Ледяные сердца

❄ На следующую ночь Юнги дал Чимину выбрать песни, которые они будут слушать. Это заняло некоторое время, но, в конце концов, у Чимина получилось найти пару песен, с которыми он был знаком. Пока они лежали на одеялах, глядя на звёзды наверху, Чимин слушал, как Юнги оживленно рассказывал о своей жизни перед проклятием. У него была привычка останавливаться и резко втягивать воздух во время речи, что Чимин находил удивительно очаровательным. Рассказывая что-то, Юнги слегка пошевелился на месте, и его рука случайно задела чиминову. Чимин напрягся, но постарался не показывать реакцию на это касание, хотя его тело стало невероятно чувствительным к каждому новому едва заметному контакту. Это ещё раз случилось через пару минут, но принц казался совершенно не обеспокоенным их близостью, продолжая рассказывать подробности того, как он крал выпечку с дворцовой кухни, когда был маленьким. В конце концов, Чимин расслабился и стал время от времени перебивать Юнги, чтобы задать вопрос или прокомментировать истории, которые тот рассказывал. Юнги был на удивление забавным, у него было «сухое» чувство юмора, которые Чимин находил чарующим и привлекательным. Вероятно, Чимин был немного слишком расслаблен, потому что в самый неподходящий из возможных моментов его рука непроизвольно дёрнулась и неуклюже ударилась о руку Юнги. Тот остановился в середине предложения, и Чимин начал паниковать. Он уже был готов выпалить робкое извинение, когда внезапно Юнги осторожно взял его руку в свою, заключая чиминову ладонь в приятное тепло. Когда Чимин взглянул в его сторону, Юнги уже смотрел на него, будто бы пытаясь определить его реакцию. Выражение лица Юнги было невозмутимым, а в его глазах отражался звездный свет, когда он смотрел на Чимина. Чимин сглотнул и почувствовал, как к его лицу поднимается жар, однако, он не забрал свою руку. Через несколько моментов Юнги возвратился к своему рассказу, как будто ничего не произошло, и в этот раз он задал Чимину несколько вопросов о его детстве и времени его младшей школы. Пока Чимин рассказывал о периоде его жизни, проведенной в крошечной деревенской школе, он с некоторыми трудностями старался не переключать всё внимание на комфортный вес в своей руке руки Юнги. Не отвлекаться стало невозможно, когда Юнги большим пальцем стал успокаивающе выводить круги на тыльной стороне его ладони. Чимин стал затихать, и его разум становился пуст, когда он пытался обработать приятное ощущение большого пальца Юнги, водящего по его ладони. Они пару минут лежали в тишине, после чего Юнги наконец-то сказал, что им, наверное, надо возвращаться назад. Чимин снова почувствовал трепет у себя в животе, пока он ждал, когда Юнги положит одеяла и МР3 обратно в плетеную корзину, которую тот держал в углу комнаты. Закончив, Юнги непринужденно вложил свою руку в руку Чимина и осторожно повел их из комнаты по коридорам. — У тебя крошечные руки, — сказал Юнги, когда они уже приближались к тронному залу. — Думаю, я встречал маленьких детей с руками больше, чем у тебя. Чимин сконфуженно взглянул на него. — Оу. Правда? Юнги кивнул, и Чимин решил осторожно осмотреть их руки, чтобы понять, о чем именно тот говорил. Ну да, Юнги был прав; руки Чимина выглядели маленькими по сравнению с его руками, но это лишь частично было связано с тем, что чиминовы руки на самом деле были крошечными. Пальцы Юнги были гораздо длиннее, и его руки выглядели больше, чем руки человека с его размерами. У него были узловатые костяшки и выделяющиеся вены, пересекающие заднюю часть его рук, из-за чего у Чимина поднимался жар до самых кончиков ушей. — Ну, а твои пальцы пианиста пугающе длинные, — в конце концов сказал Чимин. «И привлекательные», — услужливо добавил его мозг. — Мои руки всё ещё нормального размера. Юнги посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Ладно, возможно, немного меньше среднестатестического размера, — уступил Чимин, немного надувшись. — Но у наших рук разница всего в паре сантиметров. — Знаешь, это не оскорбление, — ответил Юнги. — Они милые. — О, — Чимин подумал, можно ли было увидеть его румянец в тридцати метрах. — Тогда, спасибо? — Ни у кого, даже у дождя нет таких маленьких рук, — мягко проговорил Юнги. Когда Чимин озадаченно склонил голову, он объяснил: — Это строчка из поэмы, которую меня заставлял читать один из учителей, — его щеки покраснели, когда он застенчиво пробормотал это. — Я не знаю. Ты просто немного напомнил мне о ней… — Из какой это поэмы? — спросил Чимин. Хватка руки Юнги едва уловимо затвердела. Он не отрывал взгляда от пола, пока Чимин ожидающе смотрел на него. — Это из любовной поэмы, — тихим голосом ответил Юнги через несколько секунд. Чимин почувствовал, как его румянец усиливается. Юнги отказывался встречать его взгляд, внезапно засмущавшись своего признания. После долгого момента тишины тот неловко откашлялся. — В любом случае, уже поздновато. Извини, что держал тебя так долго… Взглянув наверх, Чимин осознал, что было уже больше одиннадцати. Он даже не заметил, что было так поздно, потому что ему не хотелось спать, он был заряжен энергией от компании Юнги. С поклоном и скромной улыбкой тот отпустил его руку. — Насладись оставшейся ночью, Чимин, — сказал он мягким голосом, после чего вышел из тронного зала. Звук его шагов эхом отдавался по стеклянному полу при ходьбе. Чимин смотрел за его удалением гораздо дольше, чем требовалось, после чего вышел из оцепенения и направился назад к своей собственной спальне, и когда он пытался заснуть той ночью, слишком знакомое внутреннее волнение достигло своего предела. Он прижимал свою руку к груди и старался вспомнить ощущение руки Юнги в своей, а на его губах играла улыбка, когда события ночи снова и снова проигрывались в его голове.