Жизненная необходимость

Алекс опаздывал на встречу. Вечерние пробки, бич каждого многомиллионного города, опять заблокировали центр Стоунвиля. Хаотично дёргающийся автомобильный поток, похоже, окончательно увяз в нагретом за день асфальте. Должно быть, так чувствует себя подопытная мышь в лабиринте — стремление к определённому месту-цели и строгая ограниченность передвижения — неподконтрольное, вязкое ощущение беспомощности. Он чуть убавил кондиционер и потёр ладонями лицо. Несмотря на закрытые окна, какофония из звуков автомобильных клаксонов проникала в салон, и он с досадой заметил, что от висков начинает медленно растекаться пульсирующая боль. Как всегда, не вовремя: через полчаса предстояла встреча с Микаэлем Тэйном. Гордон ожидаемо был против. Пришлось напомнить, что сейчас он не в том положении, чтобы ставить условия, и альфа заткнулся. Договор был окончательно согласован, и его подписание Алекс наметил на следующую неделю. У него осталось одно незаконченное дело — выполнить обещание, которое он дал Джейку в их последнюю встречу. Он пообещал другу встретиться с Тэйном тет-а-тет и убедиться, что на него не оказывают давление и его согласие на донорство является добровольным. На самом деле решение не являлось уступкой, мысль о необходимости разговора с омегой возникала и раньше. Алекса никогда не привлекало насилие, и если бы он почувствовал страх или явное отторжение потенциального донора, то без раздумий отменил бы сделку. Встреча должна была состояться в кафе «Brier», где он заказал столик на двоих, и куда пытался сейчас прорваться сквозь паутину пробок. Алекс всё же немного опоздал. Тэйн уже ждал его и, когда он подошёл, медленно поднялся навстречу. Перед Берном было то же бледное, маловыразительное лицо, что он помнил по снимку в досье, разве что тени под глазами стали чуть заметнее. Омега был среднего роста, худощавым и пропорционально сложенным; в гибком теле уже не было подростковой угловатости, а скупые и немного скованные жесты Микаэля выдавали в нём амона, не привыкшего к частому общению. Серые брюки, рубашка на пару тонов темнее — комфортная, ничем не примечательная одежда. Алекс, привыкший к броской красоте и яркому «оперению» своих любовников, невольно задался вопросом: не переоценил ли он свои силы и сможет ли лечь в постель с этим безликим существом? — Вы не слишком довольны результатом осмотра, не так ли, мистер Берн? — Алекс вздрогнул, услышав тихий голос. Оказывается, пока он оценивающе и не особо таясь разглядывал омегу, тот смотрел на него в ответ и легко считал реакцию. Тэйн не улыбался, что странно диссонировало с насмешкой в его словах. С удовлетворением, которое вряд ли смог бы объяснить даже себе, Алекс отметил, что Гордон не преуспел в попытках воспитать покорную, бессловесную марионетку. — Здравствуй, Микаэль, — он только сейчас заметил протянутую руку и поспешил пожать её. Рука оказалась тёплой и сухой. — Прости, не хотел показаться бестактным. Надеюсь, ты не будешь против, если мы сразу перейдём на «ты»? Учитывая характер наших дальнейших отношений, думаю, это будет естественно. Как ты считаешь? Тэйн мягко, но решительно высвободил руку.  — Здравствуйте, мистер Берн. Я считаю, что в подобных отношениях нет ничего естественного. — Если бы не спокойный, почти сожалеющий тон, Алекс заподозрил бы своего собеседника в сарказме, но взгляд Микаэля оставался таким же отстранённым и непроницаемым;  этот рано повзрослевший подросток прекрасно научился прятать чувства за маской безразличия. — Вы можете обращаться ко мне так, как вам удобно, — добавил он. Берн отвлёкся на официанта, который подошёл к ним принять заказ. Тэйн не стал брать меню и попросил травяной чай. Алекс заказал чёрный кофе и наугад ткнул в название одного из десертов. Что ж, по всей видимости, слёз и соплей не будет — цыплёнок оказался внезапно с характером. Невыносимо хотелось курить, но их столик стоял в зоне для некурящих и дозу никотина пришлось отложить. У него не было ни времени, ни желания затягивать беседу, поэтому он сразу перешёл к делу. — Блейк ознакомил тебя с содержанием договора? — дождавшись утвердительного кивка, Алекс продолжил: — До того, как он вступит в силу, я хотел бы узнать, как ты относишься к своей роли в сделке. Скулы омеги чуть покраснели, но опускать взгляда он не стал. — У вас есть моя подпись. По-моему, это исчерпывающий ответ на ваш вопрос. — Явное смущение на контрасте с сухим тоном выглядели забавно. Он бы умилился, если бы знал, как это делается. Алекс откинулся на спинку стула и, постукивая пальцами по столу в такт запоздалой мысли, с новым и далеко не радужным интересом рассматривал Микаэля. О чём он только думал, отказываясь от ЭКО? Уж явно не о том, что не будет знать, с какой стороны подойти к суррогатному донору, очевидно даже близко не имеющему представления об отношениях подобного рода. Ощущение, что он совершает ошибку, крепло с каждой минутой — перспектива вытаскивать Тэйна из-под кровати, чтобы уложить его в свою постель, уже не привлекала, даже в качестве мести Блейку. С другой стороны, идти на попятный накануне подписания сделки было бы совсем уж нелогично: возможно не прямо в глаза, но Гордон наверняка поднимет его на смех и для этого у него будут более чем веские основания. Оставался небольшой шанс, что омега всё же передумает и откажется от участия в сделке, и Алекс не без удивления поймал себя на том, что почти надеется на такой исход их встречи. Он подождал, пока официант поставит перед ними напитки и десерт, и, когда тот отошёл, вернулся к разговору. — Хорошо, будем говорить начистоту. Гордон принуждает тебя к суррогатному донорству? Тэйн держал чашку обеими ладонями, словно пытаясь согреть их, и до смешного напоминал взъерошенного на ветру воробья. Вопрос, похоже, его не удивил, но и отвечать он не спешил. — Вам не кажется, что ваш интерес немного запоздал, мистер Берн? — отмер, наконец, он. Джейк определённо бы порадовался. Под нарочитой вежливостью ответов и нивелированными взглядами парень слишком явно топорщился острыми углами и колючками. Пока он раздумывал над ответом, тот продолжил: — Я отвечу на ваш вопрос, но при условии, что вы ответите на мой. Алекса развеселил такой бартер, и он снисходительно кивнул: — Я  весь — внимание. Что конкретно тебя интересует? — Почему в поисках суррогатного донора вы обратились к Гордону Блейку? Что ж, следовало признать, Тэйн оказался сообразительным парнем, и он предпочитал прямые вопросы. Конкретно этот Берн не собирался с ним обсуждать, поэтому решил продолжить эстафету вопросов: — Почему ты не спросил у своего альфы? — он уже знал ответ, но любопытно было увидеть реакцию омеги. — Гордон не считает нужным пояснять мне свои действия, — простая констатация факта, озвученная без тени обиды или сожаления. Этот омега давно смирился с подобным отношением и, похоже, не пытался ничего изменить. Алекс не знал, насколько Тэйн посвящён в реальное положение дел своего альфы, но едва ли тот даже приблизительно догадывался о масштабе проблемы. И если Гордон не посчитал нужным ввести его в курс, то Алекс тем более не намеревался этого делать. Но вопрос требовал ответа, а Микаэль смотрел прямо и выжидающе, и он не придумал ничего лучше, чем выдать полуправду: — Что ж, здесь нет никакой тайны. Блейк узнал о том, что я ищу суррогатного омегу. У него, в свою очередь, возникли определённые финансовые трудности, и он предложил мне взаимовыгодную сделку. Я удовлетворил твоё любопытство? На короткую секунду скулы омеги отвердели, и он слепо уставился Алексу за плечо. В застывшем взгляде мелькнула такая странная смесь тоски и решимости, что Берн с трудом подавил желание оглянуться. Где-то рядом зазвенел о керамику металл, послышался тихий смех, и мимолётная метаморфоза исчезла так быстро, что впору было задуматься — не померещилось ли ему? Глядя ему в глаза, Тэйн старательно кивнул: — Полностью. — Если существовала идеальная наклеенная улыбка, то именно её сейчас и продемонстрировали Алексу. — Простите за неуместное любопытство. К сожалению, я мало что понимаю во взаимовыгодных сделках, в отличие от моего альфы и, конечно же вас, мистер Берн. Но спасибо за прямоту. Теперь я тоже, со всей откровенностью, могу ответить на ваш вопрос. Гордон ни к чему меня не принуждал. Я добровольно решил поддержать его предложение. Вы ведь должны понимать, брачные узы предполагают жертвенность «в горе и в радости, в болезни и здравии…» Я просто не мог поступить иначе. Тэйн выглядел по-деловому сосредоточенным и вежливым на грани с чопорностью, и, тем не менее, у Берна появилось отчётливое ощущение, что над ним продуманно издеваются. Похоже, парень решил сыграть роль принесённого в жертву героя. Почему бы и нет, тем более что в эту игру вполне можно играть вдвоём. А к роли злодея Алексу не привыкать. Разговор можно было считать оконченным. Он дал омеге шанс отказаться от суррогатного донорства — тот им не воспользовался. У него не осталось ни одного препятствия для подписания договора, и Алекс с чистой совестью решил закрыть для себя этот вопрос. Он предложил подвезти, но Тэйн отказался, сославшись на то, что Гордон ждёт его в условленном месте, и они попрощались.