В руинах собственного искусства.

Сасори угостил чаем однокурсника, но больше предложить ничего не смог. Так как старался не выходить на улицу последнее время и не мог пополнить запасы холодильника. Дейдара старался не поднимать болезненные темы для художника, внутри себя надеясь, что это всё пройдёт и Сасори, даже будучи слепым, найдёт новое вдохновение, чтобы творить. Ведь в мировой истории действительно есть такие люди, которые продолжали творить даже полностью лишившись зрения. Другой вопрос в том, сможет ли сам Акасуно побороть себя — справиться с собственным отрицанием. Из дома они вышли заблаговременно, даже не смотря на то, что Дей категорически не хотел вставать из-за стола. Но пунктуальный Сасори ни за что не даст тому опоздать на собственное шоу! Не видя не то что цифр, а даже часов, он постоянно напоминал Тсукури о том, что в восемь им необходимо выйти. Как ни странно, живой будильник сработал на вечно опаздывающего блондина как надо. Дейдара заметил, что Сасори хоть и оставался очень холодным и порой в его словах проскакивала грубость, но был рад находиться в чьей-то компании. Всё же живые люди, находящиеся по-настоящему рядом, больше всего дают понять, что ты ещё хоть кому-то да нужен. Поэтому человеческое внимание Тсукури лучше всяких антидепрессантов справлялось с последствиями быстро приближающейся слепоты Акасуно. Придя на главный стадион, Дей поразился масштабам. Он приходил сюда много раз, чтобы продумать свой проект в мельчайших деталях, но сейчас он ярче всего осознавал, каких масштабов будет его собственное шоу, закрывающее мероприятие, посвящённое дню города. — Не могу поверить в происходящее, — выразил свои чувства блондин и повернулся к Сасори. Но тот лишь опустошено смотрел в никуда. В этой темноте он даже не видел очертаний своего теперь бывшего однокурсника. Всё слилось в единое чёрное полотно — абсолютно пустое и непроглядное. По программе основная часть должна была длиться всего сорок пять минут, а затем пятнадцать минут фестиваля фейерверков. Конечно, Дею хотелось скорее посмотреть именно на свой вклад в этот день, но из-за уважения к работодателям он был обязан появиться к самому началу представления. Ему было неловко перед Сасори, ведь тому терпеть почти часовую программу было вообще не обязательно. Да и не интересно, скорее всего. Музыкальные выступления, речь, развлекательноу шоу… В этом тёмном покрывале ночи самыми разными цветами сверкала овальная сцена посреди стадиона. Множество огней освещали звёзд, старающихся зарядить хорошим настроением всех присутствующих. Дейдара про себя подметил, что была использована очень удачная идея для сцены — это был крупный круглый подъем на самостоятельной конструкции, благодаря которой артист мог не задумываясь поворачиваться лицом ко всем — а всё из-за подвижности сцены! Сасори сидел молча, бок о бок со своим товарищем. Не смотря на то, что им достались прекрасные места во втором ряду, Акасуно всего это оценить просто не мог и ему оставалось лишь слушать голоса и нелюбимую им музыку. Говорят, что место украшают не цветы, а человек, с которым ты на них смотришь. Красноволосый положил свою голову на плечо Тсукури, а тот даже вздрогнул от удивления. Он был слишком поглащен стериотипами о том, что Сасори — очень холодный, не показывающий всем подряд своих искренних эмоций… Даже его недавние срывы грубости не смогли переубедить Дея. — Ты устал? — настороженно поинтересовался блондин, краем глаза поглядывая на товарища, — Мы можем пойти домой, если хочешь… Я провожу тебя. — Мы? — удивлённо переспросил Акасуно, — Пропустишь собственное шоу? — Я видел его в проекции и по частям множество раз, — улыбнулся Дейдара, — я хотел, чтобы его увидел ты. — Мне приятно, что ты позвал меня и я побуду до конца с тобой, — ответил Сасори, только «увидеть» я ничего не смогу. Программа хоть и была не особо интересной для обоих парней, но всё же пролетела относительно быстро. То ли из-за хорошей компании, то ли из-за того, что Сасори даже умудрился вздремнуть. Объявили начало фестиваля фейерверков как подобает — с музыкой, световым шоу и громкими речами. Сасори поднял голову, пытаясь всё-таки разглядеть что же происходит на сцене. Но буйство цветов в его глазах превращалось лишь в смешение темных пятен с грязно-жёлтыми. Недавно Акасуно прочёл, что жёлтый — это последний цвет, который различают люди с подобным заболеванием. «Интересно, — задумался про себя Сасори, — тут правда все жёлтого цвета или я…». — Пойдем, сейчас начнётся, — сказал Дейдара и поднялся с места. Схватил товарища за руку, он быстрым темпом повёл того в сторону улицы через выход стадиона. — Куда мы идём? — ничего не понимая, спросил красноволосый юноша. — Здесь будет отличный вид, но для тебя я выбрал место куда лучше, — улыбаясь, Тсукури ни на минуту не останавливался — стремительно шагая к заветному месту, — здесь прямо над нами одна из функционирующих башен запуска. Дейдара поздоровался с охранником и предъявил ему свой бейдж. Тот приветливо отступил, освободив вход для парней. — Сейчас будет лестница, — предупредил Тсукури, пропуская вперёд Акасуно, — поднимайся верх, я пойду позади. Металлическая башня, построенная специально для этого мероприятия была достаточно высокой, чтобы удобнее было осуществлять запуск фейрверком. Площадка была оформлена очень современно и удобно — тут разместили даже кресла. Одногруппников встретил мужчина, поставленный ответственным за эту точку. — Вы на вип места? Покажите ваши билеты, — после приветствия сказал молодой сотрудник. — Не видел тебя на репетициях. Я — Дейдара Тсукури, — доставая именной бейдж, улыбнулся блондин, — мы пойдём наверх, хорошо? — Да, конечно, — уводя взгляд в ноги, кивнул юноша. Блондин не стал обращать особого внимания на незатейливого работника и повёл за собой Сасори наверх. Просторная металлическая «беседка» с видом на стадион. Высокие поручни ограждали небольшое пространство. Свежий воздух в отличие от предыдущего почти полностью закрытого этажа сразу нахлынул на двух юношей. — Здесь безопасно, об этом не беспокойся, — предупредил своего друга Дейдара и подвёл к поручням, — И мы вовремя, сейчас без двух минут девять. Шоу началось без опазданий, с точностью до секунд. Сасори не видел ничего, кроме переодически возникающих желтоватых пятен перед его глазами, но чувствовал всем телом вибрации от шума петард. От ног до самой гортани его захватывало странное чувство, которое раньше ему не удавалось почувствовать… Дейдара повернулся в сторону Сасори, спиной к собственному детище, и взял юношу за руку. — Взрыв — это пульсация, — прошептал Тсукури и приложил ладонь Акасуно к своей груди. Через всю одежду почти полностью ослепший художник прочувствовал быстрое биение сердца Дея. Поняв, что Сасори не противится его действиям, блондин отупистил руки и лёгким действием еле-еле коснулся бледных губ юноши под громкие многочисленные взрывы фейрверков. — Никогда не забывай о том, что одно чувство можно выразить миллионами способов, — всё ещё еле-еле касаясь губ товарища, тихо проговорил Тсукури, — я хотел бы чтобы ты по-новому почувствовал живопись. По-новому, но по-своему ощутил искусство картин.