Ледяные сердца

❄ Юнги разбудил Чимина точно к завтраку. — Эй, извини, что уснул прошлой ночью, — сказал принц, хотя Чимин определенно знал, что это он сам первым заснул тогда. — Думаю, я правда потерял счет времени. Надеюсь, ты достаточно отдохнул, чтобы немного позавтракать. Чимин кивнул, широко зевая. Он встал и немного размялся, после чего помог Юнги сложить одеяла обратно, и они направились в тронный зал, где уже собрались к завтраку остальные. — Доброе утро, — радостно поприветствовал Тэхён Чимина. Среди всех трибутов Тэхён больше всего разговаривал с ним, всегда здоровался и болтал, пока они ели. Каким-то образом для Чимина присутствие других трибутов делало нахождение запертым во дворце с ужасным проклятием более терпимым. Намджун время от времени присоединялся к нему в библиотеке и с интересом читал книги об истории королевства, которые были недоступны ему дома в провинции. Несмотря на то, что Шестая провинция была известна благодаря лучшей системе образования в королевстве, ее правительство, как правило, скрывало и подвергало цензуре некоторую информацию, которую студенты могли узнать и получить. Иногда, когда Чимин бродил по дворцу, он пересекался с Тэхёном, Чонгуком, Сокджином и Хосоком, играющими в настольные игры и смеющимися над внезапными шутками Сокджина, которые тот отпускал каждые несколько минут. Приемы пищи с другими трибутами всегда были оживленными, и Чимин часто ловил себя на нетерпеливом ожидании обеда и ужина с ними (завтраки всё еще были ужасны, потому что Чимин терпеть не мог вставать раньше девяти каждый день; он совершенно не любил утро). Хосок был в середине смешной истории о своих прошлых одноклассниках, когда Юнги немного откашлялся. Хоть Юнги иногда и включался в их разговоры, он редко говорил больше пары слов во время еды, предпочитая вместо этого внимательно слушать их. Весь стол сразу же затих и повернулся к принцу, с ожиданием смотря на него. — Я подумал, что сегодня мы могли бы заняться кое-чем другим, — начал он. — Несколько дней назад Чимин предложил мне выступить перед вами на фортепиано. Поэтому я снова начал практиковаться и готовить что-то свое, но затем я немного пораздумал и задался вопросом, не хотели ли бы вы тоже выступить или поделиться чем-нибудь? Это был бы отличный способ узнать друг друга получше. На мгновение повисла тишина, после чего Хосок сказал: — Звучит прекрасно! У нас будет время, чтобы подготовиться, или нужно будет импровизировать? — Я думал, что мы могли бы использовать это утро на подготовку, а затем после обеда выступить друг перед другом, — высказался Юнги и оглядел всех за столом. — Всем это подходит? В ответ последовало шесть кивков, прежде чем стол был убран, и трибуты начали готовиться к выступлениям. После завтрака Юнги оттянул Чимина в сторону и мягко прошептал: — С нетерпением буду ждать твоего выступления, Чимин, — что оставило того с красным лицом и стучащим сердцем в груди. ❄ Чимин не был уверен, с чем ему выступить перед всеми. Он знал, что Чонгук планировал петь, Сокджин хотел играть на гитаре (так как ему удалось найти её пару дней назад, зарытую в шкафу одной из спален прислуги), а у Намджуна было несколько стихотворений, которые он хотел им прочитать, в то время как Чимин всё ещё пытался придумать, что сделать ему. В конце концов, он остановился на старом танце, с которым выступал на деревенском шоу талантов в двенадцать или тринадцать лет, и в процессе практики шаги становились для него все более и более знакомыми, хореография вливалась в него снова и снова, пока не стала его чистой мышечной памятью. Было приятно вновь танцевать, думал Чимин, гудя себе под нос мелодию песни, потому что на заднем фоне не было никакой музыки. Он ненадолго задался вопросом, что ему делать, раз не было возможности сыграть правильную песню к танцу, и в итоге решил, что ему придется петь самому. Он, колеблясь, пел знакомые слоги песни, морщась, когда его голос непроизвольно надламывался несколько раз, пока он пытался разогреться. Однако через некоторое время его голос выровнялся, и вроде бы, всё встало на свои места. Чимин нервничал на протяжении всего обеда, и, казалось, остальные трибуты были так же взволнованны, как он, хлебая лапшу с черными бобами и чуть ли не подпрыгивая и дрожа от нетерпения на своих местах. Когда стол был очищен, Юнги повел их в комнату в западной части замка. В центре комнаты стоял великолепный рояль, блестящий и отполированный, как будто он был еще новым. По всей комнате были расставлены ряды стульев с бархатными подушками. Трибуты быстро разместились на первом ряду и стали ждать. Чимин мог посчитать по пальцам одной руки, сколько раз он видел фортепиано, и даже так, все они были вертикальными, не элегантными и не такими величественными, как этот инструмент. Он с любопытством смотрел, как Юнги поднял его крышку, устанавливая ее так, что они видели струны и молоточки внутри. Затем он медленно снял ткань с передней части рояля, открывая взгляду блестящие чёрные и белые клавиши под ней. Тэхён и Хосок издали звуки поддержки, когда Юнги занял место на стуле перед инструментом, закрыл глаза и глубоко вдохнул, прежде чем положить руки на клавиши и начать играть. Чимин был очарован с первых нот. Произведение началось плавно и светло, мелодия почти плыла по воздуху, как интимный шепот между влюбленными, после чего неуклонно начала набирать громкость и стала беспорядочной, богатство и интенсивность фортепианного звука эхом отражалось от стен. На лице Юнги было выражение полного сосредоточения, пока его руки свободно, как вода, двигались по инструменту. Вторая часть стихла, и опять вернулась первоначальная мелодия, на этот раз более настойчивая и отчаянная, по мере продолжения произведения становящаяся живой и страстной. Не успел Чимин опомниться, как произведение закончилась, и звук рояля затих, а над трибутами воцарилась потрясенная тишина. Сокджин первым начал хлопать, и скоро к нему присоединились остальные, на чьих лицах все еще было написано восхищение. Юнги покраснел и сделал скромный поклон, после чего занял место рядом с Чимином. — Это было так круто! — громко прошептал Чимин принцу, когда тот сел. — Ты как будто какой-то гений-пианист! Юнги мягко улыбнулся. — Я бы не стал заходить так далеко. Просто много практики, вот и всё. Чимин вопросительно взглянул на него. — Ну, как скажешь. Сокджин сыграл для них на гитаре нежную колыбельную, перед этим объяснив, что хотя он и брал ребенком уроки, в основном он учился самостоятельно, используя пособия по игре на гитаре и другие ресурсы. Чимин подумал, что это было довольно впечатляюще, что Сокджин взял на себя труд самостоятельно научиться играть на гитаре; это показывало другую сторону шутливого, почти легкомысленного образа, в котором он показывался им ранее. Тэхён и Чонгук решили спеть дуэтом, выбрав знакомый Чимину романс, который он часто слушал по радио, будучи ребенком. Их голоса хорошо сочетались друг с другом: глубина голоса Тэхёна создавала прекрасный контраст с придыхательными вокальными партиями Чонгука. Чимин был поражен тем, как хорошо они смогли гармонировать друг с другом к концу песни. Хосок станцевал для них. Так как у него не было музыки, Хосок издавал громкие «Па!» каждый раз, когда там должен был быть бит, что каким-то образом только добавило очарования его выступлению. Его тело дико извивалось, почти казавшееся механическим, когда он двигал своими конечностями в такт ритму. Этот стиль танца поразительно отличался от чиминового, но ему всё равно нравилось. После Хосока подошел выступать Чимин. Нервы гудели в его теле, когда он глубоко выдохнул, чтобы снять напряжение с тела, после чего приступил к своей хореографии. Чтобы сохранять дыхание, танцуя, он пел мягко и старался двигаться плавно и свободно. Несколько раз, когда он совершал прыжки, его дыхание сбивалось, но ему удалось сохранить свой голос ровным, когда интенсивность движений возросла. Чимин завершил танец с небольшой улыбкой, тяжело дыша и чувствуя облегчение, когда аплодисменты достигли его ушей. Он даже хихикнул, покраснев, когда трибуты выкрикивали ему похвалу и комплименты, пока он садился. Юнги ничего не сказал, а только пораженно посмотрел на него с открытым ртом, после чего расплылся в одобрительной улыбке. Затем встал Намджун с блокнотом в руке и сказал им, что пару месяцев назад он написал несколько стихотворений во время одного из своих редких перерывов от школы. Он прочитал им три стиха своим ровным и богатым эмоциями голосом, рассказывая о том, как можно научиться находить себя и преодолевать свои ожидания. Чимин внимательно слушал его, и настроение стихотворений было настолько близко ему, что он чуть не задохнулся, когда Намджун закончил читать, смущенно улыбаясь и быстро кланяясь. Когда Намджун вернулся на свое место, с довольным выражением лица встал Юнги и обратился к ним. — Ребята, прекрасная работа. Я был очень впечатлен тем, что вы представили, — он сложил руки вместе. — В общем, я больше не буду вас задерживать. Спасибо, что развлекли меня, и прошу вас наслаждаться остатком вашего дня. Чимин уже собирался уходить с остальными, когда Юнги приблизился к нему. — Ничего, если мы все равно встретимся сегодня в восемь вечера? — спросил он тихо. — Я хочу поговорить с тобой немного, если ты не против. Чимин кивнул, слегка озадачившись нетерпеливым блеском в глазах Юнги. — Конечно, мы можем встретиться. Юнги мягко улыбнулся ему, после чего отступил назад и покинул зал, оставляя Чимина смотреть ему вслед.