Истина

По дороге в покои дева потеряла сознание. Майтимо успел подхватить ее тело, с сожалением осознавая, что поговорить придется позже. Уложив Дану в постель, он вернулся к родственникам, уже пришедшим в себя. С порога ему прилетела пощёчина от кузины. — Что ты наделал?! —  гневалась она. — Как ты мог обречь свою возлюбленную на такое?! Тебе ли не знать, что такое Клятва! — Артанис, — попытался успокоить сестру Финдарато, — я думаю, нам всем так будет спокойнее, — по его виноватому лицу было заметно, что он всё же сожалеет, что поддержал перводомца в его идее, но вслух этого говорить не стал. — Спокойнее… — как-то обреченно ответила женщина, — я видела ее, — вымолвила она, — в зеркале Мелиан и в своих видениях. И мне было бы спокойно и без вашего принуждения поклястся, — она замолчала. — И что ты видела? — подал голос Куруфин, который единственный (даже из феанорингов) был уверен, что решение было правильным. — Я не буду отвечать на этот вопрос. Но вы узнаете, когда уже будет поздно, — ее голос снизился до угрожающего и она покинула каминный зал. — Я согласен с Нэрвен, — говорил на этот раз Финдекано, — Нельо, почему вы сами всё решили? Надо было обсудить и принять единое решение, — рыжий молчал. — Мы даже не успели осмыслить всё, что увидели, — заговорил Макалаурэ, — как жестоко обошлась с ней судьба… Зачем надо было выворачивать ее душу пред всеми нами, Нельо? Ты мог сделать это один… — он не успел договорить. — А вы бы поверили тогда в ее невиновность? — ответил на слова брата Маэдрос. — Поверили, если бы сами не видели?  — Конечно. Ты думаешь, мы не доверяем твоим словам? — вклинился Фингон. — Тем более, Дана не раз доказала, что она не имеет отношения ко Тьме. Она вернула вам ваше наследство, весь поход спасала жизни квенди, как и мою. Я всё еще у нее в долгу. — Вы бы не смогли относиться к ней без подозрений, — помотал головой рыжий. — Лично я не смогу и сейчас, — произнес Куруфин. — Заткнись, Курво, — прошипел Карнистир, — вы с Нельо перешли границы. — Странно слышать это от тебя, — ответил ему колкостью брат. — Даже Морифинвэ со своим недоверием ко всему, что дышит, думает, что вы поступили неверно, — проговорил Ородрет. — Всё. — голос Маэдроса эхом прошёлся по большому помещению. — Уже всё. Ничего не изменить и нет смысла спорить. — Зато есть смысл высказать тебе, какой ты идиот, — произнес Карантир и тоже покинул их, толкнув плечом старшего брата. — Чего это он так реагирует? — удивился Питьо. — Да, не замечал, чтобы у них с Даной были особенно теплые отношения. Он даже изначально больше всех подозревал, что-то неладное, — добавил Тельво. — Просто он единственный из нас знает, каково это, потерять любимую, без шанса на воссоединение, — печально ответил Финрод, зная о его истории с Халет, — и, конечно же, он осуждает Руссандола. — Нельо прав, — заговорил Финдекано в наступившей тишине, — ничего не изменить и сказанных в этом зале слов не вернуть. Но, раз уж Дана согласилась на эту Клятву, еще и без сопротивления, — он на мгновение смолк, сожалея, что не остановил брата и позволил этому случиться, — то мы обязаны продолжать помогать ей исполнять волю Иллуватара. И отношение должно быть соответственным, — он серьезно посмотрел на Куруфинвэ. На этом они закончили и разошлись, но каждый всё равно еще не один час думал о случившемся. --- Я стояла посреди прекрасного сада. Вдали находилось знакомое озеро, в глади которого отражались кучевые облака. По ощущениям было раннее утро. Сладкоголосые птички только просыпались, потихоньку вплетая свои мелодии в тишину и успокоение этого места. Я шла по тропинке из фиолетового камня, оглядываясь по сторонам. Высокие ветвистые деревья, зеленая трава, множество мелких животных. Вдоль тропы иногда встречались скамьи. На одной из них я заметила фигуру. Поколебавшись, я всё же подошла. Это был неестественно высокий мужчина. Его белые волосы обрамляли прекрасное лицо, глаза были голубые, словно чистое небо, на губах застыла ласковая улыбка. Мужчина был облачен в голубые одежды, на груди была брошь в виде крыльев, а голову украшал серебряный с вправленными топазами венец. — Здравствуйте, — обратилась я к нему, прикладывая руку к сердцу и кланяясь. — Здравствуй, Силиэль, — его голос был мягок и доброжелателен. — Откуда вы… — я удивилась, когда он назвал меня именем, что дал мне Майтимо. — Я слышал, ветер донес мне твое новое имя, — во мне закрались подозрения о личности моего собеседника. — Кто вы? — спросила я прямо. — Брат твоего отца. Моё имя Манвэ Сулимо, — о как. — Владыка, — я поклонилась еще раз. — И я рад нашей встрече, — он похлопал рядом с собой, — присядь. — Мы в Садах Лориена? — спросила я, когда не без труда уместилась на высокой скамье. — Это твой сон, — ответил Манвэ, глядя на озеро вдали, — но да, если говорить про место, то мы в Садах Лориена. — Зачем вы хотели меня видеть? — задала я очередной вопрос. — Нам пора было познакомиться, Силиэль Мелькориэль, — я шире распахнула глаза. — Не называйте меня так, — шепотом. — Тебе не нужно бояться, тебя никто не будет судить за поступки отца. — Он отец мне по крови, но воспитывал меня другой. Не думайте, что я считаю Мелькора «папой», это разные вещи, — категорично заметила я. — Но это бессмыслено отрицать, — кажестя, король Арды меня не понял, — мне жаль, я не хотел тебя расстраивать, — мужчина сочувствующе посмотрел мне в глаза. — Ничего, я уже свыклась с мыслью, что мой родной отец — ужасный злодей. Но я рада, что меня воспитывали другие родители. Боюсь представить, что бы из меня выросло, останься я у Темного Валы. — Да, было бы печально, — согласился мой дядя, — но сейчас надо думать не о том, что было или могло бы быть, а о том, что будет, — философски изрек он, — ты не зря дала Клятву именем моего Отца. — Я понимаю, — воспоминания неприятно отозвались в сердце, — понимаю, что так было правильно. Кто знает, во что я превращусь завтра. А так… если в что, меня можно будет одолеть… — я сникла. — Я очень надеюсь, что этого не случится, — он взял мои ладошки в свои, по сравнению с моими, огромные руки, — и ты окажешься сильнее и лучше моего брата, — его голос стал печальным, — все Валар надеятся, что ты справишься со своим Предназначением, — я нахмурилась, — поэтому, когда будет нужно, мы явимся в Средиземье, — ошарашил он меня. — Я бы спросила, что это значит, но, боюсь, вы снова ответите загадкой, — Вала улыбнулся, — хорошо, я вас услышала и постараюсь не подвести. — Рад слышать это, — он немного помолчал, а после потерял свой ласковый и умиротворенный вид и продолжил уже серьезнее, — меня лишь удручает твоя связь с Домом Феанора и непоколебимая вера в них, — я хотела возразить, но мужчина не позволил его перебить, — будь осторожнее с ними, они пойдут на всё, чтобы достигнуть своих целей, — я не стала спорить и просто кивнула, после чего Айну вернул свой прежний вид, — думаю, тебе пора просыпаться. Удачи, Силиэль. Я верю в то, что у тебя всё получится, — и картинка начала рызмываться, я просыпалась. --- Келегорм и Куруфин — Турко, — обратился к брату Куруфин, — только не говори, что ты тоже считаешь, что мы с Нельо неоправданно заставили ее принести Клятву. — Не знаю, — светловолосый молчал всё это время, не понимая, что правильно, а что нет, — не думаю, что это так уж требовалось… Финдекано прав, она же не давала ни единого повода… — всё еще с сомнением продолжал он. — А если бы в будущем появился повод, то было бы уже поздно, — бесновался феаноринг, которого задели высказывание и обвинения его братьев и кузенов. — Возможно, ты прав, — Куруфин еще долго распылялся о правильности своих действий, но убедить брата полностью у него так и не вышло. --- Фингон, Финрод, Ородрет и Галадриэль — Интересно, Моринготто знал, что у него родилось дитя? — задался вопросом Артаресто. — Сейчас он точно знает, — ответил Астальдо, — и, скорее всего, когда-нибудь попытается ее схватить.  — Он разочаруется, когда Дана не станет исполнять его волю, — убежденно произнесла Артанис, что печально смотрела в окно, обхватив себя руками. — Он может сыграть на ее слабостях, — заговорил Финрод, — у девы доброе сердце, она не выдержит нахождения в Северной Твердыне и того, что Враг творит там с нашими сородичами. — Согласен, — подтвердил Фингон, что пристально вглядывался в огонь камина в своих покоях, — я бы предложил скрыться ей далеко на юге. — Она не пойдет, — Артинис отвернулась от окна и направилась к братьям, присаживаясь на диванчик, — она не будет прятаться, — дева ухмыльнулась, вспоминая высказывания Даны о Дориате, — да и Клятва теперь не позволит ей этого, — наступило молчание. Каждый думал о произошедшем и увиденном. — Хорошие у нее родители были, спасибо им за правильное воспитание, — проговорил Ородрет, отпивая из бокала вино. — Да, печальная судьба, — поддержал его брат, — будем надеяться, что моральные принципы, привитые ей смертными родными, перевесят ее родство с Падшим Валой, — все снова замолчали. --- Карантир и Амбаруссар — Морьо, чего ты так взбесился? — вопрошал Тельво. Они стояли на стене крепости. С севера дул морозный ветер, принося метели. Было начало февраля, и зима еще не торопилась отступать. Эльдар стояли закутанные в плащи и бросали взгляды на северные границы. — Ты ее видел вообще? — Карнистир, как это часто бывало, раскраснелся еще сильнее, чем обычно, чувствуя гнев и негодование. — Да она даже в поход пошла не в качестве воина, хотя, я уверен, в ней очень много силы, а в качестве лекаря. Будь девчонка врагом, стала бы она спасать жизни квенди? Конечно, нет. — Нельо просто боится… — тихо произнес один из близнецов. — Из-за своего страха он совершил непомерную глупость, — не успокаивался Морифинвэ. — Не думаю, что Дана не в состоянии с этим справится, — задумчиво проговорил Питьо, — по крайней мере, мы узнаем это от нее, когда увидимся в следующий раз. --- Маэдрос и Маглор — Кано, прошу, не говори ничего… — рыжему и так уже было совестно. — Ничего не говорить? — даже вечно спокойный Макалаурэ выходил из себя. — А что мне тогда делать? Ударить тебя, как Артанис? — Лучше ударь, — согласился брат, — но я не… я не мог иначе. Мне страшно, что она может… — он замолчал. — Не может, Нельо, — темноволосый устало вздохнул, приземляясь в кресло в своей комнате, — ты же видел. Дана никогда бы не стала служить Морготу, — старший молчал, — и что теперь? Она вернула твоё доверие такой ценой. А как ты будешь возвращать ее? — рыжий поднял на него отчаянный взгляд. — Нисс к тебе со всей распахнутой душой пришла, а что ты дал взамен? Заставил прочувствовать все самые ужасные моменты, еще и показал это всем. Пусть она теперь сама справляется с этой болью, так? — Кано не хотел сыпать обвинениями на брата, но не мог молчать и не попытаться хотя бы подтолкнуть старшего как-то искупить свою вину. — Нет. Я не оставлю ее, — прошептал Майтимо. — Я буду рад, если она найдет в себе силы не прекращать ваши отношения, — вымолвил Златокователь, который уже давно догадывался об этом, — ведь и ты стал не одинок, тебе стало легче. — Прекрати, — простонал Маэдрос, — я всё исправлю. Или постараюсь, да поможет мне Единый. Где-то в Чертогах Безвременья усмехнулся Эру. --- Я раскрыла глаза и с наслаждением потянулась. Большую комнату, как и всегда, заливал солнечный свет. Несколько минут мой взгляд бродил по узорчатому потолку и лишь потом переместился на остальное окружение. В комнате было непривычно чисто, что радовало глаз. В камине потрескивали поленья, давая тепло в этот зимний день. Я утопала в мягких теплых одеялах и подушках, вставать не хотелось. На душе было легко и даже как-то радостно. Впервые за долгие месяцы я чувствовала себя как нельзя лучше. Даже воспоминания о прошедшем дне не омрачали мой разум. Встав, наконец, с кровати, я направилась на балкон. Небо было чистое, морозный воздух приятно охлаждал кожу разгоряченного теплом комнаты и одеял тело. Я вдохнула полной грудью, ощущая еще больший прилив сил. Вернувшись в комнату, я направилась в ванную. Водопровод, слава Эру, уже починили, поэтому оставалось ее только нагреть. Погрузившись в теплую купель, я начала втирать ароматные масла в свою кожу и волосы, после чего еще некоторое время нежилась в воде. В одном из шкафов я нашла насыщенного зеленого цвета платье, в которое и облачилась.  Не став ждать у моря погоды, я уверенно вышла из своих покоев и двинулась в столовую. Завтрак уже подходил к концу, когда я вошла в помещение. На меня вмиг были направленные некоторые взгляды присутствующих, на которые я не стала обращать внимание, двигаясь к столу с Лордами. Среди них были не все. — Добрый день, — я поклонилась, — могу я присесть? — пару мгновений эльфы соблюдали молчание. — Конечно, — оклимался Кано и отодвинул стул рядом с собой. Через него сидел Майтимо, на которого я старалась не смотреть, дабы не предаться печальным мыслям. — Как самочувствие? — ласково спросил Финрод. — Отлично! — я уже накладывала в свою тарелку кучу еды, есть хотелось невыносимо, словно я все эти месяцы и крошки в рот не брала. — Настроение супер! — Супер? — златоволосый переглянулся с остальными. — Да! Великолепное! Удивительно, не правда ли? — я запихивала в себя еду. — Дааа, — неуверенно протянул один и близнецов, — Дана, с тобой точно всё в порядке? Какая-то ты слишком радостная для… — он замолчал под взглядом рыжего. — Тля тофо, кто тал нелушимую Клятву, котолая мофет его упить? — проговорила я с набит ртом.  — Не думай, что все из нас подержали эту затею, — произнес Макалаурэ. — Да ладно, чего уж там. Я понимаю. Я же дочь ужасного злодея и всё такое, — вымолвила я, прожевав, — я не в обиде. Главное, что вы не насадили меня на пику, а остальное — это так… — я махнула рукой, — второстепенные проблемы. — Дана! — пораженно вклинился Фингон. — Что ты говоришь такое? — Не обращай внимания, Астальдо, — расслабились и тоже развеселились Амбаруссар, — она всегда так шутит. К этому можно привыкнуть. — Кстати, о шутках, — возобновила я, — приближается первое апреля, это день розыгрышей, вам повезло, что здесь нет моей сестры. Она бы так пошутила, что вы поседели бы на месте. — О, да, — заговорил Питьо, — я помню, как мы разыграли тебя в лесу. Было весело. Турко, представь, — он обратился к брату, — мы обмазались красными ягодами и притворились, что на нас напали бешенные дикие белки! — А Дана поверила и чуть там же ее фэа не оставила хроа! — договорил за него близнец. — Правда, потом пришлось отмываться в ледяной воде, — их старший брат улыбнулся. — Ну и шутки у вас, — вздрогнул Ородрет. — Дана, — нежно, но при этом серьезно проговорила Артанис, — нам жаль, что пришлось просмотреть твое сознание. Я соболезную твоим утратам, — дева приложила руку к сердцу и склонила голову. — Спасибо, — я на миг оставила веселье, тяжело вздохнув, — что уж тут поделаешь. Жизнь вообще штука несправедливая, если вы еще не заметили. Сначала она дает тебе всё, что ты попросишь, а потом жестоко отнимает, — я пожала плечами, — ничего, все мы кого-то потеряли. Это не повод опускать руки и отчаиваться. — Мудрые слова, — улыбнулся Финдарато. — Могу я узнать ближайшие планы? — перешла я к делу. — Ну, вот отвоевали мы Тол-Сирион, очистили Дортонион и дальше что? — Артанис решила остаться на северной границе Дотониона, — глубокий голос Маэдроса заставил мое сердце сжаться, — Финдекано приглашает нас в Хитлум. Если ты хочешь… — я на мгновение посмотрела в его светлые глаза и решила так больше не делать, поскольку сердце заболело еще больше. — Конечно, я была бы рада посетить Митрим, — перевела я взгляд на Фингона и тот кивнул, улыбнувшись. — Мои братья и я отправятся обратно в свои земли, Финдарато и Артаресто останутся здесь. Раз ты согласна, вы с Нельо, Финьо и частью нолдор пойдете на запад, — я опустила взгляд в тарелку с десертом и моя улыбка немного угасла из-за того, что придется идти с Майтимо и без его доброжелательных родственников; хорошо хоть Фингон будет там, он вроде нормальный. — Понятно, когда выдвигаемся? — Как только сойдет снег, через месяц, — произнес Нельо. — Дана, — обратился ко мне глава Второго Дома, — ты… пролетала над Гондолином, это удивительно, теперь мы знаем примерное расположение моего брата Турукано, — я усмехнулась. — Дааа, вряд ли он был бы рад. Да и, — добавила я, заканчивая с едой и вытирая рот салфеткой, — знать то знаете, а вот тропы не особо. Город же окружен горами, просто так до него не добраться. — Это верно, — ответил Фингон. — Ну, ладно, спасибо за завтрак и что вы меня не убили, — я встала и поклонилась, — доброго дня. Остальные пожелали мне того же, опять сетуя на мои шутки, и я направилась к выходу. В коридоре меня нагнал Майтимо… — Дан… — начал он, схватив меня за предплечье. — Силиэль, — я остановилась, но не обернулась. Мы можем поговорить? — О чем? — всё же нашлась с ответом я. — О нас. — Нас? А «мы» всё еще есть? — наконец обернулась я, поднимая на него взгляд. — Мелет*… — от такого обращения в душе екнуло уже который раз за утро, — прошу… — он так умоляюще смотрал на меня, что я не смогла отказать. — Хорошо, Нельо, — мужчина нехотя, но отпустил меня и мы направились в его покои. --- — Силиэль… — начал он, когда двери за нами закрылись, а я подошла к окну в его спальне, — прости меня… — Мне не за что прощать тебя. Я сама захотела пойти на всё, что ты предлагал, — мой взгляд всё ещё был обращен к зимнему пейзажу за окном. — Посмотри на меня, пожалуйста, — я, на ватных ногах, повернулась, — я говорил с Кано и он натолкнул меня на мысль, — мужчина замолчал. — Ну? И? — я скрестила руки на груди. — Я заставил тебя… — начал тот, но я его перебила. — Нельо, ты не заставлял меня. Если бы я не хотела открывать свой разум или давать Клятву, я бы не сделала этого. Но я понимала, что это необходимо. Просто надо и всё тут, — я вспленула руками. — Нет. Я бы мог сделать это один, — он шагнул навстречу и я отступила, — и мог бы вообще не говорить ни о какой Клятве. — Всё нормально. Она послужит всем на пользу, — эльда продолжал подходить, а я отодвигаться. — Всем, кроме тебя? — как-то обреченно вымолвил Майтимо. — Ну, почему же? Если я обращусь ко злу, то будет шанс избавиться от меня навсегда. Мне эта идея по душе, я не хочу принести никому зла, но не знаю, что случится со мной завтра, мало ли… — я вспомнила такой же разговор с Манвэ. — Не говори так… — я уперлась в окно и он остановился, — почему ты отходишь? Ты… боишся меня? — спросил эльда неверящим тоном; на его прекрасном лице читалась такая горечь, что мне стало его жалко и тут же захотелось броситься в его объятия и утешить, но что-то не позволяло мне это сделать. — Ч-что? — глаза забегали. — Нет, Нельо, просто я… Что ты хочешь от меня? — уже громче сказала я, теряя контроль и приближаясь к истерике. — Показать, — он приблизился почти вплотную, взял мою ладонь и приложил к своему лицу, — посмотри, но это будет больно… — я не верила, что Майтимо предложил мне это… — Нельо… Ты не должен, — признаюсь, одной из эгоистичных причин моего нежелания, было то, что я увижу деяния отца своими глазами. — Нет, я хочу, чтобы ты увидела. Хочу, чтобы ты была единственной, кто увидит… — Не боишься, что я могу внушиться тебе темные помыслы? — я нервно улыбнулась. — Мелет… — эльф прикрыл глаза, сильнее прижимаясь к моей ладони, я почувствовала, как он желает мне что-то показать и не стала сопротивляться. --- Воспоминания начались с раннего детства. Женщина с огненно рыжими волосами укачивала своего младенца, напевая ему нежную мелодию. Высокий черноволосый мужчина рядом собирал кроватку, мягко улыбаясь. Я узнала в них родителей Нельо. Дальше я увидела, как он, уже подросший, заглядывает в кроватку с Кано. Рядом стоит Феанаро, всё еще спокойный и без тревог на своем красивом лице. Вот он играет с младшим братом во дворце своего деда. Рядом бегает такой же, как и Маглор, черноволосый ребенок, чуть старше него. Потом, еще больший, Маэдрос держит на руках малыша Турко, пока Кано противно настраивает арфу, издавая скрежещущие звуки. В следующий миг вся его семья оказывается в походе по Аману. В моей голове успела пронестись мысль, что это прекрасное место. Далее всё шло по накатанной. У Майтимо рождались братья. Его отец становился всё мрачнее и всё больше запирался в мастерской. Нерданель была всё печальнее. Всё это очень давило на наследника Первого Дома и я отчетливо ощущала весь этот груз царственной власти и места старшего брата враз. Обострялись проблемы и внутри семьи и с другими Домами. Нельяфинвэ всеми силами пытался недопустить раздора. Хотя бы между кузенами. И у него это вышло. Но вот Феанаро и Нолофинвэ не желали мириться и, в итоге, случилось то, что случилось. Мельком я видела своего отца, что как-то пытался завести разговор с Нельо, но тот, помня высказывания отца о Падшем, сводил все беседы на нет, а то и вовсе игнорировал, чем, возможно, и заслужил ненависть Темного.  Момент, когда Майтимо с братьями обнаружил мертвого нолдорана, заставил почувствовать меня ту же боль, что испытывала я при смерти дедушки с бабушкой. Дальше всё понеслось еще быстрее, отчего, как мне казалось, у моего хроа закружилась голова. Вот они сообщили отцу, после чего направились обратно в Форменоссе и похоронили погибшего.  Вот они дают свою злополучную Клятву. Вот собираются в Исход. Отношения между Домами всё еще накалены, отчего рыжему еще тяжелее поддерживать хоть какое-то подобие спокойного положения вещей, ведь отец был занят практической частью Исхода. Резня в Альквалондэ, Проклятие Мандоса, последняя его встреча с Финдекано, перед тем, как Феанор прикажет тайно сесть на корабли и уплыть. Лосгар, за который Майтимо по сей день испытывает вину, хоть и не участвовал в сожжении кораблей. Они строили укрепленный лагерь на берегу Митрима, когда на них напали войска Моргота. Его отец ушел далеко вперед, опьяненный быстрой и легкой победой. Маэдрос поздно заметил и спохватился, поэтому не успел спасти его. Боль от потери родителя тоже была мне знакома. Через некоторое время Нельо берут в плен… Начинается самое страшное. Я смотрю, как мой отец всячески истязает тело и дух эльфа. Он унижает его, насмехается, заставляет вспоминать все его потери. Убивает других эльдар на его глазах. Но Майтимо не ломается. Фантазия Моргота, кажется, не знает границ. Каких только пыток он не выдумывал. И прижигать раскаленным клеймом, и вырезать полосы или различные знаки, и выдирать ногти, зубы или волосы, и растягивать на дыбе, ломая кости. Кажется, я столько способов пыток и не знала. А ведь я училась на археологическом и мы проходили эпоху средневековой экзекуции и этого «добра» у людей навалом. --- В какой-то момент я просто не выдержала и силой вырвалась из воспоминаний любимого, хоть он и хотел показать все. — Нет! Хватит! — я сотрясалась в рыданиях сползая на пол, от хорошего настроения не осталось и следа. — Силиэль… — мужчина опустился передо мной на колени, — извини, но я хотел поделиться… — Майтимо! — я не выдержала и бросилась к нему. — Прости! Мне так жаль, что Он делал это с тобой! — его рубашка пропитывалась моими слезами. — Ничего, тебе не за что извиняться, — эльда прижал меня к себе, — это не твои деяния… Я подняла глаза и заметила одинокую слезу на его щеке, которую тут же поцеловала, не понимая, чью боль пытаюсь унять. — Мельдэ**, — прошептала я и Нельо слабо улыбнулся, обнимая меня крепче.