Ледяные сердца

❄ Одним днем, когда Чимин опять шёл в библиотеку, он перепутал поворот и оказался в части дворца, которую никогда раньше не видел. Идя по ярко освещенному коридору, он нашел знак, висящий на огромной двери. Тот гласил: «Гостевое Крыло». Чимин почувствовал волнение, когда он вспомнил, что Юнги сказал в первый день насчет того, что случалось с трибутами прошлых годов. «Ну, раз есть возможность того, что в будущем я буду проводить здесь много времени, было бы неплохо посмотреть на это сейчас», — привел доводы он, хотя его тревога продолжала расти в геометрической прогрессии, чем дольше он стоял у двери. Убеждая себя в том, что бояться здесь было нечего, Чимину успокоил свои нервы и толкнул дверь от себя, подготавливаясь к тому, чтобы увидеть сотни спящих юношей. Вместо этого его встретила темнота и тревожная тишина. Когда Чимин сделал шаг внутрь, зажглось несколько факелов, освещая огромную комнату, которая, судя по всему, была своего рода атриумом, где вдоль стен располагалось несколько дверей. С растущим чувством ужаса Чимин приблизился к ближайшей двери и открыл её. Это, очевидно, была спальня, с кроватью и шкафом, приставленным к одной стене. Чимин быстро осмотрелся. Ничего. Чимин сделал то же самое со всеми остальными дверьми, только чтобы обнаружить каждую спальню такой же пустой, как и первую. Юнги сказал, что все трибуты были в гостевом крыле, разве нет? Тогда почему Чимин не мог найти ни одного из них? Он покинул гостевое крыло с необычайно тяжелым сердцем и сдавленной грудью, после чего сказал себе забыть об этом и насильно убрал воспоминание о посещении этого места в угол сознания. ❄ Двумя ночами позже, слушая нежный ноктюрн, Юнги и Чимин спорили о том, какие из булочек лучше: с красной фасолью или с черным кунжутом. — Это очевидно, что с черным кунжутом лучше, — говорил Юнги. — Вкус гораздо более богат, чем в пасте из красной фасоли. — Но паста из красной фасоли очень приятная и сытная, — ответил Чимин. — Иногда её вкус даже похож на шоколад. — Черный кунжут иногда напоминает арахис, — возразил Юнги. — Шоколад явно лучше, чем арахис. — У тебя нет никаких доказательств! — А у тебя? — Ладно, но речь идет о пасте из красной фасоли и черном кунжуте, а не шоколаде и арахисе; не уходи от темы… — Ты говорил о том, что вкус был лучше, поэтому я сравнил вкус с шоколадом! — Ну, твой аргумент недействителен. — Что? Почему? — протестовал Чимин. — Потому что я так сказал, — пробормотал Юнги, обиженно надув губы. — Мне больше нравятся булочки с черным кунжутом, понятно? Красная фасоль слишком обычна для меня… — Обычна? — взвизгнул Чимин. — Ты что, какой-то сладкий хипстер? — А что, если и так? — сказал Юнги, и его надутость усилилась. Пока Чимин смотрел на красивые розовые губы принца гораздо дольше, чем было нужно, он осознал одну единственную вещь: Надутые губы Юнги будут его смертью. Слегка фыркнув, Юнги перекатился на спину, и теперь он опять смотрел в потолок. Чимин оставался на своем боку, наблюдая за Юнги, который, по его мнению, был прекраснее, чем звезды в ночном небе. Через пару секунд Юнги неожиданно положил свою руку на чиминову. — Булочки с красной фасолью неплохие, — тихо признал он. — Давай больше не будем спорить. Это стало какой-то привычкой для Юнги держать его за руку, когда они лежали в тишине или шли обратно в тронный зал. Чимин заметил, что иногда он с некоторыми трудностями решался отпустить его руку в конце ночи, и принц ужасно краснел, когда Чимин просил его об этом. В любом случае, Чимину было понятно, что Юнги нравилось держаться за руки. Именно он всегда первым проявлял инициативу, и именно он начинал крепче держать чиминову руку, когда тот пытался отстраниться, надувая губы и умоляюще смотря на Чимина, когда парень пытался выпустить свою руку из хватки Юнги. Это было как-то очаровательно. Они вместе лежали на шерстяных одеялах, и почти непроизвольно Чимин усилил свою хватку вокруг чужой руки, вызывая этим одобрительное мычание. Чимин все еще лежал частично на боку, наблюдая за тем, как трепетали ресницы принца и как его нос мило дергался каждые пару минут, когда он пытался подавить зевок. — Я чувствую, что ты пялишься, — пробормотал Юнги через пару минут. Это был, вероятно, уже энный раз, когда Юнги поймал его за этим делом, и к данному моменту в Чимине не осталось никакого стеснения. — Да, — мягко ответил Чимин. — Нравится вид или что? — бесстрашно спросил Юнги, и на его губах появилась небольшая ухмылка, когда он повернулся, чтобы встретиться взглядом с Чимином. Чимин поперхнулся слюной и тут же закашлялся. Когда-нибудь Юнги убьет его. Свободной рукой он потянулся и слегка шлепнул принца по руке. — Ты не можешь так просто говорить такое! — возмущенно сказал он с горящим от смущения лицом. Юнги рассмеялся. — Не то чтобы я сказал неправду. Чимин снова шлепнул его по руке. — Прекрати! — Иначе что? Ты еще раз ударишь меня своими крошечными ручонками? — с озорным блеском в глазах спросил Юнги. Чимин с негодованием пискнул и уже потянулся, чтобы нанести ему ещё один удар, но затем хорошенько всё обдумал и вернул руку к себе. — Ты жесток, — захныкал он. — Но тебе нравится это, не так ли? — Юнги внезапно выглядел серьезным, своими темными напряженными глазами смотря на Чимина. Чимин сглотнул и робко кивнул. Это, казалось, очень понравилось Юнги, чье лицо коротко озарилось улыбкой с деснами, а затем расслабленно вернулось к довольному выражению. На несколько секунд установилась тишина, после чего Юнги пробормотал: — Но ты так и не ответил на мой изначальный вопрос. — Ну, думаю, ты уже знаешь ответ, — сказал Чимин, внезапно почувствовав себя странно смешливым и застенчивым. Юнги задумчиво прогудел. — Тебе нравится мое лицо? — дразняще сказал он Чимину, который сразу же покраснел и отвел взгляд. Юнги слегка рассмеялся себе под нос. — Как бы то ни было, и твое лицо неплохое. Мне тоже нравится твое лицо. Когда Чимин осознал, что только что сказал ему Юнги, его рука дернулась в хватке принца. — Оу, — пробормотал парень через пару секунд. — С-спасибо. Юнги промычал в ответ и слегка зевнул, пододвигаясь, чтобы лечь удобнее; его рука всё еще свободно держала чиминову. Они снова какое-то время молчали, а свет от факела становился всё тусклее и тусклее, пока ночь заявляла свои права. Чимин чувствовал, как его глаза непроизвольно закрываются, его тело было уставшим от стольких бессонных ночей, когда он думал о Юнги. Он мог поклясться, что во сне почувствовал, как принц переплел их пальцы, но уже в следующий момент лучи солнца светили ему в глаза, заставляя его проснуться в ранних часах рассвета. Рядом с ним умиротворенно спал Юнги, прижав к груди ноги в защитной манере. Чимин неуверенно подвинулся, чтобы сесть и потянуться, но из-за его движений Юнги смутно моргнул и открыл один глаз. — Возвращайся ко сну, — пробормотал он сонным голосом, настойчиво потянув Чимина обратно к одеялам. Чимин не смог противиться его команде, и всего через пару минут после этого он заснул, свернувшись так же, как Юнги, и спал он всего в нескольких сантиметрах от его лица, время от времени ощущая теплое дыхание принца, скользившее по склону его носа и щекам.