Жалкая попытка
19 мая 2020 г., 19:03
Примечания:
Я удивлён и поражён тем интересом, который вызывает этот фанфик, судя по количеству ждущих и медленно ползущим вверх лайкам, что удивительно, но приятно.
Я, в свою очередь постараюсь держать марку.
И, да, спасибо за ваши комментарии, я их очень люблю)
С уважением, Пан.
***
— И всё-таки вы — скоты, — произнесла Алтхатх. — Мы? — переспросил Элайджа. — Вы, в том числе. Люди. Вообще. Все. — И с чего ты это взяла? — Я просто проговариваю вам факт. — Но откуда он взялся? — Оттуда, что вы ничего не можете. — Вот тебе и раз… — А как же совесть? — вдруг вставил Ханс. — Это то, к чему ты взывал, когда разговаривал с тем мужланом? — спросила тёмная эльфийка, — Я не верю в совесть. — Это как? — спросил бывший главарь бандитов. — Нас учат отвечать за свои проступки кровью. У нас есть лишь закон. Совесть — удел слабых. — Вроде нас? Людей? — Именно. Вы лишь жалеете о содеянном и боитесь своих поступков, и ваш страх перед самими собой мешает вам совершать то, для чего вы созданы. — И для чего же мы, прости созданы? — поинтересовался Ханс. Девушка закашлялась. — Это ответ? — Нет. Я осеклась. В нашем мире люди — это рабы. Отличные рабы, слуги, если надо — любовники. Но не равные нам, друхии. — Вот так новость, — пробурчал Бьёрн, — мы спасли высшее существо от гибели в ледяной воде, а теперь ещё и ведём с ним светские беседы о том, что мы — говно. — Вы не говно. Просто вы… Слабее. Двое бандитов обернулись на своего командира, который остановился на месте и закричал: — Мы слабее?! Доставай оружие, и я покажу тебе, кто слабее, крошка! — Чтобы убить тебя, оружие мне не понадобится, — бросила эльфийка за спину, — так что если хочешь меня убить, перережь мне глотку, пока я буду спать. Но на твоём месте, я бы лучше меня трахнула. Элайджа промолчал. Постояв несколько секунд, он неуверенно сделал шаг вперёд, затем ещё один, и вскоре процессия направилась дальше по дороге. — Акорберг, одна просьба, давай больше не поднимать эту тему, — сказал Ханс, догоняя тёмную эльфийку. — Хорошо, красавчик, но только ради тебя. Четвёрка бодро шагала по дороге, ведущей куда-то вперёд, вихляя вокруг небольших заводей и непроходимых лесных массивов. Птицы, уже успевшие вернуться с юга, пели свои песни, а где-то в кустах копошились мыши. Через дорогу пробежал олень. — Жаль, я не взял лук, — произнёс Элайджа с горечью. — А ты всё ещё можешь стрелять? — удивлённо спросила девушка. — Да, но не так хорошо, как прежде. Спасибо, что напомнила про мои пальцы, крошка. — Пожалуйста, — непроницаемым тоном ответила Алтхатх. Лес вокруг становился всё гуще, а солнце медленно катилось к закату, и его лучи с трудом пробивались сквозь кроны высоких деревьев. — А мы успеем дойти до следующей деревни до ночи, а, босс? — спросил Бьёрн. — Сомневаюсь. Кажется, придётся ночевать в лесу… — Отличная идея! Чур я сплю на голой земле! — крикнула эльфийка. Мужчины переглянулись. — Я хотел поспать без лежанки, но раз ты настаиваешь… — пробормотал Элайджа. — Не удивляйся, красавчик, просто я слишком долго пробыла в море, чтобы отказывать себе в удовольствии соединиться с природой… Бьёрн хихикнул. — Чего смеёшься? — Да так… Шутку про лесную эльфийку вспомнил… Её и энта… — Фу… — Ладно, сворачиваем и раскладываемся, — произнёс бывший главарь бандитов, — Ханс, ты готовишь еду, Бьёрн разводит костёр, Акорберг… Ты сидишь рядом со мной. Эльфийка лишь хмыкнула. Четвёрка свернула с дороги и принялась обустраивать стоянку. Мужчины разложили лежанки, освободили место для костра, разобрали рюкзаки и вытащили оттуда еду, которую собирались приготовить. Всё это время Алтхатх сидела и поглядывала на Элайджу, корча ему рожи, когда тот отворачивался. — И что ты от меня хотел, — спросила наконец она, когда Бьёрн и Ханс ушли в лес. — Да в общем-то ничего… — Не доверяешь мне? — Честно говоря, да. Мы тебя, может, и спасли, но каждый раз, когда ты открываешь рот, а я вспоминаю кто ты, хочется тебя придушить… Девушка ухмыльнулась, а затем томно закатила глаза и прикусила губу. После этого она положила правую руку себе на шею, а левая легла на острую грудь, скрытую лишь тонкой эльфийской рубашкой. — О, да, Элайджа, придуши меня! — Что ты делаешь? — Да, сильнее, души меня! — Перестань. — О, да! Души меня, как грязную сучку. — Прекрати! — Да, Элайджа, да! — громкие выкрики, больше похожие на стоны разносились по всему лесу. Неожиданно мужчина бросился на тёмную эльфийку и, повалив её на землю, сомкнул руки у неё на шее. Та раскрыла глаза от удивления, но быстро опомнилась и, раскинув руки, простонала: — Да, возьми меня прямо здесь! Крепкие руки сжимали шею, пытаясь пальцами перекрыть дыхательные пути, но Алтхатх лишь продолжала стонать и подначивать мужчину: — Чего же ты ждёшь, Элайджа, трахни меня уже, я знаю, ты хочешь этого! — Мдааа… — промычал вдруг над ухом Бьёрн, — Босс, вы тут, погляжу, времени зря не теряли? Хоть бы в кусты ушли, право слово… — Да я! Она! — выкрикнул бывший главарь наёмников, разжимая руки, — А, к демонам, разводи костёр… — Тебе разве не понравилось, красавчик? — пролепетала тёмная эльфийка, поднимаясь с земли. — Заткнись. — Ути какие мы нежные… — Что у вас тут случилось? — произнёс вернувшийся Ханс, — Я слышал крики. — Ничего, — ответил Бьёрн, — командир пытался трахнуть нашу эльфиечку. — Да не пытался я! — взревел Элайджа. — Пытался, пытался, — ответила ему Алтхатх, — но не переживай, Ханс, я ему не далась, я храню себя для тебя… — Да пошли вы… Бьёрн достал из рюкзака огниво и принялся разводить костёр. Вскоре на нём уже варилось некое подобие походной каши, которую четверо путников с удовольствием съели. — Ладно. А теперь всем спать. Завтра ещё хрен знает, что будет… — Спокойной ночи, мальчики, — промурлыкала девушка и улеглась на голую землю. Ночное небо едва проглядывало сквозь кроны деревьев, но на нём легко было различить звёзды…***
Алтхатх проснулась от того, что кто-то шёл по дороге, недалеко от места стоянки. Эльфийка вскочила на ноги и, обойдя своих спящих товарищей, направилась к опушке. Она двигалась бесшумно и вскоре засела в кустах, глядя на дорогу. По дороге медленно шёл мужчина в походном плаще с накинутым на голову капюшоном. Повернув её в сторону сидящей в кустах девушки, он произнёс: — Пройдёшься со мной? Тёмная эльфийка вышла на дорогу и присоединилась к своему старому знакомому из таверны. — Как дела, моя дорогая? — спросил он. — Отлично, мой господин… — Я же просил, без церемоний… Впрочем… Ты опять за своё? — Я что-то делаю не так? — поинтересовалась Алтхатх. — Отнюдь, за тем, что ты делаешь, очень интересно наблюдать. Но я бы, конечно, поступил иначе… — Вы бы убили его? — Возможно… Хотя почему «возможно»…Определённо убил бы. Мне кажется, что он мешает твоей миссии. — Какой миссии? — Он стоит на пути, к твоему величию, Алтхатх. Пока он жив, мужчины слушаются его, а не тебя. Может быть стоит показать, кто главный на самом деле? — Я могу вернуться и перерезать глотку ему прямо сейчас, мой господин, но… — Но? — Но я не вижу в этом смысла… — Смысла в убийстве не больше чем во всём остальном. Впрочем, право твоё. Но однажды тебе придётся это сделать. — Я знаю, — вдруг со всей серьёзностью, произнесла эльфийка, — но пока… Он слишком полезен. Девушка улыбнулась: — И к тому же, мне так нравится забавляться с ним! — А вот это я понимаю, — ответил путник, отбрасывая капюшон и обнажая своё лицо с горящими красными глазами, — вот это моя девочка! А теперь тише… Кто-то идёт… Алтхатх проснулась от того, что кто-то шёл по дороге, недалеко от места стоянки. Эльфийка вскочила на ноги и, обойдя своих спящих товарищей, направилась к опушке. Она двигалась бесшумно и вскоре засела в кустах, глядя на дорогу. По дороге шагали двое: невысокий толстый мужчина в богатой красной одежде, освещаемой факелом, который нёс второй мужчина в плаще и высоких сапогах. — Ты уверен, что эта дорога безопасна? — спросил путник в красном. — Конечно, мосье, я ходил здесь сотню раз и до сих пор жив! С обеих сторон лишь непроходимые леса, к тому же у меня есть оружие. — И поможет оно тебе, если на нас нападут четверо? Пятеро? Шестеро? — Если вы так боитесь, то зачем идёте ночью? — спросил проводник. — Я очень опаздываю, а время — деньги. Моё — так точно. — Понимаю вас, мосьё, вам не о чем волноваться, к утру мы дойдём до следующей деревни, а днём вы уже будете в городе! — Тише ты! — прошипел на проводника богато одетый мужчина, — Мне кажется я что-то слышал… — Это просто ветер, мосье… Алтхатх закашлялась. Двое мужчин сразу же обернулись назад, путая тонкий эльфийский стан с тенью, неожиданно оказавшейся за их спинами. — Тебе стоило послушать мосье, — произнесла девушка, — я — не ветер… Короткий удар кинжалом поразил мужчину в красном прямо в шею, и багряная кровь толчками полилась на одежду, расшитую золотом. Хватаясь за рану, путник упал на землю и забился в предсмертных судорогах. Путник в плаще потянулся было за мечом, продолжая держать факел высоко над головой, но Алтхатх остановила его одним движением указательного пальца. — Просто отдай свой меч мне и иди дальше. — Что? — удивился мужчина. — Ничего. Я тебя не убью, если отдашь мне свой меч. Ножны тоже. Путник расстегнул ремень, на котором висели ножны, и дрожащей рукой передал его эльфийке. Затем он снял со спины кончал, но стрелами и лук, которые бросил на землю. — Но… Но почему… Ты сохранишь мне жизнь? — Конечно, ты же ходил здесь сотню раз и до сих пор жив, — улыбнулась девушка демонической улыбкой, — а теперь беги, и никому не рассказывай о том, что видел, иначе мои братья найдут тебя… Но одинокий путник в плаще и высоких сапогах уже бежал вдоль по дороге, сопровождаемый демоническим смехом Алтхатх. Мужчина в одежде, которая стала ещё более красной, лежал на земле без движения и без дыхания. Тёмная эльфийка не стала вынимать кинжал из его шеи, а наоборот, вонзила его чуть глубже и, найдя место между позвонками, медленно, с наслаждением отделила голову от тела. После этого она принялась раздевать уже мёртвого человека, но прежде, она сняла с его пояса большой, увесистый кошель, и с приятным удивлением узнала, что тот наполнен исключительно золотыми монетами. Сняв одежду, и подобрав лук и стрелы, а также опоясавшись мечом с ножнами и подхватив за волосы человеческую голову, Алтхатх направилась обратно к стоянке. Взяв котелок, она пошла искать ручей и вскоре обнаружила его, благодаря поразительному слуху. Наполнив жестянку водой и положив туда одежду, девушка направилась назад. Аккуратно положив отрезанную голову прямо рядом с лежанкой Элайджи, она повесила котелок над потухшим костром, а затем вновь углубилась в лес.***
Ханс и Бьёрн проснулись от крика Элайджи, который разносился по всему лесу. — Что случилось, босс?! — Голова! Что здесь делает блядская голова?! — Лежит, — невозмутимо ответила Алтхатх, разделывая оленью тушу. — Какого хера, Акорберг? — вопил Элайджа. — Никакого. Я ходила на охоту. Вы мальчики любите оленье мясо? Ханс медленно кивнул. Бьёрн смотрел на отрезанную голову с вывалившимся языком и закатившимися глазами. — Акорберг, мать твою… — Не вспоминай, пожалуйста, мою мать, она была ужасной женщиной. — Такой же ужасной как ты?! — Возможно. Кровь — не водица… — Блять… — Так ты любишь оленье мясо, красавчик? — спросила тёмная эльфийка, обращаясь к бывшему главарю бандитов. — Да обожаю просто… — Вот и отлично! Бьёрн, будь душкой, освободи котелок и набери воды, заодно можешь развесить свою новую одежду над костром. Мужчина недоверчиво вытащил красный, расшитый золотом костюм из тёплой воды и посмотрел на девушку. — Тебе нужны новые штаны, как минимум, — ответила та, — кстати, Элайджа, если ты всё ещё хочешь меня трахнуть, то тебе тоже стоит выглядеть поприличнее, но твоего размера я пока не нашла… — Да не хочу я тебя… — Хочешь, хочешь, мы оба это знаем. — Мы все это знаем, — вставил Бьёрн. Бывший командир бандитов оглядел свой отряд и громко выругался. — И где ты всё это взяла, — спросил Ханс, глядя на Алтхатх своими бездонными синими глазами. — На охоте, любимый. — Мы так не делаем, — вдруг произнёс Элайджа. — Как? — Не убиваем всех без разбора. — Разве? Я думала, что вы — бандиты. — Бандиты, а не убийцы, есть разница. — Никакой разницы. В убийствах не больше смысла, чем в чём-либо другом, и уж точно не меньше. К тому же у того мужика был толстый кошелёк… — В чём-то она права, босс… — неожиданно вставил Бьёрн. Алтхатх рассмеялась, а затем закашлялась. — Ты что, на её стороне? — вновь завопил бывший главарь бандитов. — Да. Мы не в том положении, чтобы следовать принципам, которым, в общем-то, никогда и не следовали. — Твою мать… — Ханс, а ты, что думаешь, любимый? — спросила девушка ласковым голосом. — Что мы — отбросы, и, возможно, ими и останемся. А значит — воюем за собственную жизнь. А на войне, как говорится, все средства… Элайджа с удивлением оглядел своих подчинённых: — Не ожидал от вас, ребята, не ожидал… — Ну что, мы сготовим этого оленёнка или как? Место стоянки начало медленно укутываться в нежный запах оленьего мяса, пока четверо путников сидели вокруг костра и молчали, глядя на самодельный вертел. Бьёрн примерил новые штаны и дуплет с рубашкой и резко стал похож на зажиточного странника, при мече, с суровым лицом и перекатывающимися под тканью мускулами. А пятна крови говорили лишь о том, что хозяин расшитого золотом костюма способен за себя постоять, в чём никто, глядя на его суровое лицо, и не усомнился бы. Ханс, который как всегда выглядел немного грустным, вращал мясо оленёнка над костром, а его командир с унылым видом наблюдал за этим, иногда переводя взгляд на весёлую до жути тёмную эльфийку. Так они провели утро. Собрав лежанки и затушив костёр остатками воды четвёрка двинулась дальше по дороге. Акорберг кашлянула, а затем произнесла: — А что мы будем делать в деревне? — Не знаю, — честно ответил Бьёрн, — я бы выпил. — Я бы тоже, — неожиданно вставил Ханс. — Ещё скажите, что потрахались бы! — крикнул на своих людей Элайджа. — Собственно, почему нет? — вставила Алтхатх. — Нас даже за частокол не пропустят, наверняка, как в прошлый раз вынесут пожрать и всё, — констатировал бывший главарь бандитов. — А если пропустят? — Тогда и посмотрим… Размышляя кто о чём, компания двинулась дальше, пока на холме в отдалении не показалась небольшая деревушка, обнесённая невысокими острыми брёвнами. — И чего вы так боитесь? — спросила девушка, — Вокруг каждой деревни стоит частокол… — Вас, — коротко ответил Элайджа. — Ага, — поддакнул Бьёрн, — а ещё зверолюдов. — И лесных эльфов, — вставил Ханс. — У вас есть лесные эльфы? — с удивлением и возбуждением спросила Алтхатх. — Да. И много. Не совсем то, о чём ты подумала, но они эльфы и живут в лесах. — А ты их видел, любимый? — Я их убивал. — отрезал бывший доппельзольднер. — Ты только что заставил меня намокнуть от трёх слов… — Славно! А теперь заткнись и шагай! — не выдержал восьмипалый. — Босс… — мужчина в красном костюме цокнул языком, — Вы сегодня какой-то злой… — Да не злой я! — крикнул бывший главарь бандитов и ускорил шаг. — Чего это с ним? — Не знаю. Может встал не с той ноги? — Ага, не с той головы… Тем временем деревня становилась всё ближе и ближе, и вскоре путники добрались до ворот, которые охраняло несколько стражей в жёлто-синей форме. Они без каких-либо вопросов пропустили доппельзольднера, мужчину в богатой одежде и воина в кожаных доспехах, лишь с подозрением поглядев на высокую эльфийку, которая шла между ними. Деревня жила своей жизнью, наполненной кудахтаньем кур, визгом свиней и мычанием коров. Где-то вдалеке слышался стук топоров лесорубов, а земледельцы шли сквозь ворота с нехитрыми инструментами. Алтхатх кашлянула и произнесла: — Ну что, мальчики, каков наш план. — Для начал нужно выяснить, пустят ли нас на ночлег, — пробормотал Элайджа. — А лучше — купить вина, — вставил Бьёрн. — Решено, — ответила девушка, — вы идёте искать тех, кто приютит нас на ночь, а я пойду куплю вина. Мужчины кивнули и разошлись, оставляя эльфийку искать таверну, которая вскоре обнаружила себя по приятному запаху пищи и блюющему рядом мужику в грязной одежде. Тёмная эльфийка вошла внутрь, призывно виляя бёдрами, собирая на себе удивлённые и похотливые взгляды всех присутствующих. Кого-то пугал меч и кинжал на поясе девушки, а кого-то возбуждала острая грудь, просвечивающая сквозь тонкую одежду. — Эй, крошка, — неожиданно послышалось за спиной, — не хочешь посидеть с нами? — Почему нет? — спросила девушка, разворачиваясь к посетителям таверны. Взяв пустующий стул, Алтхатх придвинула его спинкой к столу и, широко раздвинув ноги, села. — Хозяин! Пива! — Отставить пиво! Вина! — крикнула эльфийка и улыбнулась, — Я угощаю… Мужчины поддержали эту фразу громкими возгласами, и вскоре на столе красовалось несколько бутылок неплохого местного вина из специальных сортов винограда, что способны пережить суровую зиму. — А что такая красотка делает одна в таком месте? — спросил самый смелый из мужчин. — Мои товарищи ищут ночлег, а я зашла немного выпить. — Ну, крошка, для тебя ночлег у меня найдётся… — Да, и где же? — В моей постели, — осклабился посетитель таверны. Посмотрев в заплывшие от частых возлияний алкоголя глаза, девушка фыркнула: — В твоей? Да ни в жизнь! Мужчина удивлённо вскинул брови, а затем его лицо налилось кровью. — Ты что, сука, отказываешь мне? — А что, не похоже? Разъясню для такого дебила как ты: спать с тобой я не буду. Глаза мужчины также залились краской, и он тяжело задышал. — Ты что, сука, охуела? — Отнюдь, — отрезала Алтхатх, заводя руку за спину. Пьяный посетитель резко встал, оперевшись на стол, но уже в следующую секунду его ладонь пригвоздил к столешнице острый кинжал. Мужчина взревел словно раненый зверь и попытался вытащить холодное оружие, но рукоять всё ещё сжимали тонкие девичьи пальцы, с которыми было не совладать. Пьяные дружки, глядя на эту картину, лишь тупо таращились на кинжал в ладони, не в силах что-либо сделать. Лишь хозяин таверны уже спешил к месту происшествия. — Стоять на месте, старик, или я тебя вообще убью, — крикнула ему эльфийка, — лучше перелей вино в бурдюки, я возьму их с собой. В этот момент в таверну вошёл Элайджа и, увидев истекающего кровью посетителя и остроухую девушку с демонической ухмылкой, взревел не хуже раненого: — Акорберг, прекратить сейчас же! — Как скажешь, красавчик, — ответила та и одним движением вытащила кинжал. — Какого хера ты творишь? — Отвечаю на грубость. — Оружием?! — А разве это делается как-то иначе? — Заткнись и выходи на улицу! — Как скажешь, красавчик, — ответила девушка, проскальзывая мимо Элайджи. Тот вышел вслед за ней, оставляя раненого реветь, словно подстреленный вепрь. — Какого хера ты творишь?! — Я уже отвечала на этот вопрос… — А я не понял! Боковым зрением Алтхатх заметила приближение Ханса и Бьёрна. — Красавчик, успокойся, это лишь небольшая потасовка… — Потасовка?! — вопил восьмипалый, — Да ты нам всё запорола! — Я ничего не порола, а лишь делала то, что умею! — Вот именно! Ты нихера не умеешь! — Заткнись. — Что? — тихо спросил Элайджа. — Заткнись. Рука без среднего пальца моментально схватила рукоять меча, висевшего за спиной, но прежде, чем тот покинул ножны, лёгкий и быстрый прямой удар расплющил нос мужчины, и оттуда потекла кровь. — Я предупреждала, что мне не понадобится оружие, чтобы убить тебя… Красавчик… Элайджа схватился за нос и отступил, наткнувшись на Ханса. Бьёрн, в свою очередь, подошёл к эльфийке и, не найдя что сказать, лишь похлопал ту по спине. — Руку сломаю. — Что? — Ещё раз так сделаешь, и я сломаю тебе руку. Ясно? — Ясно… Заметив хозяина таверны с парой бурдюков, остроухая направилась к нему и, приняв из дряблых рук вино, пошла к воротам.***
— Это было красиво. — Я знаю. — Мне понравилось. — Спасибо. — Именно так и нужно обращаться с… Жуткий кашель заставил Алтхатх согнуться и подняться с земли. Проснувшийся Ханс смотрел на неё своими бездонными синими глазами и обеспокоенностью на лице. — С тобой всё хорошо? — спросил он. — Да, да, конечно, любимый. Спи. — Нет, спасибо. — В таком случае… Ты не против, если я сяду рядом с тобой? — Отнюдь. Садись. Эльфийка встала и подсела к юноше, уставившись на его синюю радужку. — Тебе говорили, что у тебя прекрасные глаза? В них можно утонуть и не выплыть, даже схватившись за обломок мачты… — Нет. Не говорили. Ты первая. — отрезал Ханс. — Почему я тебе не нравлюсь? — Отнюдь. Девушка вскинула бровь: — Правда? — Да. Нравишься. Только никому этого не говори… Жуткий кашель заставил Алтхатх согнуться и подняться с земли. Проснувшийся Ханс смотрел на неё своими бездонными синими глазами и обеспокоенностью на лице. — С тобой всё хорошо? — спросил он. — Да, да, конечно, любимый. Спи. — Ну, как знаешь… Хотя, скоро рассвет… Я лучше разведу костёр. — Я наберу веток… — Спасибо… Солнце медленно вставало над горизонтом, освещая лес первыми лучами.
