Изучение чувств (A Study in Sentiment)

      По прошествии нескольких месяцев самым странным или, скорее, самым трудным в их ненормальной дружбе стало поддерживать фиктивную формальную вежливость в компании посторонних людей. Даже если бы бальная книжка Шерлока не была постоянно заполнена с того момента, как он входил в любой бальный зал, он привлекал слишком много внимания, чтобы скромный капитан Уотсон переступил принятые границы и пригласил его на танец.       Вместо этого, когда Шерлок соизволял выйти в свет — или, что более правдиво, бывал выведен своим братом или тётей Вайолет — Джон мог лишь жадно наблюдать со стороны, как Шерлок кружился по танцполу в компании других Альф. И убеждать себя, что это своего рода необходимая прививка от ужаса перед возможностью связи Шерлока с другим человеком.       Но однажды, когда тоска стала чересчур острой, она толкнула Уотсона на маленькое прегрешение. Именно этой причине Джон приписал своё поведение на ежегодном маскараде у Леди Соммерсби. Он всегда был честным человеком и не любил обманывать, даже на безобидных легкомысленных праздниках, но кто бы рискнул воротить нос от молчаливой поддержки одной из главных покровительниц в высшем свете.       И вот он бродил по дальним коридорам замка, чтобы избежать бессмысленного столпотворения у входа, где основная масса гостей поражала друг друга замысловатостью своих костюмов и пыталась угадать, что этот Раджа — на самом деле герцог, а та Пастушка — некая вдовствующая графиня, извлекающая максимум пользы из своего вдовства. Ближе к концу коридора Джон уловил слабый пряный аромат Омеги. Завернув за угол, он наткнулся на высокую, гибкую фигуру, закутанную в кружащееся, покрытое перьями домино чёрного цвета, и теребящую в тени свою украшенную драгоценностями маску. — Осторожнее, — предупредил Джон. — А то испортите свою маскировку.       Омега вздрогнул и замер, медленно повернувшись к нему лицом. Прядь тёмных кудрей, выглядывающих из-под капюшона домино, напомнила Джону о Шерлоке — если бы у того была хоть капелька интереса к подобной социальной мишуре. — А если бы и так? — спросил Омега. — Что тогда произойдёт? — Джону этот голос был незнаком, однако звучал он несколько странно, как будто слегка принужденно. Хотя, возможно, Омега просто стеснялся. — Ну так в этом-то всё и дело, не так ли? Притвориться на вечер кем-то другим, чтобы освободиться от правил или ограничений своей истинной личности?       Взгляд за чёрной маской многозначительно опустился на простую полумаску, которую Джон сжимал в руке. Несмотря на скрытое лицо Омеги, Уотсон был абсолютно уверен, что тот вопросительно приподнял одну бровь. — Ну, — Джон смущённо рассмеялся, застигнутый врасплох. — Я никогда не умел притворяться кем-то другим, кроме самого себя. — Замечательная черта характера, — ответили ему с улыбкой, пока он ловко надевал и завязывал маску на лице.       Внезапно словно какой-то импульс пронзил Джона, перевернув всё вокруг. Ведь этот Омега — почти наверняка тот, с кем он никогда не смог бы вступить в контакт при обычных обстоятельствах… но, как он только что сам сказал: в этом же и есть цель маскарадов, не так ли? И, наверное, нет никакого вреда от того, чтобы позволить себе такую маленькую вольность. — Полагаю, ваша бальная карточка уже полностью заполнена? — выпалил он прежде, чем его здравый смысл смог одолеть возникшее желание.       Омега склонил голову, непроницаемо глядя на него из-под маски. Сердце Джона судорожно заколотилось в груди, и он тут же пожалел о своём порыве. С какой стати это гибкое, элегантное существо захочет общаться с низкорослым, сломленным и нищим Альфой, таким как он? Но едва он только открыл рот, чтобы пробормотать быстрые извинения за свой самонадеянный вопрос, ему изящным движением запястья показали всё ещё пустую карточку. — Так уж случилось, что у меня есть свободный танец.       Ни один из них не пытался вести обычную вежливую беседу, пока они скользили в танце по фигурам котильона, но у Джона не оставалось никаких сомнений относительно того, что он постоянно находился центре внимания своего партнёра. Его пристальный взгляд всё время был прикован к нему, напряженно сверля из-под блестящей чёрной маски — фокус почти гипнотический; и Джон настолько увлёкся, что даже забыл поискать Шерлока в толпе. А когда последние ноты танца стихли, он обнаружил, что ему совсем не хотелось прощаться со своим таинственным Омегой. — Не могли бы вы… — его голос заскрипел, хриплый от долгого молчания, и он сделал паузу, чтобы прочистить горло. — Могу ли я предложить вам прогуляться по саду? — Можете, — раздался в ответ любезный шёпот, и Омега просунул свою руку в изгиб предложенной ему руки.       Дорожка была хорошо освещена очаровательными маленькими фонариками, и вокруг было более чем достаточно других гостей, чтобы сохранять необходимую атмосферу приличия. Они под руку шли по гравийной тропинке, и Джон опять не мог подобрать нужных слов. Несмотря на его желание находиться в этой компании, по правде говоря, ему трудно было найти подходящую тему для беседы, совершенно не зная, кто на самом деле его спутник, и желает ли он участвовать в обычном завуалированном флирте, весьма распространённом в подобных ситуациях. Когда они обогнули изящный ухоженный топиар вдоль дорожки, Омега неожиданно схватил его за рукав и втянул в маленький, затенённый уголок сразу за подстриженными кустами.       Всё это произошло очень быстро; и прежде чем Джон успел усомниться в его намерениях, Омега наклонил голову и нежно прижался своими мягкими губами к его губам. И стоило утихнуть мимолётно возникшему чувству тревоги, как Джон закрыл глаза и углубил поцелуй, утонув на мгновение в простом удовольствии человеческого прикосновения. Когда тёплый кончик языка неуверенно обвёл его нижнюю губу, он охотно приоткрыл рот, протягивая руку, чтобы просунуть пальцы под капюшон и погрузить их в мягкое облако тёмных локонов.       Внезапно в его разум ворвалось воспоминание о Шерлоке, и он немедленно отстранился, задыхаясь. — Мои самые искренние извинения! — пробормотал он, несмотря на то, что Омега качнулся вслед за ним, издавая тихий протестующий стон. Он сделал резкий шаг назад, удаляясь так, чтобы оказаться вне предела его досягаемости.       Боже, какого черта он делает?       Он влюблён в одного Омегу, собирается просить руки другой, и вот он здесь, в тёмном углу сада с третьим; пользуясь недопустимым преимуществом того, что тот явно невинен. Уотсон не имел ни малейшего представления, почему загадочный Омега решил опробовать свои силы в искусстве соблазнения именно на нём, однако это явно было сладким наивным экспериментом, не более и не менее. — Нет, — Джон покачал головой, крепко упираясь пятками, когда его попытались обхватить за предплечья и снова мягко втянуть в поцелуй. — Боюсь, что я… — он заколебался. Пожалуй, неразумно было делать громкие признания незнакомцам в масках в открытом саду, где в любой момент их могли подслушать и застать другие люди.       Но что-то внутри него должно было произнести эти слова, как бы неразумно это ни казалось. Особенно стоящему рядом незнакомому Омеге, с которым он внезапно ощутил странное чувство товарищества. — Чтобы быть полностью откровенным — моё сердце принадлежит другому.       Произнесённые вслух в первый раз, эти слова в равной степени взволновали и испугали Джона, заставив сердце колотиться так, как будто он пришпорил его в галоп. — О, — глаза за маской слегка расширились, а руки опустились, отпуская. — Я понял. — И я боюсь, что опаздываю на встречу с ним, — внезапно добавил Джон, пристукнув каблуками и сделав короткий учтивый поклон. — Я прошу прощение за любое непреднамеренное оскорбление.       Они в последний раз склонили головы в молчаливом согласии, и с этими словами Джон резко повернулся и отступил. И когда он рискнул в последний раз оглянуться через плечо, глаза под маской по-прежнему неотрывно смотрели ему вслед.       Вскоре после этого Уотсон добрался на условленное место вечерней встречи, первым на этот раз. – Ох-хо, – воскликнул он, когда раскрасневшийся и странно взъерошенный Шерлок наконец-то появился, врываясь в комнату, как будто сам дьявол преследовал его по пятам. – Никакого маскарадного костюма? – Вы же знаете, как я отношусь к подобной чепухе. – Шерлок натянуто улыбнулся, усевшись на скамейку рядом с Джоном. – Конечно, – согласился Джон, тоже заставив себя улыбнуться, пока его предательский ум немедленно вернулся к саду и мыслям о Шерлоке, там его посетившим.       Прилив вины настиг его незамедлительно и всепроникающее. Он думал о произошедшем, крепко сжав пальцы в кулак, чтобы унять растущую в руке дрожь. Дело, конечно, не в измене — у них с Шерлоком не было никаких романтических отношений. Нет, то, что он совершил, было предательством доверия, а не физической неверностью.       Хотя Джон не мог похвастаться интеллектом Шерлока, даже он хорошо понимал, что основополагающим принципом их дружбы являлось равенство. Он, конечно, не забывал про пол Шерлока, но всегда сохранял стойкий контроль над своими Альфа-инстинктами. И Шерлок верил, что Джон видит в нём нечто большее, чем просто объект вожделения.       А представив эти губы прижатыми к своим собственным губам, Джон поддался низменным желаниям и нарушил это доверие.       Он был настолько погружён в эти мысли, что ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что вокруг них установилось неловкое молчание, обычно совершенно нехарактерное для их встреч. Он встряхнулся, оглядываясь, чтобы сказать что-нибудь лёгкое, и тут его взгляд упал на пепельно-серую щёку Шерлока. – Вы выглядите немного усталым, – нахмурился он. – С вами всё в порядке? – Я в порядке. – Вы опять что-то натворили, не так ли? – вздохнул Джон, предупреждающе поднимая ладонь. – Но лучше не говорите; уверен, мне не следует знать. – Да, – быстро согласился Шерлок. – Лучше не надо.       Скорее чересчур быстро, по мнению Джона, учитывая, как много Шерлок любил болтать о своих новообретённых навыках взлома замков в последние две недели. Даже учитывая совершенную незаконность этого, Шерлок абсолютно не скромничал и не скрывал свои подвиги. Интересно, насколько ужасной могла быть его сегодняшняя шалость? Однако затем Джон вспомнил о том, откуда сам только что вернулся, и его рука безжизненно опустилась.       Возможно, озорство, в которое сейчас впутался Шерлок, было совсем другого свойства.       Он пригляделся к раскрасневшимся щекам Шерлока и его необычайно помятому виду. Если Шерлок мог не иметь романтического интереса к Джону, из этого, естественно, не следовало, что молодой Омега вообще лишён каких-либо собственных побуждений. Возможно, он встретил какого-то другого Альфу, того, кто ему понравился гораздо больше. Желудок Джона скрутило при мысли о Шерлоке, прячущемся в каком-то тёмном углу в объятиях молодого, привлекательного, бесконечно более подходящего ему Альфы. С которым пришлось попрощаться, чтобы навестить своего печального, сломленного старого друга.       Да. Теперь, когда Джон нашёл время, чтобы всё как следует обдумать, это, несомненно, именно так и было.       Джон сглотнул внезапно образовавшийся в горле ком. Их с Шерлоком совместное времяпровождение неизбежно должно было закончиться, и очень скоро…