Истина

Я стояла посреди озера. Да, именно, что стояла. На водной глади (как Иисус, честное слово). На мне была походная одежда и связанные руки. Я попыталась вспомнить, как я сюда попала, но последнее воспоминание, это как я ложилась спать у костра, в окружении эльфов. Значит, это сон. Я осмотрелась и увидела недалеко причал, на котором кто-то сидел. Ноги сами понесли меня в том направлении. Одновременно со мной к фигуре приблизился еще кто-то, но с берега. Присмотревшись, я ахнула. Это сидела я. В черных кюлотах, белой рубашке с кружевами, что была в крови и босая. Так я выглядела в день аварии. Тогда был конец июня, и конец сессиям, мы с одногруппниками решили снять кафе и отметить. Там-то мне и поведал один неприятный тип о том, что я удочеренная, после того, как мы поспорили и чуть ли не подрались. Он был сыном папиного коллеги, с которым они никогда не ладили, как и я с их сыном. Уж не знаю, откуда они знали правду, но это факт. Я тогда была в ауте, так как он говорил очень серьезно. Уже было поздно и за мной приехали родители, они как раз с сестрой ездили ей за подарком на день рождение, которое у нее должно было быть на следующий день. Мы поругались. Отец не справился с управлением. Миг и моя голова пробивает боковое заднее стекло. Благо лицо не сильно пострадало, приложилась затылком. После этого только темнота и ноющая боль. Оторвавшись от воспоминаний, я посмотрела на то, как рядом со мной присел рыжеволосый. Это был Майтимо. Выглядел он, мягко говоря, не очень, но, когда сказал про Тангородрим, я поняла почему. Но понимания, что происходит, все еще не было. Он сказал, что думает, что он умер, а я уверенно начала убеждать его в обратном и в конце сказала пафосную фразу про «свет во тьме». Потом поцеловала его, отошла и мой силуэт стерло ветром. Через минуту исчез и Маэдрос. Я в недоумении стояла на воде, пытаясь осознать увиденное. Я этого не помню. — Ты тогда умерла, — раздался печальный голос в тишине, отчего я подскочила. Повернувшись в право, я увидела Илуватара, стоящего на берегу у самой воды. Направившись к нему, я спросила: — Что происходит? — В тот день ты погибла. Твоя фэа вернулась в родной мир. Она была ранена, поэтому я отправил тебя в Сады Лориэна, а потом вернул в хроа, дабы позже ты вернулась домой в земной, живой оболочке, — он замолчал, таким грустным я его не видела. — А Майтимо? Он же не умирал, — почему-то это меня сейчас больше интересовало. — На скале он периодически погружался во Тьму Мелькора, — на последних словах Эру вообще «скис», — тогда ему нужны были силы, чтобы Финдекано его обнаружил. И я послал Нельяфинвэ к тебе. Ты, как бы, подарила ему Свет и каплю исцеления, в котором он нуждался. Мы стихли. Я отвернулась и стала вглядываться в кристально-чистую воду. Умерла. И воскресла. Я даже не чувствовала разницу. В коме я пролежала всего две недели. Врачи тогда и не надеялись, что я останусь в живых. — Но мое тело. Я тогда была жива. — Это лишь видимость. Я подумал, тебе не нужны будут проблемы в том мире. Там же нельзя вернуться из мертвых? Я покачала головой, все еще стоя спиной к Единому. — Почему я не помню этого? — Я разделил воспоминания Жизни и Смерти. Но сейчас я посчитал, что ты должна знать, — он слабо улыбнулся. Я хотела спросить «зачем», но все вокруг начало расплываться, а до меня донеслось раздраженное «Просыпайся!». *** Пробуждение вышло не из приятных. Тело ломило ото сна на твердой земле, и в придачу меня кто-то тряс за плечо (ну, спасибо, что хоть не пинали). Я открыла глаза и посмотрела на недовольного эльда. Увидев, что я, наконец, проснулась, он встал и ушел. Проморгавшись я села и уставилась на потухший костер, вспоминая сон. Зачем Эру показал мне это? Долго размышлять мне не дали. Подхватили под локти и поставили на ноги. — Скоро отправляемся, — сказал Асталон и протянул мне флягу с водой. Ого, они расщедрились на воду! Невероятно! Я сделала несколько больших глотков. Вода была вкусной и прохладной. Не придумав, как лучше умыться, я просто плеснула воду себе в лицо, отдала флягу ее хозяину и принялась тереть свою заспанную физиономию. Мужчина демонстративно перевернул флягу вниз, показывая, что воды там не осталось. Я виновато пожала плечами и произнесла: — Сам же предложил. Квэнди фыркнул и ушел седлать свою лошадь. Через некоторое время Майтимо снова посадил меня на своего коня и мы двинулись в путь. *** В течении дня мы останавливались всего два раза, и то, меня это не касалось, я продолжала сидеть на коне, пока эти «учтивые» эльфы поглощали остатки пищи. Мда, вот вам и чудесный народ, даже деве не предложили, а есть то уже прилично хотелось. Все таки нормально я ела почти три дня назад, завтракав в гостинице. Хотя я понимала, что пленница, но выдержка кончилась и когда Майтимо подошел, чтобы сесть на коня, я попросила воды. — Я думал, ты никогда не попросишь, — произнес он, вытаскивая флягу из своей сидельной сумки. — Ну, я думала, эльфы достаточно благородный народ, чтобы не оставить деву в нужде, — язвительно сказанула я. — Может ты и не дева вовсе, а морготово отродье, — серьезно произнес мужчина, забирая у меня флягу и отпивая из нее. Несколько капель покатились по подбородку на прекрасную шею и дальше вниз. Я невольно засмотрелась, но поторопилась отвернуться, дабы он не заметил, как я пялюсь, не очень удобно вышло бы. Дальше путь продолжался без изменений, веревка натирала, пятая точка побаливала, я, раз десять, чуть не свалилась с коня. На дорогу я не смотрела, не хотелось шеей вертеть, поэтому не сразу заметила огромную каменную крепость на плоском холме. К нему вел широкий мост, стены были высокими и неприступными. Издалека замок казался вымершим и холодным. Правильно говорят, дом характеризует своего хозяина. Хоть крепость и была мрачновата, но мне нравилось, была в нем какая-то загадочность, что манила. Хотя я всегда любила ходить на экскурсии в средневековые замки, если выпадала возможность. В общем, я во все глаза рассматривала строение, когда Маэдрос протрубил в рог, почти мне в ухо. Я крикнула от неожиданности, дернулась вперед и опять чуть не упала, благо Майтимо подхватил меня и посадил обратно. Я пронзила его недовольным взглядом, но он даже не заметил, сосредоточенно следя за дорогой. Из крепости послышался ответное пение рога и отряд поскакал еще быстрее. Подъехав ближе, я заметила небольшую деревню, которую заселяли люди. Беженцы из Дортониона? А, еще помню, что Амлах служил Маэдросу, но это было давно, сам он наверняка уже умер. Был поздний вечер, и почти все люди разбрелись по домам. Мы въехали в крепость, где воинов радушно встречали. На этот раз Маэдрос сам снял меня с коня, и мне не пришлось падать на колени. Он подозвал кого-то, прошептал двум стражникам распоряжение и меня куда-то повели. Знаете куда? Нет, не в прекрасные эльфийские покои. В темницу. Ладно, здесь было сухо и вполне прибрано, к стене была приделана деревянная скамья, на которой лежал соломенный матрац (это что, типа темница-люкс? не думаю, что они для орков так старались). В общем, нормально, думаю, в подземельях Ангамандо в разы хуже, так что грех жаловаться. Тем более с меня сняли веревки. Запястья покраснели и болезненно щипали. Перед тем, как стражники ушли, я попросила воды, на что они ответили безучастным тоном: «Не велено». Прекрасно, спасибо, засранцы! Окон не было. Я, кажется, была под землей, что меня очень удручало. Я любила свет солнца и луны, всегда спала напротив окна, так спокойнее, словно он защищал меня от темноты, в которой прячутся монстры. Здесь был только свет от факела, что висел в коридоре, проникая в камеру, через небольшое оконце в двери. Я присела на скамью, сняла бандану и принялась расплетать волосы. Запястья ныли и я уже не знала как их потереть, чтобы отступила боль. Болело и тело от долгой езды, к которой я не привыкла. И живот, потому что есть хотелось. И голова, от недостатка света и свежего воздуха. — Спой, — раздался спокойный голос у меня в голове. — Что? — я уже не удивлялась, что это Эру, и что мне приходится говорить мысленно. — Эльдар и Айнур умеют справляться со своими силами мыслью. Ты пока так не можешь, так что с помощью пения ты направишь «магию» в нужное русло, — объяснял мне Единый, — да и так она сильнее действует, чем без слов. Все таки Арда сотворена Музыкой, и она многое может. — Ты, наверное, не слышал, как я пою? — скептически поинтересовалась я, — Как умирающая чайка. Он рассмеялся: — Не преувеличивай. Уверен, у тебя прекрасный голос, — так, опять он чувства мне навязывает, теперь я тоже уверена. — А что петь-то? — Все что угодно. То есть, петь песню, которая ассоциируется у тебя с тем, что ты должна сделать. — То есть, я должна спеть песню, которая ассоциируется у меня с исцелением? — Да, — радостно ответил Эру, явно предвкушая веселое представление, — ну и конечно, думай об исцелении Я задумалась. Запас песен был большой, но в голову все лезло не то. Я закончила расплетать волосы, они стали волнистыми и сильно пушистыми, поэтому я собрала их в хвост. Посидев так еще немного, я негромко запела: Улетай на крыльях ветра Ты в край родной, родная песня наша Туда, где мы тебя свободно пели Где было так привольно нам с тобою Там, под знойным небом, негой воздух полон Где под говор моря дремлют горы в облаках Там так ярко солнце светит Родные горы светом заливая В долинах пышно розы расцветают И соловьи поют в лесах зелёных Там, под знойным небом, негой воздух полон Где под говор моря дремлют горы в облаках Улетай на крыльях ветра Ты в край родной, родная песня наша, Туда, где мы тебя свободно пели, Где было так привольно нам с тобою.* Я смолкла. Было хорошо. Даже очень. Странное ощущение. Ничего не хотелось. Только спать. Что я и сделала, завалившись на соломенный матрац. *** Меня разбудил лязг дверных петель. Я совсем забыла, где нахожусь, поэтому, когда я потянулась, успешно свалилась с «кровати» на каменный пол. Молодой (хотя все эльфы на вид молодые, но этот прям вообще) стражник удивленно посмотрел на растрепанную меня, лежащую на полу, поставил чашу с едой и стакан воды, и удалился обратно за дверь. Я начала вспоминать, что вообще происходит и все же соизволила подняться с пола и взять еду. Кроме легкого голода и головной боли, я больше не чувствовала, чтобы у меня болело тело или запястья. Я удивленно посмотрела на свои руки: никаких красных натертых следов будто и не было. А песенка-то реально помогла. Но обстановка все равно угнетала. Хотелось на свежий воздух, под солнечные лучи. Я качнула головой, отгоняя желания и принялась за поглощение пищи. Это была похлебка с мясом и овощами, довольно простая, но вполне вкусная и питательная. Сделав пару глотков воды, остальное я вылила на лицо, как делала вчера с флягой. Теперь появилось новое желание — вымыться и переодеться. Вряд ли с этим справится мое пение. Разве что устроить дождевой потоп прямо в камере, но я с улыбкой отмела эту навязчивую идею. Пора было подумать о том, что скоро меня поведут на настоящий допрос. — Эру? — тихо произнесла я. Пару минут спустя я почувствовала его присутствие в своей бедной голове. — С добрым утром, — ласково пропел он, — у тебя есть вопросы? — Да. Расскажи как открыть осанвэ, — попросила я, надеясь, что если мне будет объяснять сам Единый, то дело пойдет быстрее. — Это просто. Надо захотеть, чтобы собеседник увидел то, что ты хочешь ему показать. — Действительно, проще некуда, — фыркнула я, -, а если не получится? — Получится. У вас с Нельяфинвэ…ммм…связь, — каким-то неопределенным тоном сказал Илуватар. — Какая связь? — я нахмурилась. — Ну…тогда, когда вы виделись в Лориэне, ты одарила его Светом. — Не поняла. — Ты дала ему частичку своей силы на то, чтобы он смог позвать Финдекано, — разжевал мне Эру. — Ну и что? — я конкретно тупила. — А то, что ты не просто исцеляла его, а поделилась собой. Я вздохнула, до сих пор не понимая. — То есть если я опять захочу помочь кому-нибудь, то у нас тоже будет связь? — Нет, так больше не получится. По крайней мере, пока ты жива. Тогда вы оба были духами, без телесной оболочки, поэтому было возможно смешать твой Свет с его Пламенем. Он замолчал. Теперь ясно объяснил. — А если я сейчас поделюсь с кем-то своей силой, то что будет? — задала я очередной вопрос. — Его дух просто использует ее часть, чтобы исцелиться, но не смешаться, никакой связи, — уверял меня Эру. — Что ж, — вздохнула я, — сколько я еще о себе не знаю? — это был риторический вопрос, но гость в моей голове все же ответил. — Многого. Но со временем все станет яснее, — ободряюще произнес он. — А что мне делать сейчас? — теперь пошли проблемы насущного, — Ну поверят они мне и что дальше? — Учись сражаться, — от этого серьезного тона я выпрямилась, как по струнке, — тебе это пригодится. На этих словах Единый покинул меня и оставил размышлять о своей судьбе. Сражаться? Я? Да я же вообще безобидная! (И не важно, что в юности я дралась и спорила со всеми, кто был мне не по нраву, это было не так часто). Но под сражаться, он имел ввиду учиться убивать, а на это я не была готова. Хотя орков не было жалко, но отнять жизнь…даже такого отродья…это не совсем в моем стиле. Я даже с дедом не охотилась, хотя они с сестрой пытались меня затащить. Да и какой из меня воин, я ни настоящий меч, ни лук в руках ни разу не держала. Меня эта перспектива вообще не устраивает. И кто меня будет учить? Эльфы? По-моему, я им не очень нравлюсь. Хотя, может мне и показалось. Да и ростом я не вышла. Да и силой не отличаюсь. Разве что бегаю хорошо. Смогу свалить в случае опасности. В подобных размышлениях я и провела остаток дня, расхаживая по камере взад вперед. А под вечер меня повели на один из самых сложных разговоров в моей жизни, от которого зависела моя дальнейшая судьба.