Изучение чувств (A Study in Sentiment)

      Почти в самом конце сезона Джон с удивлением обнаружил доставленное ему приглашение на бал герцога Вестминстерского, устраиваемый в особняке на Гросвенор-сквер. Он и герцог едва ли вращались в одних и тех же кругах, и Джон, конечно же, не собирался льстить себе мыслью, что поддержка Леди Стэмфорд подняла его собственный социальный статус до такой степени. Скорее всего, всё это как-то устроил Шерлок.       Сразу же по прибытии на приём Джон отправился на поиски библиотеки, твёрдо решив в полной мере насладиться каждым мгновением, проведённым со своим другом. Как он и надеялся, Омега уже поджидал его, вольготно свернувшись калачиком в одном из кресел для чтения у камина и рассеянно глядя в огонь.       А, так это будет одна из этих ночей.       Джон уселся в кресло напротив и удовлетворенно вздохнул, погружаясь в его бархатные объятия. Шаткий деревянный стул у камина в его собственной комнате, конечно, не шёл ни в какое сравнение с герцогской мебелью. Даже если Шерлок всё время останется погружённым в свои мысли, не будет ничего плохого в том, что и Джон проведёт в библиотеке весь вечер. Мэри почти наверняка не была приглашена на этот бал, поэтому ему не придётся тратить время на игры и развлечения на свежем воздухе; а кто-то из остальных гостей вряд ли вообще заметит его отсутствие. Уотсон удобно откинулся на спинку и позволил своим глазам блаженно закрыться.       Но он почти мгновенно очнулся от дрёмы, едва почувствовал тёплую тяжесть чужого тела, в шоке уставившись на Шерлока, забравшегося к нему на колени. — Шерлок! — воскликнул Джон, столь же глубоко возмущённый, сколь и мучительно, позорно возбуждённый. — Какого чёрта вы делаете? — Я хотел бы поцеловать вас, — прямо предложил Шерлок, поудобнее усаживаясь на бёдрах Джона. — Прошу прощения? — непонимающе пробормотал Джон. Он попытался спихнуть Шерлока с колен, но Омега упрямо сопротивлялся, оказавшись на удивление сильнее, чем можно было предположить со стороны. — Шерлок, но это же совершенно невозможно! — Вам ведь нравилось целовать меня раньше, — угрюмо возразил Шерлок, и Джон замер на месте. — Простите, что? — В саду, — уточнил Шерлок. — Тогда ваши зрачки расширились, а пульс участился.       Джон пристально взглянул на Шерлока, руки продолжали безвольно упираться в чужие бёдра, но он начал постепенно осознавать происходящее. Во рту неожиданно пересохло, и он машинально облизнул губы. — В саду?       Не говоря ни слова, Шерлок перегнулся через подлокотник кресла и нырнул вниз, чтобы поднять что-то, валявшееся на полу. Когда он поднял это на уровень глаз, предмет при свете пламени превратился в знакомую чёрную маску с перьями. У Джона перехватило дыхание. Шерлок и в самом деле был в ту ночь в объятиях какого-то Альфы, чего он так боялся.       В его объятиях. — Это были вы. — Да, — подтвердил Шерлок, опустив глаза и пристально глядя на ткань жилета Джона; единственный признак возможного смущения. — Но я и не думал, что это какой-то обман, — поспешно добавил он. — Я только хотел использовать маскировку, чтобы сделать некоторые наблюдения о влиянии допускаемой анонимности на социальное поведение. Но там вы не узнали меня и… это было только для эксперимента. — Эксперимента? — переспросил Джон, и его сердце застучало так громко, что почти заглушило звук собственного голоса. Шерлок кивнул, продолжая избегать взгляда Джона, но продолжил, протянув руку и беспокойно выкручивая одну из пуговиц его жилета. — Вы — первый человек, который действительно наслаждался моей компанией, а не просто терпел меня из-за моего положения, родословной или состояния. Я обнаружил, что испытываю… некие чувства в последнее время. Такие, которых никогда не чувствовал раньше. К вам.       Сначала я решил, что это, вероятно, обычное биологическое влечение; и лучше просто не обращать на него внимания, пока оно не исчезнет. Но вместо этого меня постоянно преследовали мысли о вас и непрекращающееся желание вашего общества. Стало почти невозможно ясно мыслить без вашего присутствия. Я начал подозревать, что, возможно, у вас тоже есть такого рода чувства ко мне, но я не мог быть уверен — и не было никакого способа проверить мою гипотезу, не рискуя поплатиться нашей дружбой. Пока в ту ночь не представилась такая возможность. Но потом вы признались… — он замолчал и, наконец, поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Джоном. — Сначала я подумал, что вы имеете в виду мисс Морстан, но потом… вы ведь говорили обо мне, не так ли?       Джон не знал, что ответить. Он не мог позволить себе ступить на этот путь, в итоге способный привести лишь к душевной боли. Он просто сел чуть прямее и осторожно обхватил бёдра Шерлока, мягко надавливая вперёд в новой попытке сбросить Омегу. — Нет, Шерлок. Эти чувства… они биологические, как вы и сказали. Они очень естественны, и в них нет ничего плохого, но было бы лучше направить их на кого-то другого. — О, перестаньте быть таким благородным! — Шерлок закатил глаза и упрямо придвинулся обратно. Он обхватил лицо Джона ладонями, умоляюще поглаживая его. — Я люблю вас. И вы отвечаете мне взаимностью; я знаю, что это так. Пожалуйста. Хоть раз позвольте мне получить то, чего хочу Я, а не то, что мой брат или кто-либо ещё другой говорит мне делать.       Джон закрыл глаза, чувствуя, как его решимость рушится под этими тёплыми ладонями. Спустя пару секунд он задумчиво оглянулся на дверь. За все эти месяцы, что они встречались, их ни разу не прервали и не вторглись в их жизнь, и это казалось ещё более невероятным здесь, в доме Шерлока. — Пожалуйста, Джон, позволь мне, — тихо повторил Шерлок, наклоняясь ближе, чтобы запечатлеть мягкие, лёгкие как перышко поцелуи в уголке упрямого рта Джона. Услышав своё христианское имя из уст Шерлока, тот отринул сомнения, и в нём пробудилось нечто такое, что так никогда прежде и не успокаивалось. Бросив последний осторожный взгляд на дверь, он напрягся, а потом зарылся пальцами в эти блестящие каштановые кудри и потянул.       Встреча их ртов граничила с насилием, они неистово обнимались и прижимались друг к другу, давая выход каждому мгновению затянувшейся тоски, мучавшей их последние несколько месяцев. Сейчас было так просто потерять себя, даже дыхание казалось лишним, ненужным, отвлекающим от главного. Джон благоговейно изучал чарующий изгиб желанных губ Шерлока, наслаждаясь их неописуемым вкусом, сладким, но терпким; таким же своеобразным, как сок спелой сливы во рту в палящую летнюю жару.       Джон вступил в борьбу с аккуратно завязанным на горле Шерлока галстуком, одновременно проклиная замысловатую моду и несравненное мастерство служанки Омеги. Его нетвёрдые пальцы работали решительно, пока узел, наконец, не сдался. Хрустящее белое полотно развернулось в руках, и он нетерпеливо отбросил его прочь, отодвигая накрахмаленный воротник под ним, чтобы обнажить сливочную белизну чистой, без отметин шеи Шерлока. Джон при её виде с трудом подавил рычание, едва сдерживая инстинктивный Альфа-импульс — вонзить зубы и заявить свои права.       Он подавил это желание, прижавшись к ней губами в серии горячих, сосущих поцелуев. Шерлок задыхался под ними, откидывая голову назад, чтобы обеспечить лучший доступ, его пульс бешено колотится под языком Джона. Контроль Альфы ненадолго ослабел, и он уткнулся носом в пахучую железу в основании шеи Шерлока, прежде чем провести по ней зубами — достаточно мягко, чтобы не повредить, но достаточно сильно, чтобы выжать из Омеги резкий вздох.       Рука Шерлока поднялась и крепко сжала затылок Джона, длинные пальцы вцепились в пепельно-золотые пряди. Другой рукой он сжал руку Джона, оттягивая её от бедра, чтобы потянуть вниз, прижимая к сползающим с талии бриджам. Джон бездумно последовал за ним, ощупывая маленький твёрдый бугорок, натягивающий ткань, и приглушая свой собственный стон у тёплой шеи под губами, пока Шерлок отвечал на его прикосновение прерывистыми всхлипами.       В этот самый момент дверь библиотеки неожиданно распахнулась, и Джон в ужасе застыл, когда сам герцог Вестминстерский возник напротив в сопровождении двух незнакомых джентльменов. — Чёрт побери, — Джон отдёрнул руку, как будто обжегшись, за всю свою жизнь ему не приходилось так сильно и резко подавлять возбуждение. Шерлок, раскрасневшийся и задыхающийся, плюхнулся к нему на колени; он выглядел невыразимо красивым и совершенно развращённым. — Шерлок! — апоплексически вскричал герцог, в то время как старший джентльмен почти пророкотал, брызжа слюной: — Ну уж нет, никогда!       А Шерлок повернул голову к дверному проему и, не вставая, томно поприветствовал вошедших — так, как будто они с Джоном просто наслаждались прекрасно сервированным чаепитием. — Здравствуй, Майкрофт. Лорд Уиком, Фицморис. — он самодовольно улыбнулся, прежде чем спрыгнуть с колен Джона и прислониться к подлокотнику кресла, небрежно скрестив лодыжки. — Джон, позволь представить тебя моему брату, герцогу Вестминстерскому, графу Уикому и его сыну, виконту Фитцморису, моему жениху. — Твоему жениху? — глухо переспросил Джон. Он как будто застыл изнутри, его конечности отяжелели и онемели; ситуация всё больше приобретала странный сюрреалистический характер неприятного сна. — Мы обручены. Это объявление должно было стать кульминационным моментом сегодняшнего торжества. Но, о боже, — Шерлок как будто в удивлении взглянул вниз на свою помятую одежду и покрасневшую, в засосах, шею. — Похоже, что я совершенно погублен. Полагаю, теперь тебе придётся настаивать, чтобы мы с капитаном Уотсоном поженились, Майкрофт. Если, конечно, лорд Уиком, вы не против возможности того, что кукушонок станет наследником вашей семьи.       Джон потрясённо вытаращился на Шерлока, изо всех сил пытаясь совместить милого, мягкого Омегу, который всего несколько минут назад соблазнительно забрался к нему на колени, с этим существом со стальными глазами. Внезапно поразительное осознание обрушилось на него, и он укоризненно посмотрел на Шерлока: — Ты знал, что они придут сюда.       Шерлок бросил на него быстрый взгляд, на мгновение смягчаясь. — Конечно, знал, — подтвердил он, наморщив лоб. — А как ещё я мог бы тебя заполучить?       Несмотря на лёд, сковавший его вены, Джон не смог сдержать волнение чего-то тёплого внутри груди от ясной честности этого признания. — Пожалуйста, будете так любезны и дайте мне возможность поговорить с братом наедине, джентльмены, — отрезал герцог, резко дёрнув за шнур звонка в углу. Почти сразу же словно из ниоткуда материализовался вышколенный лакей. — Эйнсворт проводит вас в мой личный кабинет. — Милорды, — поклонился лакей, — сюда, пожалуйста.       Граф Уиком немедленно выскочил из комнаты, что-то недовольно бормоча себе под нос, но Фицморис остался, сделав шаг вперёд и наступая на Шерлока. — Молодец, Шерли, — весело ухмыльнулся он, оценивающе оглядывая того с головы до ног, задержав взгляд на обнажённой шее. — Какое восхитительное безрассудство. Я бы никогда не догадался, что в тебе это есть. Какая жалость — мы могли бы так хорошо провести время вместе. Когда ты устанешь от этого Уотсона и захочешь немного повеселиться, приходи. — Он нагло поднял руку, чтобы погладить Шерлока по щеке. — Вряд ли, — усмехнулся Шерлок, вздрогнув от прикосновения.       Джон выступил вперёд с низким рычанием, неловкая ситуация в его штанах, к счастью, осталась не более чем мимолетным воспоминанием. — Нет, а вы останьтесь, капитан Уотсон, — ледяным тоном приказал герцог, не отворачиваясь от буфета и наливая себе щедрую порцию бренди. Фицморис ухмыльнулся, преувеличенно любезно поклонился Шерлоку, а затем вслед за отцом резво покинул комнату.       Джон камнем рухнул обратно в своё кресло.       Много позже, возвращаясь к себе домой в герцогском экипаже, Джон с удивлением размышлял о событиях этого вечера.       Шерлок будет принадлежать ему.       Это было почти невозможно представить, несмотря на то, что он сам стоял рядом с Майкрофтом Холмсом в бальном зале, переполненном сливками общества, когда тот объявил — к потрясению всех присутствующих — о помолвке своего брата с капитаном Джоном Уотсоном.       Помолвлен. С Шерлоком.       Джон с силой ущипнул себя за бедро, внезапно уверенный, что попал в самый жуткий кошмарный сон. Но он ничего не почувствовал, кроме резкой боли в ноге, поэтому просто блаженно закрыл глаза и откинул голову на мягкое сиденье.       Джон крепко спал, когда его разбудила какая-то возня около постели и тёмная фигура, неожиданно набросившаяся на него сверху. Он резко подскочил, схватив нападающего за руки, вывернулся из захвата и сам прижал его к матрасу.       Но когда глаза Джона слегка привыкли к тусклому свету от тлеющих углей в очаге, он разглядел, кто это за незваный гость. — Шерлок? Что за чертовщина?       Но Шерлок резко прижался к нему, сминая его губы своими, и Джон застонал, внезапно и бесспорно возбуждённый, несмотря на удивление. Однако через мгновение разум взял верх, и он заставил себя отстраниться. Шерлок не уступал, томно изгибаясь в его руках, пробудив к жизни член, прикрытый ночной рубашкой. — Мы не закончили то, что начали в библиотеке, — раздосадованно пожаловался Шерлок.       Джон посмотрел на него сверху вниз, а потом перевёл взгляд на окно, где сквозь занавески пробивался лунный свет, слегка колеблемый прохладным ночным ветерком. Из окна, которое он точно запер перед тем, как лечь спать. Он снова повернулся к Шерлоку и вопросительно выгнул бровь. — Так значит ты… улизнул из своего дома глубокой ночью. Чтобы проникнуть в мою комнату? — Да, — согласно моргнул Шерлок, глядя так, как будто это являлось совершенно обычным его поведением. А затем его язык высунулся, облизнув бархатную нижнюю губу, и он тяжело задышал, елозя под Джоном. Поняв тогда, что он всё ещё прижимает своего Омегу к матрасу, Джон, как будто обжегшись, откинулся назад, опершись на локти, и выпустил запястья Шерлока. — Боже… Шерлок, я мог напасть на тебя! Пожалуйста, не забывай, что я был солдатом. — Ты бы этого не сделал, — возразил Шерлок, как и ожидалось, не делая ни малейшего движения, чтобы выбраться из-под бёдер Джона. — Даже во сне ты подсознательно узнаёшь мой запах.       Джон снова попытался отодвинуться от распростёртого тела Омеги, но Шерлок быстро обвился ногами вокруг его бедер, препятствуя побегу. Своими длинными-предлинными ногами, что сразу же услужливо взяли на заметку низменные инстинкты Джона. Джон сглотнул, перемещая свой вес, чтобы держать свой пах как можно дальше от Шерлока, и отчаянно желая, чтобы его нетерпеливый член выдержал, но безрезультатно. Как и в библиотеке, он почувствовал, что его похвальная решимость медленно рушится… пока его нос не уловил самый слабый намёк на знакомый запах. Он напрягся. — Шерлок, — строго предупредил он. — Я же тебе сказал. Мы не можем. — Но теперь мы помолвлены, — запротестовал Шерлок, — и я не вижу причин, почему бы и нет. — Потому что, — Джон заставил свой затуманенный похотью разум рассуждать. — Твой жар усиливается, я чувствую его запах. Ты можешь… я… могу сделать тебе ребенка, — закончил он прямолинейно. Предательский член под его ночной рубашкой, к счастью, вне поля зрения Шерлока, полностью противоречил его возражениям, немедленно дёрнувшись от самой этой идеи. — Нет, не сможешь, — настойчиво повторил Шерлок. Джон на мгновение оскорбился подразумеваемым этими словами пренебрежением его мужественности, прежде чем внезапно осознал смысл. О… Омеги были печально известны своей скрытностью, а Шерлок только что вышел из классной комнаты. Возможно, он не совсем понимал, как это вообще происходит… — Я знаком с механикой размножения, — драматично закатив глаза, прервал ход его мыслей Шерлок. — Но я принял настойку. — Что? — Травяной отвар моего собственного изобретения, предназначенный для подавления эструса. Его эффективность несколько сомнительна, так как у меня до сих пор не было возможности его проверить, но я уверен, что он сработает. Но даже если этого и не произойдет, вряд ли будет иметь большое значение, когда именно появится ребёнок. По крайней мере половина гостей, присутствовавших на том вечере, вероятно, думают, что я уже в положении. Они считают, что в противном случае у Майкрофта не было бы никаких причин соглашаться на этот союз. Предполагаю, что уже делаются ставки на то, как «рано» появится наш первый ребенок. — Шерлок нетерпеливо просунул между ними руку, пытаясь приподнять ночную рубашку Джона. — А теперь, когда мы всё обсудили, можно уже и… — Нет, — твёрдо повторил Джон, плавно скатываясь с Шерлока и мешая его усилиям. — Джон, — жалобно заскулил тот, пытаясь последовать за ним. Он схватил Джона за руку и потянул вниз, прижимая к твёрдой выпуклости спереди своих панталон, как это было в библиотеке. — Я так сильно хочу тебя. — Нет, Шерлок, — снова отказался Джон, хотя и мягче, чем раньше. Он высвободил руку, чтобы обхватить ладонью лицо Шерлока, и притянул ближе, покрывая крошечными поцелуями сладкие изгибы его скул. — Мы подождём, любимый. Я не хочу, чтобы наш первый раз был поспешным барахтаньем в темноте, и не собираюсь больше рисковать твоей честью. Пусть всё произойдёт идеально, как и положено, на нашем брачном ложе, как ты того заслуживаешь. — Да, — выдохнул Шерлок, его глаза остекленели и потемнели. — Хорошо.       Карабкаться по водосточной трубе глубокой ночью, пробираясь сквозь густой полуночный туман, окутывающий Лондон, чтобы вернуть своего маленького взломщика домой, — это была одна из самых нелепых вещей, которые когда-либо совершал Джон. Так он и сказал, беспомощно хихикая, пока помогал Шерлоку взобраться по розовой шпалере под окном его спальни.       Как только Шерлок благополучно попал в дом, он повернулся, облокотившись на подоконник, и с задумчивым выражением лица изрёк: — Почти рассвет. Пора тебе исчезнуть. Но как, скажи, расстаться мне с тобой? Ты, как щегла ручная птичка, прикованная ниткою к руке. Ей то дают взлететь на весь подвесок, то тащат вниз на шелковом шнурке, её к свободе от любви ревнуя.       Джон недоверчиво сморгнул. — Это что… Шекспир? — горячий румянец, окрасивший щёки Шерлока, стал заметен даже в призрачном лунном свете. Это было самым трогательным и самым прекрасным зрелищем, когда-либо виденным Джоном. Его сердце внезапно защемило от силы чувств. — Так значит ты моя Джульетта? — улыбнулся он. — Вовсе нет, — Шерлок нахмурился и отошёл от окна, но Джон быстро подтянулся на шпалере и перегнулся через подоконник. Одной рукой он схватил Шерлока за шейный платок и подтянул его назад, страстно поцеловав в красиво надутые губы. — У нас скоро будет собственное настоящее гнездо, любовь моя. И более счастливый конец, чем у этих двоих, — пообещал он, в последний раз коснувшись его губами. — Я люблю тебя.       И с этими словами он отстранился и осторожно спустился на землю. И пока он спешил домой сквозь густой туман, до него дошло, что за всю ночь нога ни разу его не побеспокоила.