Истина

Спустя еще две недели, как я очнулась, половина нолдор отправилась в Дортонион. Я отказалась, поскольку еще до конца не восстановила силы, да и хватит с меня пока что этих ужасов. Вторая половина осталась на Тол-Сирионе, восстанавливать и охранять остров. Всё, что я делала, после того, как в Дортонион уехал и Майтимо, который до этого тоже отдыхал и проводил со мной много времени, — это думала о своей жизни. Кто пытался до меня добраться? Кто хотел покорить своей воле? Есть кто-то хуже и опаснее Мелькора-Моргота? В один вечер, когда я в очередной раз рассуждала обо всём этом, сидя перед камином, в соседнем кресле появился Эру. — Приветствую, Силиэль, — спокойно произнес он, но я опять напугалась его неожиданного появления. — Единый… опять ты делаешь это, — поворчав, я сильнее укуталась в шаль, — что-то давненько тебя не было слышно. — Даа, — печально протянул он, складывая руки в замок на животе, — пытался отогнать от тебя кое-кого. — Что? — я нахмурилась. — Ты о моём сне? — кивок. — Что это было? — Бог не торопился отвечать, поэтому я добавила. — Это не был Мелькор. Я уверена в этом. — И ты права, — всё же заговорил мужчина, — я расскажу то, что не знает никто из моих детей, ни Айнур, ни Эрухини. Тебе это понадобится, — он посмотрел на меня, я редко видела Создателя таким печальным, — изначально, как ты можешь догадываться, существовало две… сущности. Свет, — он указал на себя, — и Тьма. Один без другого существовать не может. Мы «жили» в месте, о котором, если я начну объяснять, ты всё равно не поймешь, но Она начала поглощать всё, заполнять собою всё, что нас окружало. В этом «всё» и находятся все миры. Все Вселенные, подобные Эа. Я отделился, создал Чертоги Безвременья, за ними и Эа. Но она осталась там, снаружи. Мелькор выходил за пределы моих владений, там Она и забрала его, подчинила, заполнила собой. Я поздно заметил это, — я чувствовала, что Единый испытывает вину, — теперь Тьма пытается изнутри, с помощью моего сына, уничтожить всё, что я создал, и Материальный мир и Духовный. Второй должен был быть твоим «родным» миром, но ты, как и твой отец, хоть и по разным причинам, привязана к Первому. Теперь Она пытается добраться до тебя. И, к сожалению, я не могу этому помешать, — он замолчал, а я уже почти и не дышала. — Что значит не можешь? — прошептала я, в ужасе вспоминая то видение. — В этот раз я сама не смогу, ты должен вмешаться… — начала я, подумав, что Илуватар снова просто не хочет лезть в эти дела. — Нет, ты не поняла, Силиэль. Я не могу вообще. Никак, это за гранью моих возможностей, — я неопределенно мотнула головой. — Но ты же Бог. Ты всё можешь…  — Я могу влиять на Эа и на Чертоги Безвременья, на этом всё. Думаешь, если бы я мог, я бы не помог Мелькору? Не избавил бы его от того Искажения, что поглотило его Дух? — я молчала, с трудом перевария информацию. — Если бы я сразу поведал Айнур об устройсте мироздания, этого, возможно удалось бы избежать, — он снова печально устремил взгляд в огонь камина. — И что делать? — задала я очевидный вопрос.  — Не поддавайся, не сдавайся, не покоряйся. Ты должна справиться сама, в одиночку. — Без божьей помощи, — не в тему усмехнулась я. — Верно. Ты видишь, к чему это привело твоего отца. Думаешь, Эа переживет второго «Моргота»? — А как же Саурон? И другие его слуги?  — Они лишь слуги Мелькора, не Тьмы. Она управляет всем через него. Как бы тебе объяснить… — он сощурил глаза и задумался. — Мелькор был единственным, кто выходил за пределы Чертогов Безвременья и Она овладела им индивидуально. Другие же Айнур, прислуживающие ему, покорены, как бы, через посредника, а это разные вещи. — А я? Я-то не покорялась Тьме… будучи во Тьме… — если честно, я всё еще не до конца понимаю. — Ты его дитя, — как на простой вопрос «дважды два» ответил Единый, — изначально, все  Айнур не искажены, но ты родилась с этим… — Отлично, — вымолвила я, после непродолжительного молчания, — просто великолепно. Я всё еще не понимаю, что мне делать. — Послушай мой совет. Я знаю, что ты сочтешь его безумным, но тебе стоит открыть правду Нельяфинвэ. Он может научить тебя сопротивляться чужой воле. Кому, как не ему знать, какого это, когда твоим разумом и духом пытаются завладеть. — Скажи мне, что он не убьёт, не изгонит и не возненавидит меня, — эти слова давались с особым трудом, — и я сделаю это, — Эру молча посмотрел мне в глаза, — ясно, опять сама. Почему, когда я только начинаю принимать все обстоятельства и проблемы, то появляешься ты и добавляешь новых? — как-то горько пошептала я, но Создатель всё еще сохранял молчание. — Я вот жо… сердцем чую, что есть ещё что-то. — Если я вывалю на тебя всё и сразу, то ты точно не справишься. А пока, обдумывай мои слова, — и он исчез, опять. --- Следующие три месяца прошли, как в тумане. Я ушла в себя. Финдекано и его кузены арфинги, что так же, как и я остались на острове, пытались что-то разузнать у меня… что случилось. Но я лишь отмахивалась и, в итоге, они оставили меня в покое. Тем более, дел в крепости было предостаточно, все были заняты. Покои всегда были залиты солнечным светом, который вернулся в эти земли с уходом темных тварей. От этого мне было легче, я не так сильно ощущала присутствие Тьмы. Но осознание всё равно было ужасно. Я совершенно не знала, что делать дальше. Рассказать Майтимо? А вдруг он… даже подумать страшно. А страшнее всего, что я не стану защищаться или противиться его воле. Я просто не смогу. А если не рассказывать? Она вернется? То видение снова повторится? И будет повторяться раз за разом, пока я не сломаюсь? Я ничего не знаю… За эти месяцы я почти не выходила из комнаты, почти не ела, не спала. От стресса, вызванного всеми этими мыслями, я уже походила на овощ. Кожа посерела, хоть недостатка света не было и в помине, лицо осунулось, и, что меня очень напугало, мои волосы… появилась черная прядь. Когда я это заметила… когда я вообще взглянула ясным взглядом на своё отражение, то поняла, что нужно что-то сделать. И сделать это нужно сейчас. Не сидеть в покоях, как в склепе. Был уже конец осени, достаточно холодно, но, так как я не выходила на улицу, теплых вещей у меня не было. Да, впрочем, мне казалось, что сейчас они и не нужны. Я бежала по лестницам вниз, по направлению к воротам. Мне нужен был свежий воздух и тихая лесная чаща.  — Дана, ты куда так бежишь? — схватил меня за локоть Фингон, которого я даже не заметила. — Скверно выглядишь, — с сожалением произнес он. — Поэтому и бегу, мне нужно наружу, я уже не могу здесь находиться, — я попыталась высвободиться. — Возьми меч и не уходи слишком далеко, — наказал он, — и ты совсем легко одета, а ведь на днях уже снег пойти должен. — Не важно, мне нужно идти, — я пропустила чуть ли не все его слова мимо ушей, — я могу защититься, — твердо посмотрела я, наконец, в его глаза, когда он всё еще продолжал стискивать мою руку. — Хорошо, — и он отпустил. Я дальше понеслась по бесконечным коридорам и этажам. Блэка я отправила в Дортонион. Доверила своего волка Тьелкормо, всё-таки, у него есть опыт в общении с духами-собаками.  Поэтому сейчас я не могла сесть на своего друга и доехать до леса. Он был слишком далеко, вокруг были лишь холмы с редкими лесочками, да высокие горы. Морозный воздух резал легкие, холодное закатное солнце слепило глаза, а ноги уже горели огнем, когда я добежала до места, где река, окружающая остров, не такая бурная. — Владыка Ульмо, приветствую. Надеюсь, меня не унесет течением, — поток воды стал слабее, давая мне пройти, — благодарю, — поклонилась я, прежде чем ступить в ледяную воду. На мне было всё то же лавандовое платье, поверх плеч была накинула плотная белая шаль, толку от которой сейчас почти не было, а на ногах простые балетки.  Вода была нестерпимо холодной, но я продолжала недолгий переход до земли. Весь этот холод и бег, продолжившийся на берегу, отрезвляли. Добежав до поляны (окруженной редкими невысокими деревьями и скалами), с которой открывался прекрасный вид на небо, окрашеное всеми цветами заката, я остановилась и легла на уже пожелтевшую траву. Я глубоко дышала с закрытыми глазами, пытаясь сосредоточиться только на своих физических ощущениях, отгоняя уже надоевшие угнетающие мысли.  Казалось, что прошла вечность с того момента, как Единый поведал мне столь ужасные вещи. И эта вечность всё еще продолжалась, я перестала чувствовать поток времени. Даже сейчас, я открыла глаза, а небо уже застилали звезды. Когда успела наступить ночь?  Моё тело, деревья и земля вокруг были покрыты снегом. Как долго я здесь лежу? Несколько часов, дней, месяцев? Почему я не замерзла? Да, пусть лучше эти вопросы наполняют мою голову, но только не другие. Я вглядывалась в темное небо, не зная, что ищу там. Возможно, ответы? Кого я обманываю, никто мне их не даст… Наконец, я поднимаюсь на ноги и в голову приходит безумная, но прекрасная идея. В одно мгновение я обращаюсь в летающего змея и взмывают в воздух, сотрясая поляну, бывшую моим пристанищем. Я полетела на юго-восток. С высоты открывался невообразимый вид. Я видела всё. Оживленную крепость Тол-Сириона, выжженные леса Дортониона, так же покрытые сейчас снегом, границу закрытого Дориата, даже далекую твердыню Врага. Казалось, я могу дотянуться взором до любых земель. Неожиданно, пролетев уже немало лиг над пустынными горами, мне открылся невиданной красоты белый город, стоящий на холме. Многочисленные башни словно сверкали в свете звёзд, а на стенах несли стражу бдительные эльдар. Я охнула от изумления, но вырвался лишь страшный рык, привлекший внимание эльфов. Не успела я опомниться, как в меня полетели массивные стрелы, выпущенные из дальнобойного оружия на стенах города. Внизу воины кричали что-то, вероятно, подумав о нападении. Я начала разворачиваться, но одна из стрел успела вонзиться в моё бедро, пробив наверняка еще не окрепшую чешую. Из пасти непроизвольно вырвался звериный рев, распугав всех птиц из окружных лесов. Я чуть было не приземлилась на острые скалы, но поток ветра вовремя поднял меня ввысь и я продолжила лететь в обратном направлении. Гигантских орлов, паривших поблизости, я заметила не сразу, но, к моему удивления, они не нападали, а скорее выпроваживали меня со своих земель. Добравшись до «своей» поляны, я обратилась в эллет еще в воздухе, отчего мешком свалилась на землю и застонала от боли. Стрела лежала в нескольких метрах от меня, бедро было разодрано до мяса, взглянув на которое, я чуть не свалилась в обморок. — Чёрт, — выдавила я, обвязывая рану оторванным подолом уже испорченного платья. Все чувства вернулись, как некстати. Было холодно и больно. И страшно, ведь я не знала, как теперь добираться до Минас Тирита, пара слезинок отчаяния скатилась по моим щекам. Я бы так и продолжила плакать и трястись, совершенно позабыв о своих способностях, если бы не услышала скрип снега поблизости. Резко вскинув голову, я уставилась в золотые волчьи глаза. — Блэк, — облегченно выдохнула я, вымученно улыбнувшись. «Где ты была? Мы все волновались. Даже я не мог найти тебя» — В смысле? Кто «мы»? — начала осознавать я. — Нет… Нельо уже вернулся? Что значит «не мог найти»? «Давай вернемся в крепость, ты ранена» Я с трудом забралась на своего верного товарища и он понесся прочь от уже полюбившейся мне поляны. --- Маэдрос Все эти месяцы мужчина, вместе со своими братьями, кузиной и верными Первого Дома, непрестанно убивали и прогоняли многочисленных темных тварей Дортониона. Его сильно беспокоил кулон на его шее. Камень в нем постоянно был серо-фиолетовый, что означало тревогу и страх. Но он знал, что с Даной всё хорошо. Он писал ей письма, а она исправно на них отвечала, хоть и не очень многословно и красноречиво, что было непохоже на деву. Но эльда списывал это на пережитые ужасы Битвы. До тех пор, пока в один день камень не поблек. Он стал кристально прозрачным. Эльф не знал, что это значит, поэтому, спустя несколько дней, как ничего не менялось, написал срочное письмо, но ответ пришел от Финдекано. «Нельо, я не знаю, что сказать. Дева ушла из крепости более десяти дней назад и не вернулась. Я послал отряд на ее поиски, но они были безуспешны. Финдекано» Тогда, феаноринг оставил своих братьев, поскольку работа была уже почти завершена и оставалось лишь еще раз прочесать всю местность, и двинулся на остров. Черный волк отправился с ним, так же чуя что-то неладное. Когда Майтимо прибыл, с пропажи Силиэль прошел уже месяц. Он сгоряча накричал на брата, что тот отпустил ее одну и сам отправился на поиски, но не мог отыскать возлюбленную. Блэк и вовсе не мог почувствовать своего друга, будто ее и не существовало. До одного момента, когда всё-таки смог. --- Камень в кулоне Майтимо зажегся кроваво-красным. Цвет боли. Мужчина тут же подскочил направился к главным воротам, намереваясь снова прочесать близлежащие земли, опасаясь, что эллет вообще, быть может, уже в плену у врага. Но, еще не спустившись с лестницы, он увидел Дану верхом на волке, зашедшем во двор замка. Она начала слезать со зверя. Вся юбка и руки перемазаны в крови, платье порвано, а лицо осунувшееся и мертвенно бледное. — Силиэль! — воскликнул рыжий, когда та свалилась на холодные каменные плиты. Мужчина подбежал, подхватил деву и незамедлительно отнес ее к лекарям. --- Три дня спустя Я пришла в себя, почувствовав, как чья-то рука гладит моё лицо. Открыв глаза, свет на мгновение ослепил меня, но я разглядела лик любимого эльфа. — Май…тимо, — голос был хриплым, чувство было такое, будто я переболела пневмонией. — Тише, всё в порядке, — успокаивающе произнес мужчина, что сидел подле меня на кровати. — Что случилось? — спросила я полушепотом. — Это ты мне расскажи, — так же отвечал он, — где ты была так долго? — Долго? — почему-то я совсем не удивилась. — Тебя не было полтора месяца, — я округлила глаза, на сколько мне позволяло самочувствие. — Я не знаю… я была на поляне, а потом… не помню. Нельо, — голос прервался, — Единый поведал мне кое-что, — эльда напрягся, не зная как реагировать на такие слова, — я долго думала и потеряла счет времени. Прости, — я чуть не расплакалась. — Ничего страшного, главное, что сейчас ты здесь, — он взял и погладил мою левую ладонь, — но где ты получила такое ранение? — Я не… — я уже не могу врать, нет… — В меня выстрелили, — эльф нахмурился. — Какой стрелой можно было разодрать ногу? — уже серьезнее спросил он, теряя ласковые нотки в своем голосе. — Стрелой из дальнобойного оружия, — рыжий напрягся еще сильнее, — когда я, обращенная в урулоке*, пролетала над Гондолином… — эльда перестал дышать, непонимающе пронзая меня взглядом, не в состоянии вымолвить ни слова, — это еще не всё… Майтимо, — представить сложно, с каким трудом мне дались следующие слова, — Мелькор — мой отец.