Ледяные сердца

❄ Следующий день Чимин в основном провел у себя в комнате, присоединяясь к остальным лишь на время приема пищи. Он твердо держал взгляд на своей еде, намеренно игнорируя несколько раз, когда Юнги пытался вовлечь его в разговор. Чимин убивал время тем, что со злостью переставлял всё в своей комнате и раскладывал по цветам одежду. Ему удалось найти метлу и совок в шкафу ванной комнаты, что только дало ему новых сил для стрессовой уборки. Но с каждым взмахом метлы, с каждой складкой ткани, с каждой частичкой перестановки, которую Чимину удавалось делать, он думал о Юнги. Чимин поймал себя на том, что вспоминал и анализировал каждый момент, который они провели вместе, и задавался вопросом, действовал ли Юнги по отношению к нему определенным образом потому, что действительно хотел, или потому, что пытался ухаживать за Чимином так же, как он ухаживал за другими трибутами. В его голове возникла картинка того, как Юнги держится за руки с другими, засыпает рядом с ними, хвалит и заставляет их чувствовать себя особенными. От этого Чимину стало дурно. В восемь часов оказалось, что больше ему делать было нечего, не осталось ничего, что можно было бы переставить или переустановить, ничего, чем можно было бы себя отвлечь. С небольшим стоном он плюхнулся на свою кровать, прижался щекой к подушке и проигнорировал, насколько эта позиция напоминала ему о том случае, когда он заснул с Юнги всего пару ночей назад. Чимин позволил себе прикрыть глаза, и с его губ сорвался тихий вздох. Он вспомнил, что когда был маленьким, как-то он спросил у матери, если ты любишь кого-то, как понять, любят ли тебя в ответ. — Это видно по их поступкам, Чимин, — сказала его мать. — Не верь одним словам. Позволь им доказать это своими действиями. Тогда ты поймешь. Из-за двери его спальни раздался стук, заставивший Чимина распахнуть глаза. Когда Чимин открыл дверь, он был встречен видом на Юнги, который казался нервным и переступал с ноги на ногу, а рукой тревожно почесывал затылок. — Могу я войти? — спросил он. — Мы можем, пожалуйста, поговорить? Думаю, прошлой ночью у нас произошло недопонимание. После момента раздумий Чимин молча отступил в сторону, чтобы дать Юнги войти. Они оба сели на изножье кровати, где их разделяло несколько сантиметров, и Чимин стал ждать, когда Юнги заговорит. — Мне жаль, — начал Юнги слабым голосом, разрушив короткое мгновение тишины. — Я не должен был быть с тобой нечестен. Чимин открыл рот для ответа, но, подумав, снова закрыл его, жестом показывая Юнги продолжать. — Я хочу, чтобы ты знал: всё, что случилось между нами, каждый момент, который мы разделили друг с другом, был искренним. У тебя это звучало так, как будто ты поверил, что я был… очень ласков и со всеми другими, однако это неправда. Это был лишь ты. Это всегда был только ты, — Юнги остановился, чтобы глубоко вздохнуть. — Послушай, к этому моменту я делал это почти сотню раз, и ничто не было даже близко к тому, что между нами. За годы я нашел несколько хороших друзей, но… это не было похоже на нас, — Юнги уставился на свои руки, а на его щеках горел яркий румянец. — Что… Что именно ты пытаешься сказать? — спросил Чимин. — Я… Я пытаюсь сказать, что… — Юнги выглядел так, словно задыхался от этой фразы; его лицо становилось всё краснее и краснее, пока он пытался подобрать правильные слова. — Я не пытался обмануть тебя, и я… — Юнги замолчал, слегка кашлянув. Чимин с ожиданием смотрел на него. — Ты что? — Больше нет никого, и я… — теперь даже кончики ушей Юнги были окрашены красным. — Чёрт, всё было гораздо лучше, когда я практиковался перед зеркалом. Чимин захихикал и подвинулся ближе к Юнги. — Ничего страшного. Не спеши. Юнги поднял голову и встретился взглядом с Чимином, чьи глаза сверкали весельем, и, прежде чем тот смог отреагировать, Юнги схватил Чимина за шею и прижал друг к другу их рты. Чимин быстро для баланса обхватил Юнги за талию, и из его рта вырвался приглушенный звук удивления. Юнги же в это время отчаянно цеплялся за него, прижимаясь всё ближе и ближе, пока единственными вещами, который Чимин мог ощущать, не стали запах мыла на чужой коже и приятное давление рта Юнги на его, теплота чужого языка, скользящего по его губам. Когда через долгое мгновение Юнги отстранился, Чимин начал жадно глотать воздух и тупым взглядом посмотрел на него. Шепотом Юнги повторил: — Это ты. Это всегда был ты, — после чего протянулся и переплел их пальцы вместе. — Пожалуйста, скажи мне, что это не сон, — сказал Чимин, когда у него вновь появилась возможность строить связные предложения. Юнги сжал его руку в своей. Этот жест заставил Чимина улыбнуться. — Это не сон. Доверься мне.