Выброшенная в Империю

      

***

      

      Дыхание было сбивчивым. Острые зубы впивались в шею. Всё тело горело.       Алтхатх давно потеряла счёт времени, отдавшись во всласть страсти.       Её руки скользили по широкой спине, оставляя неглубокие царапины длинными ногтями. Ноги были задраны высоко вверх. Голова запрокинута назад.       Изо рта вырывались громкие стоны. Они вновь и вновь повторяли имена, просили ещё, умоляли, требовали, изрыгали проклятия и возносили хвалу.       Где-то внизу живота кипела жизнь, одновременно и грязная, и прекрасная, настоящая, со всеми изъянами, но столь приятная…       Это было счастье в его первозданном виде, как минимум тёмная эльфийка видела это так…              

***

             Алтхатх мирно спала на сбитой кровати. Кхирн с непередаваемым выражением лица смотрел на её черты, после чего волевым решением покинул комнату и спустился вниз в одних штанах и простой камизе.       Внизу он не без удивления обнаружил сдвинутые полукругом стулья, окружавшие странную фигуру в балахоне, которая что-то рьяно шептала парам глаз и ушей, устремлённым в её сторону.       Бывшему доппельзольднеру потребовалось некоторое время, чтобы сконцентрировать своё внимание и начать различать отдельные слова и даже предложения.       Это была проповедь.       Фигура, скрывавшая своё тело целиком, рассказывала жителям этого уголка Империи о каком-то боге, что смог объединить всех людей под своим крылом и повести вперёд. Человек, сокрытый балахоном, часто повторялся, но было очевидно, что делал он это намеренно, дабы любой, пусть и самый недалёкий, смог уловить смысл его слов.       Смысла в словах, правда, было не слишком много…       Кхирну вскоре наскучило это представление и, аккуратно пройдя к стойке, он заказал себе кружку пива.       Где-то за его спиной звучала хорошо поставленная, пусть и тихая речь, которая тянула в Империю, великую и могучую, но глаза смотрели сквозь толстую стену здания, устремляясь на север, в Пустоши, где огнями плясали демонические создания… Только вот каждый глоток пива возвращал в суровую реальность: холодную и тёмную.              

***

      

      Алтхатх лежала на сбитой кровати, нежно укрытая одеялом.       Её сознание было пустым и словно выжатым, распахнутым миру, который, как это часто бывает, легко проникал в его глубины.       Где-то на подкорке бушевал шторм, выбросивший девушку в новую жизнь, столь щедрую на события, которые пытались сломить неокрепшую тёмную эльфийку.       — Ты идёшь по ложному пути… — шептал знакомый голос.       Но какой путь выбрать? Их так много…       Нити судьбы идут в разные стороны, сплетаясь друг с другом в клубок влюблённых змей, которые сами не ведают, чего хотят добиться…       — Ты знаешь свой путь…       Разве?       Ведь нити судьбы так легко порвать и следовать своим путём.       — Это не твой выбор…       — Но я не знаю, чего хочу…       — Это не важно. Важно то, чего хочу от тебя я…       

             

***

      

      На середине третьей кружки пива проповедь закончилась.       Кхирн этого не заметил.       Лишь где-то в груди отчётливее стали тянуть боль и тоска…       Фигура в балахоне неожиданно появилась в поле бокового зрения, зайдя с правой стороны. Тихий голос тоже заказал себе пива.       Бывший доппельзольднер грузным взглядом смерил проповедника, который одним махом осушил первую кружку и приступил ко второй.       — Горло промочить… — будто бы в пустоту прошептал он.       — Ага… — буркнул в ответ Кхирн.       Какое-то время они стояли молча, но прикончив вторую кружку, проповедник вновь подал голос:       — Вам, как я погляжу, не любы подобного рода «представления»…       — Именно.       — Отчего же?       Бывший доппельзольднер не смог быстро найти подходящего ответа, и лишь злобно зыркнул в сторону лица, скрытого балахоном.       Фигура лишь рассмеялась в ответ:       — Понимаю…       Кхирн допил своё пиво, гулко стукнул о барную стойку тарой, в которую оно было налито и уже собирался было уйти, как вдруг железная хватка проповедника, сжавшая запястье, остановила его.       — Погоди, сынок…       — Чего тебе? — брезгливо спросил бывший доппельзольднер, безуспешно пытаясь вырваться.       — Поговорить.       — А если я не хочу?       — Имеешь право… Но не возможность…       — О чём ты, сумасшедший?       — О порче, что поглотила тебя, сынок…       — Что за бред?! — выкрикнул Кхирн.       Неожиданно хватка разжала запястье бывшего доппельзольднера, и проповедник тихо прошептал:       — Да нет, не бред…       В следующее мгновение капюшон балахона спал с бритой наголо головы престарелого мужчины с абсолютно белыми радужками глаз, зрачки которых, словно две чёрные точки посреди ослепительной вспышки, уставились прямо в душу северянина-предателя…       Перед лицом Кхирна пролетела вся его жизнь, окрашенная яркими вспышками света, наполненного неестественным цветом…              

***

      

      Алтхатх проснулась от жуткой боли, которая заставила вскрикнуть и вскочить на кровати. Она видела свою жизнь, окрашенную яркими вспышками света, наполненного неестественным цветом…       И в этой жизни маячили две фигуры. Одна была стара, как этот мир, обладала великой силой, но, пусть и желала повелевать, не могла вести за собой. Вторая была молодой, как маленькая почка на древнем дереве, её сила была мала, но этой силы было достаточно, чтобы провести за собой сквозь любые дебри.       Тёмная эльфийка стояла на краю обрыва и видела эти две фигуры, парящими на некоем отдалении. Первая, затмевающая своей мощью все небесные светила разом, висела в воздухе, властно указывая рукой туда, куда вела сама Судьба. Вторая висела рядом, но её тусклого света хватало, чтобы Алтхатх хотелось, как мотыльку, лететь лишь за ней.       Но она знала, что должна сделать.       Она знала, что не может противиться могучей силе божественной сущности, частью которой являлась…       Тёмная эльфийка встала с кровати, накинула на себя лёгкую одежду и, спрятав в складках короткий нож, выскользнула за пределы комнаты.              

***

             — То есть ты хочешь сказать, что я могу всё исправить?       — Да.       — Лишь следуя за судьбой, которую ты мне предлагаешь?       — Не я, а наш Бог.       — Оставь эти речи для паствы, проповедник! — не выдержал Кхирн, — Мы оба знаем, что Боги не властны над нами!       — Да, ты прав, северянин, каждый из нас творит свою судьбу, выбирая, следовать ли ему предложенному пути, или протаптывать собственный. Но ты не можешь отрицать того, что все мы в конце упираемся в стену посмертия, где лишь Боги решают, как поступить с нашими душами…       Бывший доппельзольднер запнулся, не зная, что ответить.       — Подумай над моими словами, сынок, и знай, что мой Бог милостив, и готов принять тебя тем, кто ты есть…       Кхирн лишь хмыкнул и вышел из комнаты.              

***

      

      Алтхатх столкнулась с ним лицом к лицу в узком коридоре таверны. Она смотрела в его бездонные глаза, не решаясь сделать то, что должна была…              

***

      

      — Почему?.. — лишь смог выдавить из себя Кхирн, ощущая животом укус холодного металла…