Как я стала личной шафкой капитана Леви

Сколько раз за свою жизнь вы конкретно разочаровывались в чём-то, или в ком-то? Я постоянно. Просыпаться в пять утра оказалось тяжелее, учитывая вчерашнюю бессонную ночь, когда я не смыкая глаз ждала свою смерть, которая хоть и ко мне прискакала, вот только жизнь забрать забыла. Видать не зря я метр пятьдесят семь, не заметила поди. Соскользнув с кровати, я на четвереньках доползла до ванны, умылась, причесалась, оделась и вперёд. Выйдя из комнаты, я обнаружила дверь капитана, которая находилась левее от меня. Я недолго думая подошла, и уж было хотела постучать, а потом какой-то чёрт потянул меня, а я без стука потянула за ручку. За окном уже светало, поэтому в кабинете моего новоиспечённого капитана было светло и можно было по достоинству оценить качество генеральных уборок. А собственно человек, живущий здесь, сидел за столом в конце комнаты, и склонившись над горой бумаг, что-то писал, как будто не заметив, что я вошла, но я была уверена, что учитывая как скрипит моя дверь, он за секунд тридцать знал, что я скоро зайду. Пройдя в комнату, я встала напротив стола и подождала тридцать секунд, а то и больше, но он меня игнорировал. — Капитан Леви, вы, — не выдержав, начала я. — Заткни свою пасть, — очень грубо заткнул он меня. Я, конечно, по всей своей натуре вскипела и даже покраснела. Немного помотав головой, я думала как бы ответить этому карлику. Да, вчерашний урок меня ничему не научил. — А, так вы имели ввиду дверь! — очень громко сказала я, ударив кулаком по ладони. Не дождавшись его реакции, которая была предсказуема, как гроза во время ливня, я быстро закрыла дверь и снова встала у стола. — Так, капитан Леви, зачем к себе звали? На этот раз он на меня посмотрел самым, что не на есть, убийственным взглядом. — Стучать не учили, тварь? — я привыкла, что меня частенько называли тварью, но с его уст это звучит отвратительно. — Никак нет, — заведя руки за спину, сказала я. — Так, слушай меня. Ещё раз зайдёшь без разрешения, я вобью это в твою тупую голову, поняла? Я немного помолчала, потом пожала плечами. — Ладно, — серьезно? Из всех слов я подобрала самое лучшее, как обычно. — Ц, убирайся драить коридоры, — что? У меня чуть глаза на лоб не налезли. — Все коридоры? В штабе их более сотни! — я просто в немом шоке смотрю на Леви. — Или ты сейчас же исчезаешь с моих глаз или будешь убираться со сломанными руками, — сказал он, вставая. Я, ни капли не медлив, свалила с его помойки и пошла за ведром, до сих пор не веря, что мне всё это мыть придётся. Только на одном этаже около тридцати коридоров, не говоря уже про остальные этажи. Засунув свои возмущения подальше, я пошла за ведром и шваброй. В кладовой было много всего под чем можно было зарыться и сдохнуть. Пару раз упав, я почувствовала всю ту боль, что чувствовали люди, которых сюда отправляли за швабрами и вещами помельче. Но выудив оттуда всё что нужно, а точнее ведро, швабру и тряпки, я пошла во двор набирать воду. Начать я решила именно с третьего этажа, так как там меньше всего народа. Через тридцать минут я только закончила вытирать пыль в одном из тридцати коридоров, а когда принялась за полы, пришлось ещё идти менять воду. Ходить с ведром воды с первого на третий этажи просто ужасно, потом ещё драить полы и начищать картины. Кто-нибудь скажет мне, зачем разведчикам нужно было вешать картины? Хотя бы одна живая душа хоть раз остановилась и посмотрела на них? Не выдержав, я просто сняла все пятнадцать картин с третьего этажа и бросила их в кладовую. Преисполненная чувством долга, я пошла мыть полы дальше. Через пару часов я пошла обедать и на радость мне там не было никого, кто смог бы засрать мне настроение. Не скажу, что сейчас я очень рада, но бывало и хуже. К концу дня я с горем пополам закончила мыть третий этаж, осталось только протереть пыль. — Двигаешься как корова, раз за весь день вымыла только один этаж. — конечно, на мгновение прикрыв глаза, я развернулась лицом к своему надзирателю. — Здравствуйте, капитан Леви, а вот и вы. Честно, мне было так хорошо~. Не увидь я вас ещё минуту, порешила бы, что кому-то всё же задолбали ваши приказы и он наконец-то вас прикончил, — усмехнулась я, и в этот момент снова почувствовала боль в животе, от чего сложилась пополам. — Хорошая попытка отправиться на тот свет, — он прижал меня своим ботинком к стене. — Ты ничтожна. — убрав ногу, он развернулся и пошёл. — Кстати, убралась ты отвратительно. Завтра будешь перемывать. Как только этот ублюдок ушёл, я пнула ведро с водой, молясь, чтобы он ночью забыл свечу и поскользнулся, навернувшись с лестницы. Даже не став убирать принадлежности для уборки, я пошла к себе так громко хлопнув дверью, чтобы карлик если не подскочил на стуле, то смазал одну из своих идеальных букв.

***

Однажды, я спросила у мамы: «Зачем людям выходить за стену?» — мама сказала, что это неописуемое чувство свободы. Такие люди как разведчики рождаются один на сотню, те, кого душат эти стены. Мама была из таких и если б не травма, она бы и дальше продолжала участвовать в экспедициях. Моя мать меня любила, но её душили стены нашего дома в лесу. Она часто оставляла меня с сестрой и уходила, и я была не против, ведь когда мама возвращалась она была полна сил и энергии. Да и с сестрой мы ладили хорошо. Отец почти всё время был на работе, но даже так он частенько бывал на ужине, он никогда про нас не забывал. Мы были очень счастливы… Пусть и не долго.