Жалкая пародия
17 мая 2020 г., 16:32
***
— ЖАЛКАЯ ПАРОДИЯ! Алтхатх проснулась и села на своей кровати. Она была совершенно одна в небольшой комнате, бедно обставленной тумбочкой и стулом. На более богатое убранство, с учётом нехватки денег, можно было не рассчитывать. — Ты — жалкая пародия на друхии! Девушка ударила себя по лицу, но это не возымело должного эффекта. — Якшаешься с людьми, словно они тебе родные! Эльфийка ударила себя по второй щеке, но результат остался прежним. — Ты же высшее создание! Не для того я тебя родила, чтобы ты оказалась бандиткой среди отбросов Империи! Голос матери всё ещё звучал в голове. Девушка закричала и уткнулась лицом в колени. Она вспомнила все годы унижений и изнурительных тренировок, которые начались с самого раннего детства. Она вспомнила свою мать, которая родила её почти девятнадцать лет назад лишь для того, чтобы превратить в машину для убийств, которой Алтхатх и стала. А разве у тёмной эльфийки может быть другой путь? Тонкие ноги ступили на холодный деревянный пол и подошли к единственному в комнате окошку. За ним светил белоснежный месяц, освещая лицо со слегка выступающими скулами, длинным тонким носиком, острым подбородком и небольшим ротиком. Свет отражался в миндалевидных глазах с иссиня-чёрной радужкой, играя звёздами в небольших слезинках на щеках. — Ты — жалкая пародия на друхии! Сколько раз Алтхатх это слышала, и сейчас это было верно, как никогда. Жалкая пародия… Тонкими пальцами девушка натянула на себя сапоги и вышла за дверь. Спускаясь по лестнице, она заметила, что в зале всё ещё кто-то сидит. Таинственный посетитель, одетый в плащ с откинутым капюшоном, медленно покуривал трубку, запивая табачный дым вином прямо из бутылки. Эльфийка направилась прямо в его сторону, бесшумно ступая по деревянному полу. — Доброй ночи, — кинул посетитель через стол, — присаживайся. Девушка развернула стул спинкой вперёд и уселась на него, широко раздвинув ноги. — Доброй ночи, — произнесла она. — Хочешь вина? — Не откажусь. Алтхатх сделала глубокий глоток, после чего вернула бутылку мужчине в плаще. — Ну что, поговорим? — Почему бы и нет, — ответила девушка, — о чём? — О том, что ты собираешься делать дальше. — Ну, для начала, надо раздобыть денег. — А дальше? — А дальше… Я об этом ещё не думала. — Ты влипла, крошка. — Да, я знаю. — Нет, ты не поняла. Ты совсем влипла. Ты одна на задворках Империи, без помощи и поддержки. Ты всю жизнь будешь лизать людские задницы, чтобы заработать на пропитание, а жизнь эта будет очень долгой… Или же твои нынешние соратники продадут тебя в бордель, где ты вскроешь себе вены от безысходности… Не слишком ли много вариантов я перечислил? — Не слишком, — грубо ответила Алтхатх, — а ты не слишком ли много себе позволяешь? — Не больше, чем ты сама себе. Эльфийка нахмурилась. — Хорошо, скажи мне, а что ты предлагаешь? — Будь выше них. Покажи, кто здесь главный. Если потребуется — убей. Лишь бы выжить. Тебе скоро лишь девятнадцать. Для друхии — ничтожная продолжительность жизни. И ты хочешь прожить все остальные годы в подчинении? — Но как я с этим справлюсь? Я ничего не знаю об Империи, я вообще ничего не знаю… — Конечно, ты ведь не настоящая друхии, а лишь жалкая пародия… — Что? — ЖАЛКАЯ ПАРОДИЯ! Алтхатх проснулась и села на своей кровати. Она была совершенно одна в небольшой комнате, бедно обставленной тумбочкой и стулом. На более богатое убранство, с учётом нехватки денег, можно было не рассчитывать. Снизу доносились пьяные возгласы, которые, судя по всему, не утихали здесь круглые сутки. Натянув тонкими пальцами свои сапоги эльфийка спустилась вниз, чтобы убедиться: таинственного посетителя в плаще нигде не было, лишь пьяные и жрущие людские рожи. Противные, жалкие, ничтожные… Прогуливаясь между столиками, Алтхатх аккуратно стащила с одного из них кинжал, оставленный каким-то пьяным растяпой и, спрятав приобретение в рукаве, направилась наверх. Зайдя в свою комнату, эльфийка вновь закричала от безысходности и подошла к единственному окошку. Звёзды заиграли в небольших слезинках, скатывающихся по щекам. Девушка вытерла лицо рукавом и, положив холодное оружие на стул, стянула сапоги и вновь улеглась на кровать. Закрыв свои миндалевидные глаза с иссиня-чёрной радужкой, она вновь увидела лицо матери. Злое лицо, полное ненависти. Возможно она всегда была такой… Сухой и бесчувственной, как и все тёмные эльфы. Алтхатх расплакалась. Её тихие всхлипы не были слышны никому, разве что месяцу за окном. Так она пролежала несколько часов, иногда проваливаясь в неглубокий сон, пока солнце не взошло над горизонтом. Первые лучи застали девушку сидящей с кинжалом в руках, направленном в грудь. Она несколько раз делала замахи, но никак не могла решиться. — Ты выше этого, — вдруг произнёс чей-то голос. Эльфийка обернулась и увидела, что на стуле, обращённом к ней, сидит мужчина в плаще. Только сейчас, при свете солнца, Алтхатх заметила, что у мужчины серая кожа, а из головы растут шесть рогов разных размеров. Онемевшие пальцы выронили кинжал и тот с лязгом приземлился на деревянный пол. — Ты можешь быть выше этого, по крайней мере, — произнёс мужчина, скрещивая испачканные в чём-то красном руки не груди. — О чём вы? — О том, что ты не обязана никому подчиняться. Ни этим жалким людям, ни другим друхии, особенно своей матери, ни даже мне… — Тебе? — надменно спросила эльфийка, — А почему я должна тебе подчиняться? — Потому что я убил всех… — прошептало существо с шестью рогами. Девушка застыла с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. — О боже… — Да… Но давай без церемоний, я пришёл сюда не за этим. Алтхатх упала перед мужчиной на колени. — Без церемоний… Прошу… Эльфийка лишь закивала. — Я пришёл сюда затем, чтобы сказать, что ты способна быть большим, в сравнении с тем, чем являешься. Ты и есть больше. Я наблюдал за тобой, и твои поступки мне нравятся. В них есть то, что мне импонирует. Но тебе не хватает стержня… — Стержня? — осмелилась перебить своего посетителя Алтхатх, — Какого стержня? — Внутреннего стержня, который бы вёл тебя к цели, делая несгибаемой и независимой. Твоя мать превратила тебя в машину для убийств, а природа дала тебе то, чем ты можешь пользоваться, чтобы управлять людьми. Они хотят тебя, Алтхатх, все до единого. В этом твоя сила. Они должны бояться тебя. Помоги им в этом. Ты способна на большее, чем влачить жалкое существование на задворках Империи. Тебе надо лишь начать воспринимать свою судьбу не как злой рок, нависший над тобой, подобно ритуальному мечу, а как шанс… — Шанс для чего? — Шанс для того, чтобы стать великой. Сильной. Независимой. Впрочем, я это, кажется, уже говорил. — Но что мне сделать, чтобы стать такой? — спросила Алтхатх в недоумении. — Всё очень просто дорогая моя. Покажи, кто здесь главный. Покажи себя настоящую, а не фасад, что создала твоя мать. Соблазняй. Властвуй. Доминируй. Перережь глотку, если нужно. Это ты очень хорошо умеешь, я знаю. — Вы… Вы… Вы верите в меня? — Да, дорогая моя и помни, я всегда с тобой. Окровавленная рука мужчины подняла с пола кинжал и вложила его в онемевшие пальцы Алтхатх, направив остриё ей в грудь. После этого он развернулся и вышел за дверь, тихо притворив её за собой. Первые лучи застали девушку сидящей с кинжалом в руках, направленном в грудь. Она несколько раз делала замахи, но никак не могла решиться…***
— Ну что, мальчики, как ваши дела? — спросила эльфийка, подсаживаясь к Элайдже и Бьёрну. — Отлично, крошка, а твои? — ответил восьмипалый, заглядывая в прекрасные миндалевидные глаза. — М-м-м-м, как мы заговорили, — произнесла Алтхатх, облокачиваясь локтем на стол и принимаясь накручивать локоны на палец. — Что-то не так? — спросил Бьёрн. — Да нет, всё прекрасно, Бьёрн. А ты, красавчик, скажи мне, каков твой план? — Мой план состоит в том, — ответил Элайджа, — чтобы свалить отсюда и как можно скорее. — И куда же мы свалим без денег и еды? — В ближайшую деревню. Я уже выяснил, где расположены все близлежащие населённые пункты и по каким дорогам туда лучше добраться. Эльфийка продолжила накручивать на палец свои локоны, а затем медленно облизнула верхнюю губу, смотря мужчине прямо в глаза. — А что же мы, красавчик, будем делать в ближайшей деревне? — Ну… Ограбим кого-нибудь, да и двинем дальше… — А потом? — Дойдём до столицы и… — И? — И… Дальше я не думал. И хватит так делать. — Как? — округляя глаза спросила девушка. — Вот так. Волосы крутить, губы облизывать, словно кошка. — А тебе не нравится, красавчик? — И прекрати называть меня красавчиком, мы оба знаем, что я тебе не нравлюсь. — С чего ты это взял? — Ну… — Так, девочки, — грубо перебил своего бывшего командира Бьёрн, — ваши отношения будем обсуждать потом. А сейчас нам надо решить, что делать дальше. — Кстати, а где Ханс? — словно не обращая внимания на слова Бьёрна, спросила тёмная эльфийка. — Спит. Наверное. — Вот и подумайте над планом, а я пока его разбужу. С этими словами Алтхатх встала и направилась к лестнице наверх. За своей спиной она услышала слова Бьёрна: «И что это сейчас было?» — Без понятия… — смущённо ответил ему Элайджа. Подойдя к нужной двери эльфийка постучала и громко произнесла: — Ханс, дорогуша, выходи, тебя все ждут. — Да-да, — раздалось из-за двери, — я уже одеваюсь. — М-м-м-м, да ты раздет… А можно посмотреть? Ответа не последовало. — Жду тебя через минуту внизу. И постарайся выглядеть опрятно! Элайджа и Бьёрн уже уплетали что-то за обе щёки. — И на чьи деньги шикуем, мальчики? — Всё ещё на твои, — ответил бывший главарь бандитов. — Да? Значит мне надо раздобыть ещё денег? — Было бы неплохо. А ты знаешь как? — Знаю. Но прошу меня не отвлекать. Чтобы когда вернулась, Ханс был здесь и уже ел что-нибудь, хорошо? И мне жаркое закажите. — Договорились. Девушка бросила на стол несколько монет и вышла на улицу. Город жил своей жизнью. Несмотря на ранний час улицы были полны народа. У Алтхатх не было времени познакомиться с человеческой архитектурой поближе, так как до этого её мысли были заняты другим, но теперь она с удовольствием разглядывала разноцветные домики с нависающими над улицами балконами. Кто-то строил своё жильё из камня, кто-то из кирпича, кто-то из дерева, но все старались покрыть его краской или хотя бы побелкой, чтобы подчеркнуть красоту небольшого города посреди сурового Нордленда. Люди были так же пёстро одеты и несли что-то куда-то. Один нёс инструменты, второй еду, третий ткани. Смешавшись с их потоком эльфийка, ловя на себе изумлённые взгляды женщин и похотливые взгляды мужчин, попала на рынок. Здесь она начала медленно выискивать свою жертву, параллельно разглядывая товары. На различных стойках расположились мечи, на прилавках лежали фрукты и овощи, кто-то выставлял туши животных, кто-то живых птиц. В одном из магазинов Алтхатх незаметно стянула кожаные перчатки чёрного цвета и тут же упёрлась в пухлощёкого хозяина огромного пуза в богатой одежде. На лице торговца, а может купца, легко читалось изумление, и, воспользовавшись возникшей паузой, девушка ахнула. — О, простите меня, мисье, я такая неловкая! — Да нет… Что вы, что вы… Мисс… — Мисс Альт, но ты можешь звать меня как тебе угодно, красавчик. Глаза зажиточного мужчины чуть не выкатились из орбит, а девушка, прижимаясь к нему грудью, продолжила: — Всегда приятно встретить такого статного мужчину, тем более в такой дыре, — её руки скользили по животу жертвы, — а у вас такие чудесные большие глаза… — Да что вы, мисс… — лепетал человек в богатой одежде, — я просто… — Ты просто прекрасен, дорогой, — произнесла Алтхатх и слилась с губами мужчины в нежном поцелуе. Крепкие руки легли на тонкую талию, а затем начали медленно спускать всё ниже и ниже, пока наконец и сжали упругие ягодицы эльфийки, в то время как два языка сплетались в эротическом танце. Наконец девушка оторвалась от господина с толстым кошельком и, проведя пальцем сначала по его шее, а потом подбородку, произнесла: — А теперь прости, мне пора бежать… И тонкий эльфийский стан, покачивающий бёдрами, растворился в толпе. Алтхатх подбросила кошелёк в руке, оценивая его вес и, оставшись удовлетворена, быстро зашагала обратно к таверне. Кошель рухнул на стол с характерным звуком, прямо под изумлённые взгляды троих мужчин. — Вы заказали мне жаркое? — Да, — ответил Элайджа, — вот оно. Откуда деньги? — Мой бог благоволит мне, — надменно ответила Алтхатх, — а твои боги благоволят тебе, человек? — Да, крошка, их стараниями я всё ещё жив. — Тогда держи перчатки, скрой свои руки, хуже не будет, — произнесла эльфийка, бросая на стол своё новое приобретение. — Спасибо. — А куда же делось твоё обращение? — Какое? — Красавчик? Ты звала меня красавчиком? — А что, тебе так понравилось? — Ну, я был не против, скажем так. — Девочки, — вновь начал Бьёрн — решите кто здесь красавчик позже, а сейчас нам всё-таки нужен план. — А он разве поменялся? — спросил Элайджа. — Поменялся, — отрезала Алтхатх, — мы остаёмся. — Чего? — хором спросило трое мужчин. — Город большой, мы легко можем затеряться в нём. — Мы — да. Ты — нет. Девушка нахмурилась. — Ты — единственная эльфийка чуть ли не на всю Империю, — продолжал бывший командир бандитов, — и быть на виду, это последнее, что ты хочешь делать. А если ты и дальше собираешься проворачивать свои фокусы с кошельками, то иного выбора, кроме как постоянно перемещаться, у нас просто нет. — Он прав, — неожиданно вставил Ханс. — Вот, видишь, твой любимый на моей стороне. — Хорошо, — ответила Алтхатх, — но сначала я поем. — А этого тебе никто и не запрещает, — улыбнулся Элайджа. Взяв стальную вилку тёмная эльфийка принялась с удовольствием поглощать ещё тёплое блюдо из мяса и картофеля. Бывший командир бандитов и его подчинённый допивали пиво. Ханс осматривался вокруг. — Я один заметил, что на нас все смотрят? — Нет, не один, — ответил Элайджа, — и не на нас, а на неё. Вчера было то же самое. Скажи спасибо, что никто не ломился в твою дверь ночь, чтобы тебя трахнуть, Акорберг. — Шпашибо, — произнесла в ответ девушка, проглатывая очередной кусок, — а может я была бы не против, чтобы ко мне кто-нибудь вломился? — Ну, Ханс для этого слишком… Воспитан. Бьёрну ты просто не нравишься. А я… — А ты? — А я об этом как-то не подумал… — Ну, подумаешь в следующий раз… Если не будет поздно. Мужчина сделал вид, что не отреагировал и допил пиво: — Ладно, думаю, что мы можем идти. Выйдем через южные ворота. — Хорошо. Четвёрка встала из-за стола и покинула таверну. — Кстати, откуда у тебя этот кинжал? — вдруг спросил Ханс. — Почти оттуда же, откуда и перчатки для твоего босса. — Хорошо… — Кстати, Элайджа, рынок нам лучше обойти стороной… Четвёрка двигалась по узким улочкам, периодически сталкиваясь с одинокими прохожими, переступая через вонючие лужи, что скапливались под стенами крашеных домов. Здесь, на задворках, люди не так беспокоились о внешнем виде своих жилищ и практически везде краска слезла, уступая место гнилому дереву, мшистому камню и битому кирпичу. Добравшись до южных ворот и успешно преодолев их, без каких-либо вопросов, восьмипалый, Бьёрн, бывший доппельзольднер и тёмная эльфийка зашагали по дороге.***
— Надо было что ли с собой взять чего пожрать… — пробурчал Бьёрн, — Далеко ещё до деревни? — Не знаю. Думаю, что ещё несколько миль. Она должна быть вон за тем лесом, видишь изгиб на дороге? — Элайджа ткнул вперёд указательным пальцем в чёрной перчатке. — А у кого ты спрашивал? — поинтересовалась Алтхатх. — У хозяина таверны. Такие люди как он, обычно всё знают. Тем более места, из которых привозят зерно. — И всё же, что мы там будем делать? — Пожрём. Может купим чего полезного, вроде подстилок и мешков для вещей, при хорошем стечении обстоятельств заночуем. — А потом? — Быть слишком дальновидным — недальновидно. Действуем по ситуации. Глядишь и выйдет что-нибудь путное… Эльфийка кашлянула. — С тобой всё хорошо? — Да, конечно. Я специально, чтобы прервать тебя… — Ненавижу, когда кашляют, — вставил Бьёрн, — от кашля жди беды. — Не волнуйся, всё в порядке. — Как скажешь. Грустноватое лицо Ханса ничего не выражало, и он молча топтал своими сапогами довольно широкую дорогу. Алтхатх играла с кинжалом длинными пальцами, идя рядом. Элайджа и Бьёрн что-то обсуждали, почти не глядя на дорогу. Вдруг за их спинами раздался топот конских копыт. Четвёрка обернулась и увидела нескольких конных стражников, направляющихся в их сторону. — По нашу душу? — Вряд ли. Но лучше схорониться. Переглянувшись, трое мужчин и девушка бросились в лес, но страже, как оказалось не было до них никакого дела. — И что им понадобилось в деревне? — полюбопытствовал Бьёрн. — Не знаю, может приказ какой вышел… — Дойдём — узнаем. Шевелитесь, — скомандовала Алтхатх и вернулась на дорогу. Деревня вскоре действительно показалась из-за леса. Дома, обнесённые частоколом с богатыми плодородными землями вокруг, стояли на небольшом возвышении возле леса. Где-то кудахтали куры и визжали поросята. Ворота были открыты. Четвёрка ускорила шаг и вскоре оказалась на месте. Перед их глазами предстала удивительная сцена: толпа людей, вооружённых вилами, топорами и палками, теснила к воротам пятерых стражников в сине-жёлтых одеждах. — Пшли вон отсюда! — раздавалось со всех сторон, — А приказ свой в жопу себе засуньте! — Но это приказ графа! — пытались оправдаться стражники, даже не доставая оружие, — Вы — подневольные люди и должны подчиняться его приказам! — Покажите мне этого графа, я плюну ему в рожу! Ишь чё выдумал! Проваливайте! Толпа продолжала наступать. — Ладно! — люди в форме наконец сдались, — Мы уйдём… Но пеняйте на себя! Пятеро человек оседлали своих лошадей и поехали прочь, не преминув плюнуть в сторону путников. — Вот сволочи, а! — крикнул им вслед Элайджа. — Привыкай, красавчик, — ответила ему Алтхатх, — теперь мы официально отбросы общества. Толпа проводила взглядом стражников в сине-жёлтой форме и начала медленно разбредаться, направляясь по своим делам. — А вам что здесь надо?! — крикнул самый крепкий из мужчин, что остался стоять у ворот. — Мы обычные путники, — ответил ему бывший главарь бандитов, — мы хотели бы остановиться здесь, купить припасов и, возможно, заночевать… — Проваливайте, вам здесь не рады. — То есть как это не рады?! — вставила вдруг Алтхатх. При виде эльфийки по строю людей прошёл тихий шёпот. — А вот так, — ответил мужик с топором, — не рады. Мы не любим людей в форме. Эльфов — тем более. — Вот так новость… А как же дружба между народами? — Дружба дружбой, это к Императору Магнусу, да хранит Сигмар его душу, а мы, деточка, от вас настрадались в своё время. — Эй, мужик, — неожиданно вступился Ханс, — снимая с плеча свой двуручный меч, ты тёмных с высшими не путай, а солдат с бандитами. Мы — обычные путники, которым нужна помощь, и если мы все не будем помогать друг другу, то чем мы будем отличаться от скотины, которую забивают на мясо? Разве не на любви к ближнему стоит Империя?! Люди стали перешёптываться. — Ладно, — смягчился мужик, — но в деревню мы вас всё равно не пустим. Вынесем вам пожрать к воротам, да пару лежанок, чтобы не на голой земле спать. Деньги вперёд. Алтхатх направилась было к нему, отворяя кошель, но её прервал оклик: — От эльфа денег не приму. Пусть доппельзольднер передаст. — Скотина, — пробурчала себе под нос тёмная эльфийка. Ханс передал крепкому мужику деньги и вернулся к своим товарищам. — Ну, и что будем делать, — спросил он? — Двинем дальше, — ответил его бывший командир, — может больше повезёт. — А не лучше ли вернуться в город? — спросила девушка. — Крошка, я тебе это уже объяснял, нас там вычислят в два счёта. Алтхатх хмыкнула. — Не надувай свои прелестные губки, не поможет. Мы идём дальше. Где-то через полчаса ожидания, которое четвёрка скоротала, слушая анекдоты Бьёрна, им вынесли еды, четыре походных мешка и три лежанки. — Всё, а теперь — проваливайте. — С превеликим удовольствием, — откланялась эльфийка и, закинув мешок за спину, пошла по дороге. Когда мужчины нагнали её, она спросила: — А вы, люди, всегда такие злые? — Не злее, чем тёмные эльфы, — грустно ответил ей Элайджа, — не злее чем вы, крошка…
