Истина

16 марта все выступили из Минас Тирита. Феаноринги в Восточный Белерианд, мы в Западный. Но до этого случилось еще несколько запоминающихся событий, приятных и не очень. --- Через три недели, после того, как я призналась о себе, я встретила Нисимэ, что вернулась с патрулей границ. — Дана… — она растерянно хлопала глазами, а после поклонилась. Мы стояли у стен крепости, где я гуляла в сопровождении моего хвостатого друга. — Я хотела бы принести свои извинения, — сквозь зубы произнесла она, всё еще опустив взгляд, я молчала. После спасения Финдекано, уже все знали, что я «посланница Эру». Эльфийка подняла глаза и встретилась с моими. Она нахмурилась и застыла на несколько секунд, будто о чем-то размышляя. — Нисимэ, — я тяжело вздохнула, — я прощаю тебя, — и мило улыбнулась. — Нет… — она отшатнулась, — ты что-то сделала со мной… — сердце пропустило удар. — Не понимаю, о чем ты, — косила я под дурочку. Девушка в один прыжок достигла меня и схватила за грудки. — Что ты сделала со мной?! — закричала она. Рядом тут же оказался Блэк, злобно зарычав. «Стой, все в порядке» — мысленно передала я ему. — Нисимэ, отойди от меня, — мой угрожающий тон заставил ее снова отшатнуться, — я ничего с тобой не делала, — солгала я, — не приближайся ко мне. — Это ты не приближайся ко мне! Может все и верят, что ты «посланница Единого», — она скривила лицо от отвращения, — но я-то знаю, кто ты такая… — настала моя очередь хмуриться; казалось, что дева сходила с ума. — И когда-нибудь твоих защитников не окажется рядом, — она оглянулась на все еще скалящегося волка и быстрым шагом ушла в крепость. Это был неприятный случай. Я вспомнила о словах Иллуватара о последствиях. Кажется, я непреднамеренно повредила ее разум, но, к своему стыду, не сожалела об этом.  --- Еще через неделю, 1 марта, у меня был день рождения, о котором, конечно же, знали многие. По совместительству в этот день был пир. Пир, в честь начала нового года, конца ремонта крепости и победы в Битве С Волками, так ее назвали нолдор, на синдарине же ее называли Дагор Даннас Драуг. --- Я была облачена в синее легкое платье, волосы собраны в незамысловатую прическу, а голову венчало тонкой работы украшение из серебрянных листиков и небольших камней.  К этому времени из Нарготронда успели подтянуться небольшая часть эльдар, что жили в Минас-Тирите прежде. С наступлением теплых дней, вернутся все, кто этого желает.  Атмосфера была спокойной и легкой. Но, вопреки этому, спокойно мне вовсе не было. Первая легкость после Клятвы прошла (как объяснила мне Артанис, моей фэа стало легче, после того, как я отринула всю ложь, что носила так долго в сердце) и прежняя тревога вернулась, хотя, казалось бы, чего бояться теперь? Может Моргота? Или Тьмы? Или обоих сразу? Хоть члены Домов и относились ко мне доброжелательно, но я всё же чувствовала некую натянутость. Или, это я сама себе напридумывала? Ох уж эта человеческая натура… Я стояла у стены, пытаясь не привлекать лишнего внимания и ушла в свои мысли, однако, меня прервали. — Леди Дана, — передо мной стоял высокий черноволосый нолдо, он мило улыбался, вглядываясь в моё лицо, — позволь представиться, — он приложил руку к сердцу и коротко поклонился, — Тьелперинквар Куруфинвион. — Эм, здравствуй, — я как-то неловко повторила его жест, — рада познакомиться. — Я тоже рад. Многое слышал о тебе, — мужчина неоднозначно посмотрел в глаза. — Да? Интересно, что же? — я уже предвещала не очень лестные слова, что, возможно, говорил Курво сыну. — Что ты вернула Сильмариллы Первому Дому, тайком пробралась в армию моего дяди и спасла Финдекано жизнь, — он ненадолго затих, но продолжил, — о твоём непростом… родителе, о Клятве, о… — я помрачнела. — Спасибо, что так любезно напомнил, — перебила я нолдо, — уверена, твой уважаемый отец говорил обо мне не самые хорошие слова, — я опустила взгляд на пол. — Не держи на него обиду, у сыновей Фэанора нелегкий характер, — я нахмурилась от непонимания его настроя ко мне, а потом шумно вздохнула. — Я не в обиде, предчувствую, что когда-нибудь моя личность откроется многим и от злых слов не отделаться. — В любом случае, я рад, что ты на стороне Света, — я посмотрела на его добродушное лицо, неужто он так отличается характером от отца? — я тебя понимаю, не все относятся ко мне доброжелатьльно из-за моего отца. — Знаешь, думаю, моя ситуация чуть сложнее твоей, — я улыбнулась. — Хах, не могу не согласиться. По правде сказать, отец велел мне не вести с тобой много разговоров, но мне интерено узнать о месте, где ты жила раньше, — его глаза загорелись любопытством. — Давай как-нибудь в другой раз? — произнесла я, увидев в отдалении недовольное лицо Атаринкэ. — Договорились, хорошего вечера, — он еще раз поклонился и отошел. Я подошла к одному из столов, наполняя свой бокал соком (никакого алкоголя, ну его) и взглядом выбирая одно из множества угощений. — Дана, привет, — я обернулась к голосу. — Кано, — приветливо улыбнулась и поклонилась. — Как ты себя чувствуешь?  — Сойдёт, — я пожала плечами. — Надеюсь, ты споёшь сегодня, — и снова я подавилась. — Опять ты со своим… А у меня есть выбор? — он отрицательно махнул головой и усмехнулся. — Уверен, многие будут рады твоим песням, — я закатила глаза. — Уверена, многие здесь плохо знают квэнья, — повторила его манеру речи и кивнула в сторону дориатрим. — Это не важно, ты уже забыла, как петь? — Ой, всё, спою я, — сдалась я, — только ты опять подыграй мне, ладно? — Конечно, не волнуйся, — он продолжал улыбаться, — пошли? — Что, прямо сейчас?! — опешила я. — Почему бы и нет? — эльф уже направился к небольшой сцене и мне не оставалось ничего, как пойти за ним, — скажешь, как будешь готова, — я кивнула, припоминая подходящие песни. Канафинвэ устроился на стуле, настраивая арфу, я встала за ним, борясь с желанием положить руку на его плечо для спокойствия. Тот повернулся и мягко кивнул мне, успокаивая. Всё же, я волновалась выступать перед целой толпой эльдар.  — Я готова, — произнесла я и открыла свой разум, мужчина подал знак остальным музыкантам и они сменили тему на ту, что нужна была мне. --- Спустя несколько мгновений раздался чарующий голос, привлекая всеобщее внимание.  В клетке твоей льется юный ручей, Он же перестанет биться, Перестанет биться. В жизни твоей, Из долин цветущих огней, Больше не случится, Больше не случится. Время ведь нельзя остановить, Пока кровь кипит. Покажите мне далеко, То прекрасное далеко, Где лучится и цветет Цветет, цветет, цветет апрель. За дорогою дорога, От источника к истоку, Где лучится и цветет Цветет, цветет, цветет апрель. Крути быстрей, Колесо запутанных дней. Что же тебе снится? Что же тебе снится? Дома ручей, Где тоскует нежность свечей, Больше не случится, Больше не случится. Обещай мне больше не терять. Покажите мне далеко, То прекрасное далеко, Где лучится и цветет Цветет, цветет, цветет апрель. За дорогою дорога, От источника к истоку, Где лучится и цветет Цветет, цветет, цветет апрель. Дева сложила руки в замок и смотрела прямо, настраивая себя на спокойствие. Песня была подходящей и она расслабилась, впервые за вечер. Последний куплет Макалаурэ пропел вместе с девой, не удержавшись. Его голос был не менее красив, потому прекрасно гармонировал с нисс. Гости наслаждались песней, их обволокли покой и легкость, что и требовалось на сегодняшнем пиру.  Когда голоса стихли, все еще немного приходили в чувства. --- Я тихонечко отошла от сцены и по стенке поползла к столам. Вроде, всё прошло хорошо, мне даже понравилось. Музыка и негромкие разговоры возобновились. — Как всегда, твой голос прекрасен, — раздалось за моей спиной, когда я наливала очередной бокал. — Нельо, — я поклонилась. С того дня, как мы всё выяснили, я всё же старалась не так много времени проводить с мужчиной. Хоть мои чувства и были искренни, но я прекрасно осознавала, что ничего дельного у нас быть не может. По крайней мере, пока мой отец жив. Еще один повод для тревоги. Надо было как-то сказать ему об этом. — Спасибо, — я предложила ему бокал. — Как твоё настроение? Мы редко видимся, — произнес медноволосый с неким сожалением. — Хорошо, — я натянула улыбку, — давай выйдем, прогуляемся. Мы покинули праздничный зал и направились за стены замка. Местами всё еще лежал снег, потому эльда накинул на  меня свой камзол. В тишине мы дошли до реки. — Майтимо… — начала я. — Постой, я хочу сказать тебе кое-что, — он нервно сглотнул и достал что-то из-за пояса, — я долго думал об этом. Особенно после того, как узнал о тебе всю правду. Я вижу, что ты достойна моего доверия, — он пристально смотрел в мои глаза, — мне хорошо с тобой. Ты можешь привнести радость и свет даже в самые хмурые дни и исцелить мою изувеченную фэа, — видно было, что слова давались ему нелегко, — и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Мы оба теперь связаны Клятвами, — как-то горько, — и вместе будем бороться с Врагом. Поэтому, я не хочу терять времени, которое может закончиться в любой день. Громова Даниэла Львовна, — ого, он запомнил моё полное имя, — Силиэль, — мужчина волнительно улыбнулся, — станешь ли ты моей… — Нет, — прозвучал мой твердый отказ и Маэдрос застыл, — прости, — мы ненадолго замолчали и я всё же продолжила, уже не так твердо, — пока Моргот отравляет землю тьмой… Пока есть шанс, что я могу… Или ты… — он стоял, как вкопанный, с протянутой рукой с кольцами. — Мелет… — услышала я тихое. — И не надо вот этого всего сейчас, Нельо, — я нервно улыбнулась, хотя влага подступила к глазам, — ты всё прекрасно понимаешь, — я сжала его целую руку своими, и зашептала, — не думай, что я не хочу прожить свою жизнь с тобой, но… не сейчас, не сегодня, не здесь… У меня есть миссия, у тебя она есть. Так давай для начала выполним их, — нолдо всё еще молчал, обдумывая мои слова. — Хорошо, Силиэль, я запомнил. Но, всё же возьми, — он раскрыл ладонь и я неуверенно взяла кольцо поменьше. — По правде сказать, я и не смела надеяться, что после всего ты захочешь жениться на мне… После твоего недоверия, — прошептала я еле слышно, глядя на серебряное кольцо. (Мужчина горько осознал, что его недавние действия всё же не прошли даром) — Всё в порядке? — спросила я, выходя из задумчивости. — Давай оставим всё как есть, — Майтимо несильно сжал меня в объятьях. — Да, ты права. Подождем, — мы стояли так еще некоторое время, а после возвратились в крепость. Стало легче, от того, что мы всё прояснили, но печально, что всё выходит именно так. --- В один из дней после пира я столкнулась со своим знакомым, о котором и вовсе забыла. — Лайрэндил! — мы оба удивленно пялились друг на друга. — Дана! — после чего он неожиданно обнял меня. — Я слышал, что ты здесь, и был удивлен, что мы ни разу не пересеклись! — Я очень рада, что с тобой всё в порядке, — искренне говорила я, — Алассэ уже небось заждалась тебя, — юноша немного покраснел. — Я тоже рад, что ты цела. Зачем ты тайком присоединилась к войску? Могла бы найти меня… — Ты бы меня выдал, — перебила я эльфа, — и не отнекивайся. — Я бы так не сделал, — всё же возразил он. — Ладно, это уже неважно, — я махнула рукой, — ты возвращаешься в Химринг? — Да. Сначала я хотел отправиться с араном в Хитлум, но передумал, меня ждут, — он снова покраснел и улыбнулся. Мы еще немного поговорили и попрощались. Слава Эру, что он цел, я бы не хотела потерять еще одного друга. --- За два дня до отъезда Амбаруссар уговорили меня кое что им показать. Для этого мы направились далеко в горы, дабы никто не увидел. К нам присоеденилась «темная троица», отчего я удивилась, но возражать не стала. — Ну же, Дана, давай уже! — нетерпеливо возгласил один из рыжих. Так. Они хотят, чтобы я превратилась в дракона. Ну, раз хотят, получат. Мы стояли на какой-то возвышенности, направленной на север, где сгущается тьма. Момент, тело загорелось изнутри, я снова испытала боль, но она, так же как и раньше, быстро закончилась.  Сверху вниз я наблюдала за шокированным эльдар. Я легла, вытянула лапы и положила на них голову, направляя в сторону мужчин. — Неверятно, — прошептал Келегорм, с опаской подходя ближе. — Ты можешь говорить? — произнес Куруфин. — Могу, — рычащий голос вырвался из пасти и эльфы отшатнулись, — не волнуйтесь, не съем, — я утробно засмеялась. — Мы еще не были так близко к валарауко, — произнес близнец. — Я был, — подал голос Карнистир, точно, Таргелион ведь сожгли драконы. — Как думаете, — снова заговорила я своим устрашающим голосом, — если бы драконов воспитывал не Моргот, они бы могли вырасти не злобными? — Исключено, — снова Куруфин, — они создания Тьмы, это заложено в их природе. — В природе Айнур и Эрухини заложена любовь к миру и собратьям, но, как мы видим, есть исключения, — рассуждала я. Нэри окружили меня, трогая чешую, рога, когти и зубы. — Айнур и Эрухини были изначально созданы Светлыми, хоть и с искажением твоего отца, — спасибо, говнюк, что напоминаешь мне об этом. — Тогда уже с искажением Тьмы, ведь это она завладела Мелькором, — я намеренно не стала называть отца Врагом. — Значит он никогда не был величайшим из Айнур, раз сломался под ее напором, — не успокаивался Атаринкэ. — Ладно, давайте не будем ругаться, — успокаивал нас Тельво, или Питьо, — Дана, пошевели конечностями. Я встала, когда эльдар отошли, помахала крыльями, вызвав небольшой ветер, прошлась взад вперед, и дернула хвостом сбивая одного надоедливого феаноринга с ног и смеясь.  — Ты можешь извергать пламя? — спросил, усмехаясь, Морьо. — Не знаю, я не пробовала. И не собираюсь. — Не делай так, — недовольно прошипел Куруфин, когда встал и отряхнулся. — Извини, хвост дрогнул, — и я опять засмеялась, спугивая птиц недалеко. — Это можно было бы использовать в битвах… — задумчиво произнес Карантир. — Э, стоп, меня спросить не забыли? — возмутилась я. — Если будет такая уж большая необходимость, то, конечно, я бы обратилась, но лучше этого не делать. — Почему же? — удивился Туркафинве. — А как вы объяснили бы это воинам? А как на это отреагировал бы Моргот, когда узнал? — эльфы на это промолчали. — Покатаешь нас? — задорно спросил один из Амбаруссар. — Свалиться не боишься? — усмехнулась я. — Твои лапы, — он указал на них, — могут нас держать. — Плохая идея, — пробубнил Курво. — Ладно, как хотите, сделаем кружочек, — я резко схватила близнецов и оторвалась от земли, повалив троицу. Они вцепились в мои пальцы мертвой хваткой, очевидно, не ожидая, что я соглашусь. Я вознеслась к самым облакам и наслаждалась видами с высоты. — Вы там как? Живы? — Что-то меня подташнивает, — произнес один из мужчин. Я сделала крюк и мы медленно снизились обратно на землю. — Духи, Дана, нельзя же так резко пугать! — сказал рыжий, когда я отпустила их. — Хах, ну вы же сами попросили. Турко с Морьо подсмеивались над младшими, Курво ворчал, но, в целом, всё прошло хорошо. Эльфы еще немного поизучали моё драконье обличие и на этом мы закончили. *** В Чертогах Намо Фэанор, глядя на очередной гобелен матери, не мог поверить, что его сын хочет связать себя узами брака с дитя Врага. Его отец, что стоял рядом, пытался успокоить разгневанного сына, который не растерял свою пламенность и после смерти хроа. — Фэанаро, успокойся, ты ведь ее даже не знаешь, — раздавался тихий голос нолдорана. — Отец, как ты можешь оправдывать это?! Нельяфинвэ совсем с ума сошел! Как он смеет?! Она совсем затуманила ему голову! — если бы он мог, то тут же ударил стену, но, к сожаления, оболочка духа ему это не позволяла. В очередной раз, Пламенный отправился в Зал Намо, дабы гневно просить того выпустить его дух на волю, но тот оставался безмолвным.