Выброшенная в Империю

      

***

      

      Алтхатх проснулась. Судя по тому, что в палатку проникал лишь свет от многочисленных звёзд, на улице стояла ночь. Возле входа в палатку маячил высокий силуэт в сине-жёлтом костюме. Кто-то храпел совсем рядом. Девушка перевела взгляд и увидела командира отряда, который мирно спал, сложив руки на груди.       — Действительно, восемь пальцев… — пробормотала тёмная эльфийка себе под нос и встала с мягких мешков.       Сладко потянувшись она бесшумно вышла на улицу и оказалась лицом к лицу с Хансом.       — Доброй ночи, красавчик, — изобразила Алтхатх кокетливое личико.       Парень что-то буркнул себе под нос, а затем тихо, но разборчиво проговорил:       — Вам нельзя выходить из палатки, госпожа Акорберг.       — М-м-м-м, госпожа… Я люблю быть госпожой… Но не сейчас, — с этими словами она отстранила молодого человека и пошла к ближайшему костру, у которого сидела группа мужчин и играла в какую-то игру.       — Кто убийца?! Я убийца! Давайте сюда свои деньги!       — Да подавись ими… Я больше не играю, ты небось мухлюешь!       — Кто мухлюет?! Я мухлюю?! Да ты…       — Здравствуйте мальчики.       Четыре пары глаз повернулись в сторону тёмной эльфийки.       — О, сучка командира проснулась…       — Сучкой я тоже люблю побыть, но, опять же, не сейчас… — Алтхатх ненадолго замолчала, — Что делаете?       — Да так, ночь коротаем — без каких-либо зажимов ответил самый молодой из компании.       — Да чё ты с ней разговариваешь, а?       — А что мне ещё делать?       — Молчать…       — Да ладно вам, я не кусаюсь, — вставила девушка.       — Зато, сука, бьёшь больно…       — А, это я тебя тогда ударила? Ну прости.       — Боги простят…       — Боюсь, что у нас с тобой разные боги.       — Только вот давай без этого, лучше садись, раз пришла, в ногах правды нет.       Тёмная эльфийка аккуратно уселась возле костра и вытянула вперёд руки, как вдруг со спины послышались шаги, а затем и властный голос восьмипалого:       — И хули ты вылезла из палатки?       — Тебя Ханс разбудил? — ответила девушка вопросом на вопрос.       — Тебе жить надоело? Сама боялась, что тебя в ночи прирежут.       — А теперь не боюсь. А Хансу передай, что он — крыса.       — Раз ты такая смелая, — бросил командир, с утра пойдёшь с нами.       Алтхатх ничего не ответила и даже не обернулась. Она мирно сидела у костра, грея руки.       — А у сучки есть яйца, — буркнул кто-то рядом, когда восьмипалый отошёл на приличное расстояние, — так отвечать командиру…       — Да ладно, я тоже так могу!       — Не можешь. И вообще заткнись. Подкинь лучше полешек…       Эльфийка тем временем осматривала лагерь. Он представлял из себя обжитую поляну посреди леса со множеством палаток, в которых, судя по всему, спали люди, и тентов с навесами, под которыми хранились припасы.       Обычный лагерь имперских наёмников, ничего примечательного. Люди тоже — самые обычные: жалкие, слабые, похотливые, тупые…       — Эй, крошка, сыграешь с нами? Чё сидеть просто так, раз пришла.       — Правила объяснишь — сыграю, — улыбнулась девушка.              

***

      

      Всю ночь Алтхатх провела за разговорами и историями, а также за игрой, которую все называли просто «Убийцы». Смысла названия и его связь с правилами девушка не уловила, но это никак не помешало ей обыграть всех присутствующих и убрать в выигранный здесь же кошель достаточно много монет.       — Кто убийца?! Я убийца! — кричала девушка у костра       — Да как ты это делаешь, блять…       — Никак, — улыбалась она в ответ.       А утро постепенно вступало в свои права. Рассветные лучи начинали медленно пробиваться сквозь кроны, и ранние пташки пели свои песни. Из палаток стали показываться небритые мужские рожи.       Кто-то начал готовить еду. Кто-то потягивался, разминая отлёжанные бока. Кто-то с интересом разглядывал тёмную эльфийку, которая с упоением пожирала опять же выигранную кашу с куском мяса. Она брала еду прямо руками, брезгуя пользоваться ложкой, а её острые зубы впивались в варёную плоть оленя, которого, по словам сидевших у костра, застрелили где-то в лесу.       — Ну что, голодранцы, готовы к сегодняшнему дню? — послышался уже властный знакомый голос командира отряда.       — Да, да, конечно.       — А ты, красавица, готова.       — Фсехда хотова, — ответила Алтхатх, не отрываясь от еды.       — Тогда собирайся. Свои вещи доспехи заберёшь вон из-под того навеса. Тронешь оружие — убьём, оно тебе пока не положено.       Девушка только кивнула, проглатывая очередной кусочек.       Когда с едой было покончено, тёмная эльфийка вытерла руки о любезно предоставленный рукав какого-то мужчины и отправилась одеваться. Вновь облачиться в кожаный доспех было приятно, как никогда, несмотря на то, что он всё ещё пах морской солью, напоминая о неудачном абордаже и бездушном, бессердечном море, готовом поглотить любого.       — Я готова, — произнесла тёмная эльфийка, наконец, щеголяя в полной экипировке и призывно покачивая бёдрами.       — Хорошо, — ответил ей восьмипалый, — найди Бьёрна — это тот, что похож на небольшой шкаф, Хансен уже готов, остальные тоже. Выдвигаемся через несколько минут от моего шатра.       Найти мужчину оказалось нетрудно. Он жевал вяленое мясо, стоя под одним из навесов.       — Бьёрн?       — Ага.       — Ты идёшь со мной. В смысле с нами. Короче пойдём.       — Ага.       Бьёрн дожевал своё мясо и вразвалку пошёл вслед за тёмной эльфийкой. Когда парочка присоединилась к отряду, командир гикнул, и все двинулись в лес.       В лесу было тихо и спокойно. Люди двигались медленно, глядя только вперёд, в то время как Алтхатх всё время вертела головой, глядя на природу.       Небольшой снежок тихо хрустел под ногами вместе с упавшими за зиму ветками. Птицы, уже вернувшиеся с юга, пели свои трели. Где-то пробежал какой-то серовато-бурый зверь.       — Да, кстати, восьмипалый, а куда мы идём? — спросила вдруг девушка.       — Т-ш-ш-ш! И называй меня Элайджа, — шёпотом ответил командир.       — Хорошо, — переходя на шёпот тёмная эльфийка повторила вопрос, — куда мы идём?       — Это называется «вылазкой», мы разведываем местность.       — Ну точно… Лучше бы на охоту пошли…       — Приказы не обсуждаются, тебе это стоит помнить особенно хорошо. И помни, я за тобой слежу, — шёпот Элайджи резко стал суровым.       — Ну точно…       В ответ мужчина лишь указал на меч у себя за спиной и провёл пальцем по горлу. В ответ тёмная эльфийка лишь закатила глаза.       В полной тишине отряд прошагал несколько миль по лесу, пока не дошёл до опушки, за которой расположилась широкая дорога. Где-то вдалеке поднимался дым от печей небольшого, но, судя по всему, довольно богатого городка.       — Значит так, сидим здесь и ждём, — скомандовал восьмипалый, и его команда спряталсь в кустах.       — А что мы делаем теперь? — так же шёпотом спросила Алтхатх.       — Это называется засада. Или у вас, эльфов, это не принято?       — Я — Друхии, азраи - не ровня, — распалилась девушка, — мы — абордажники и налётчики.       — Ну точно, — улыбнулся Элайджа, — тебя как звать то, налётчица?       — Акорберг.       — Это ведь не настоящее имя?       — Не настоящее. Ни один друхии не назовёт человеку своё настоящее имя.       — Тогда почему Акорберг?       — Больше смахивает на имперское. А что оно значит, можешь спросить у Ханса. Я ему вчера разве что стриптиз под объяснение не станцевала.       Мужчина усмехнулся:       — Ты пыталась соблазнить нашего Хансена?!       — Ну, вроде того.       — Херовая затея, даже для такой красотки, как ты…       — Сочту за комплимент…       Вновь наступило молчание.       В гробовой тишине, которую нарушали лишь ни о чём не подозревающие птицы, отряд сидел спокойно до тех пор, пока на дороге не послышался топот сотни ног. Алтхатх выглянула из-за куста, чтобы своими глазами увидеть колонну алебардщиков в сине-жёлтых одеждах, марширующих по дороге.       — Не это я ожидал здесь увидеть, — пробормотал командир.       — А что ты ожидал увидеть? Богов, сошедших с небес?       — Обоз или ещё что, да хоть бы и божков, лишь бы не блядский патруль в сотню рыл…       — А в чём проблема?       — В том, что они нас убьют, если увидят.       — Патрули нынче убивают наёмников.       — Мы не наёмники, крошка, мы- бандиты…       Глаза тёмной эльфийки округлились от удивления, и она громко выругалась на своём языке. Элайджа тут же заткнул ей рот, но было уже поздно. Сотник что-то крикнул своим людям и те, разбив строй, бросились в лес.       — Блять, блять, блять! — закричали мужчины из бандитского отряда и ринулись бежать куда-то вглубь чащи.       — Вы что, уёбки, совсем охуели?! — крикнул им вслед командир, и настал черёд эльфийки затыкать ему рот.       Несколько алебардщиков ринулось в сторону засады и Алтхатх не придумала ничего лучше, чем выбежать на дорогу.       Оглядевшись, она поняла, что в кустах остались лишь восьмипалый, Бьёрн и Ханс, который ещё не решили, что делать дальше.       Вниз по дороге было пусто, но что-то подсказывало девушке, что бежать туда — плохая идея. Вверх по дороге стоял сотник с мечом наголо, барабанщик и с дюжину крепких парней с алебардами наперевес. Немного пораскинув мозгами, тёмная эльфийка не придумала ничего лучше, чем крикнуть в сторону кустов: «За мной, они не успеют догнать нас», и ринуться в сторону городка, ориентируясь на дым, валивший из печных труб.       Краем глаза Алтхатх заметила, что за ней ринулся только Ханс, что заставило её лишь улыбнуться и продолжить быстро бежать вперёд.       Лишь пробежав около мили, она позволила себе обернуться и увидела, что вся троица из кустов бежит вслед за ней, в то время как алебардщики продолжили стоять там же, где и их сотник.       — Скроемся за тем холмом, — крикнула эльфийка юноше и ринулась дальше. Лишь обогнув небольшой изгиб местности, она позволила себе несколько коротких выдохов и глубоких вдохов, после чего принялась ждать. Через несколько минут к ней присоединился Ханс, бегущий наперевес со своим верным двуручным мечом, а ещё через минуту прибежали Бьёрн и командир разбежавшегося отряда.       — Почему ты не сказал, что вы- бандиты?! Я думала, что вы — наёмники или вроде того!       — А мы, блять, были похожи на наёмников?! — крикнул Элайджа, пытаясь перевести дух.       — Для меня все люди выглядят одинаково! Этот, так и вообще в форме, — тонкий палец указал на Хансена.       — И что, что он в форме?! Я тоже может бывший застрельщик, кого это ебёт?!       — Меня это ебёт! — резко ответила Алтхатх, — И тебя должно, потому что твой отряд разбежался, а базу скоро накроют!       Повисло молчание. Мужчина поднёс руку без одного пальцы к подбородку и принялся чесать твою щетину.       — Блять, а ты права…       — Конечно я права. Не надо было нам выходить к этой дороге…       — Надо. Мы всю зиму искали способ, чтобы выбраться из окружения имперских городов и патрулей, и нихера не нашли. С одной стороны — море, с другой — город, с третьей кордон, с четвёртой — дорога. За дорогой, кстати, ещё один город.       — А что делать то будем? — спросил вдруг Бьёрн.       — А я ебу? — спросил у него командир.       Неожиданно Ханс, стоявший всё это время с опущенной головой, поднял её и заговорил:       — Ну, возвращаться в лагерь — не вариант. Сейчас весна и его рано или поздно накроют. Тем более наши ребята тебя, судя по всему, предали. Так что, как говорится: «не катит». А вариантов изначально было всего два: или лагерь или город. Первый отпал, остаётся второй.       Все с удивлением посмотрели на юношу.       — Так, и каким местом ты собираешься это провернуть, умник? — спросил наконец бывший командир бандитов.       — Теперь нас всего четверо. Терять нам нечего. Скажем, что мы — вольные мечи.       — И? Нас без пропуска за стену не пустят, а пока мы дойдём до ближайшей деревни, рискуем заблудиться и сдохнуть с голоду. К тому же у нас нет денег…       — У меня есть, — неожиданно вставила Алтхатх, демонстрируя кошель. Набитый выигранным серебром.       — На пожрать может и хватит, а вот на взятку страже у ворот — нет. Не вариант.       Вдруг эльфийка заметила, как молодой человек пожирает её глазами.       — Раздевайся: вдруг произнёс он.       — Чего?       — Раздевайся.       — Ты захотел меня прямо вот здесь и сейчас? Серьёзно? Может вы меня все втроём поимеете, убьёте и на мясо пустите?       Элайджа засмеялся:       — Кажется у Хансена не это в голове…       — А что у него в голове?       — То, что ты — эльфийка.       — И?       — Доспехи сними. Это приказ.       Алтхатх начала медленно расстёгивать ремешки и развязывать шнурки на своём кожаном обмундировании.       — Мужики, а чё происходит? — вдруг спросил Бьёрн.       — Мы выдадим её за высшую. И пройдём как её охрана. Скажем, что она прибыла морем и направляется в Зальценмунд. Ты же об этом подумал, а, Хансен?       Юноша коротко кивнул.       Алтхатх остановилась.       — Нет. Не-не-не-не-не-не-нет. Нет. Нет. Ещё раз нет. Выдавать себя за азур? Я отказываюсь.       — А тебя никто и не спрашивает.       — А перед вами не отвечаю.       — Ну, тогда остаётся только вариант с «выебать и пустить на мясо». На троих нам хватит, — усмехнулся бывший командир бандитов.       Эльфийка промолчала.       — Ты жить хочешь?       — Хочу.       — Тогда раздевайся.              

***

             Трое стражников стояли у ворот и что-то громко обсуждали, но при виде людей, идущих по дороге, замолчали и покрепче сжали древки своих алебард.       — Стой, кто идёт!       Четыре фигуры: три высоких и одна, похожая на небольшой шкаф, вальяжно подошли к охране.       — Стоять говорю!       Четвёрка сделали ещё несколько шагов и лишь тогда замерла.       — Вы кто?! — спросил стражник.       — А что, не видно? — крикнул самый высокий.       Охранник с алебардой принялся изучать идущих по дороге: какой-то невероятно высокий мужчина в кожаных доспехах и мечом за спиной, нордландский доппельзольднер, человек похожий на шкаф с грозными зелёными глазами и…       — Блять, это что, эльфийка?       — Не блядь-эльфийка, а высшая эльфийка, прошу заметить! — послышалось в ответ.       Стражники принялись чесать затылки и шеи, пребывая в явном непонимании.       — Меня зовут Аредэль Ар-Фейниэль! — послышался нежный голос, — Я — маг Азур, направляющийся в Зальценмунд. Там меня ждут, чтобы переправить в Альтдорф, для помощи в создании Колледжей Магии!       Повисло неловкое молчание       Неожиданно кто-то со стены крикнул:       — Эй, что у вас там происходит?       — Да тут это… Эльфийка… Магичка…. Эльфийка-магичка, вот!       — Не магичка, а маг! — послышалось в ответ со стороны дороги.       — Да не суть… Чё делать то? Пропустить их?       — А почему их четверо? — вновь крикнул кто-то со стены?       — А мы — свита! — гордо ответил самый высокий из четвёрки.       — И как вас зовут?       — Имена наши слишком известны, чтобы их называть! Хватит вам и одного имени! Эльфийского, прошу заметить.       Стражник у ворот покрепче перехватил алебарду:       — А ну-ка назовитесь!       — Хорошо. Это — Ханс Хансен. Это — Бьёрн Бьёрнсон. А я — Элайджа фон Карл Двенадцатый.       — Двенадцатый? — с недоверием спросил охранник.       — Двенадцатый, двенадцатый, — ответила за своего спутника высшая эльфийка, — мальчики, а нельзя ли побыстрее? Мы всё-таки торопимся, и к тому же очень голодны.       — Вы что думаете, — послышалось со стены, — я не могу отличить высшего эльфа от тёмного?       — А ты можешь? Или мне надо превратить вас всех в жаб, чтобы вы нам поверили.       — Слышь, я не хочу становиться жабой, а ну открывай ворота! Тёмные эльфы сюда бы всё равно не дошли…       — Хер с вами… — послышалось со стены.       Дальше раздался лязг цепей, и стальная решётка медленно поползла вверх.       Четверо путников пошли вперёд, проходя под решёткой мимо стражников, которым высшая эльфийка не преминула послать воздушный поцелуй.              

***

             — Какой позор, о Боги, какой позор! — причитала Алтхатх, сидя за столиком небольшой таверны, уперев руки в лоб.       — Да тише ты, переживёшь, — утешал её Элайджа, к тому же никто не узнает, что ты это сделала. Все твои дружки всё равно мертвы…       — Знаешь, помощник из тебя не очень…       — Да правда, что ты как убиваешься, — вдруг вставил Бьёрн, — ты жива, тебе налили пива, ты в городе, сейчас поспишь на мягкой постельке.       Ханс Хансен молча пил дешёвый эль из кривой глиняной кружке.       — Кстати вы пьёте на мои деньги, прошу не забывать об этом! — встрепенулась девушка.       — И мы очень тебе за это благодарны, — ответил Элайджа, — благородство достойное высшей эльфийки!       Ханс поперхнулся, Бьёрн засмеялся в голос, а Алтхатх с ненавистью посмотрела на бывшего главаря бандитов.       — Ладно, продолжил тот, за комнату мы заплатили, деньги у нас ещё остались, утро вечера мудренее, как говорится. Завтра спросим дорогу, купим вяленого мяса и двинемся дальше, здесь оставаться опасно…       — Спокойной ночи, — ответила эльфийка и, одним махом допив эль, ушла наверх.