к Заку. - Вот эта будет лучше всего, - заверил тот, и принялся скороговоркой перечислять характеристики. - Тефлоновое покрытие, непромокаема, непродуваема, застёгивается на молнию и ряд пуговиц. Оторочка — мех койота. Температурный режим — от минус пятнадцати до плюс пяти. Зак жестом попросил о примерке и парень помог вдеть руки в рукава, подержав для него куртку. Размер был подходящий для того, чтобы поддеть туда ещё пару слоёв. Зак приосанился, поворачиваясь перед зеркалом так и эдак. Кусок рыжеватого меха, мягкий и пушистый наощупь, и правда оттенял его карие глаза. Пуговицы под черепаху тоже были в тему. - Если хотите впечатлить своего бойфренда, возьмите эту, - шепнул Лиам. Зак нервно облизнулся — бойфренду как раз было глубоко всё равно, что он надевает на прогулки с Ноа и Сканком. - Ладно. Запакуй мне её, будь добр, - сказал он, снимая толстую куртку с плеч. - И давай к ней ещё шапочку, не то уши отморожу. - Будет сделано, мистер Спок, - рассмеялся Лиам. Зак с улыбкой поднял брови — ну надо же, и тут его поджидал фанат. Когда он рассчитался, парень протянул ему фирменный пакет с тяжёлой курткой через стойку. - Удачи… с вашим самым-самым. Зак поблагодарил и развернулся к двери. Истерически думая: вот если бы ты знал, что это я для своего Кирка. *** Детали были важны, как и при любой стратегии. На полке в ванной комнате у Зака стояли самые лучшие духи — прозрачный куб с выгравированными вензелями и надписью «Magus». Раздобыв себе атомайзер в деревянном футляре, Зак приступил к операции: отсоединил пульверизатор с пузырьками в торчащей трубке и перелил в стеклянную колбу немного парфюмерной воды. В носу засвербило; концентрация была слишком большой. Прочихавшись как следует, он забрызгал соплями футболку. Теперь крисов подарок можно было взять с собой на фестиваль. Это был уже второй флакон в 50 мл, потому что первый Зак истратил слишком быстро, прыская ими на горло, на запястья и даже на подушку. Майлз искренне ненавидел этот запах, будто что-то чувствовал. Но, конечно, не мог запретить, как Зак не запрещал его импрессионистскую жуть, его кварцевые кристаллы и его Фаэну. И Зак вопрошал, запихивая бритву и помазок в резинки несессера: как же такой свободный и независимый Закари Куинто оказался живущим в самом настоящем договорном браке? Что он вообще с этого имеет? В плане, кроме компульсивного переедания, алкоголизма и депрессии. Может статься, это не была бы такая бездонная яма, прислушайся он к совету доктора Нкурунзизы: «Не вмешивайте в свои бурные отношения с К. других людей». *** Размышляя над тем, что будет делать, Зак поздним вечером зашёл в бар «Yara», что держали ливанцы. Майлза не было в городе, и возвращаться домой к ужину не требовалось. Его окружала полутьма, подсвеченная искрами тёплых огней. В толстой бежевой диванной обивке тело утопало. Необыкновенная мягкость, к которой Зак не привык, будила чувственные ощущения. Он оглядывал кирпичные стены и необычный светильник в виде яркого куба, окружённого гранями металлического додекаэдра. Острый хуммус ещё жёг язык. Ягнёнок в этом месте был нежен и сочен. Мальчик с глазами демона внёс раскуренный кальян, с поклоном поставив на низкий столик перед ним. В «Yara» подавали настоящий египетский журак — табачный лист, смешанный с патокой. Он находил его крепкий вкус упоительным. Сунув мундштук в губы, Зак глубоко затянулся, слыша глухое бульканье. В этом кафе фоном был не привычный лёгкий лаунж. Нет, тут включали аутентичную арабскую музыку Туниса и Египта. Зак закрыл глаза, вслушиваясь. Звучный женский голос c гортанными обертонами рассказывал о невыносимо горькой разлуке, о страстной тоске. Зак сглотнул вязкую сладость во рту. Он же не был дураком и понимал, что нанёс любимому человеку смертельную обиду. И для того, чтобы попробовать извиниться, ему понадобится какой-то гранд жест. В размышлениях о том, что такого он может дать Пайну, помимо искреннего раскаяния, Зак перебрал всё. Но лишь в этой кальянной пришёл к самому очевидному варианту. Он может ему дать. *** Утром двадцать третьего января Зак обнаружил себя посреди скучного аэропорта Солт-Лейк-Сити с низкими потолками. По полированным пёстрым плитам с гулом катились тележки, квадратные панели светильников над головой мигали невпопад. Яркие баннеры «The new SLC» обещали обновление терминалов к 2020 году. Зак сглотнул, пытясь унять заходящееся паническим стуком сердце. Рука, сжимавшая чемодан с приклеенным ярлыком JFK-SLC, у него была мокрой. Чехол с банджо болтался за плечом на всякий случай — а вдруг это поможет. Зак случайно обернулся, и тут увидел, как сквозь толпу вяло текущих гостей фестиваля на крейсерской скорости движется Крис Пайн. Засунув обе руки в карманы чёрной поддёвки с утиным пухом, в серой куртке поверх, тот шагал строго прямолинейно, взрезая собой пространство. Кристофер совсем ничем не выделялся из толпы. Зак мог запросто его проглядеть. Всё вокруг исчезло — люди, шум, тёмный пол и светлый потолок. Зак оцепенел, голодно рассматривая клетчатый серо-коричневый шарф на горле, шапку-бини, натянутую на голову. Его злое лицо с оголившейся в оскале верхней десной. Пайн пронёсся мимо, как смерч, оставив его позади. Зак проводил глазами удаляющуюся спину и вздохнул — по любому, это не предвещало ничего хорошего.   Треки к главе: Ma Lkit — Emel Smek (Rey&Kjavik Remix) — Yuma