Жизненная необходимость

Микаэль проснулся в незнакомой комнате. Утренний свет, приглушённый задёрнутыми розоватыми шторами, окрашивал стены и предметы обстановки в тёплые тона; кожи приятно касался мягкий хлопок постельного белья. Подтянувшись на руках, он сел и прислонился к обитой тканью спинке кровати. Саднящая боль напомнила о кожаных фиксаторах, но, взглянув на запястья, Микаэль обнаружил, что они аккуратно забинтованы. Он попытался вспомнить день и вечер накануне, но единственное, что осталось в памяти — начало эструса. В этот раз ему было гораздо хуже, чем обычно. За завтраком он с трудом заставил себя проглотить несколько глотков горьковатого чая, после чего Бертран отвёл его в изолятор; и последнее, что осталось в памяти — ремни, слишком тесно затянутые на груди. Он попытался сказать об этом Бертрану, но тот, как всегда, пропустил его слабое бормотание мимо ушей. Не считая лёгкого головокружения и шума в ушах, чувствовал себя Микаэль на удивление хорошо. Эструс не мог закончиться так быстро, и, по идее, его ждали девять суток изнурительного жара, ломки и болезненных мышечных конвульсий. Он знал, что существуют препараты, облегчающие подобное состояние, но Гордон никогда не позволял ему такие поблажки, это мог сделать только Алекс Берн и сейчас он находился в его доме. Недолгие размышления прервал негромкий стук в дверь, после чего она почти сразу открылась. Алекс Берн, одетый в идеально сидящий на нём костюм-тройку, и выглядевший так, словно сошёл с обложки журнала «Бизнес-альфа», стоял в дверях его комнаты и задумчиво разглядывал его.

***

Бросив внимательный взгляд на омегу и оценив его самочувствие, как «намного лучше, чем вчера», Алекс постарался улыбнуться поприветливей: — Доброе утро, Микаэль! Как себя чувствуешь? — Я… — тот закашлялся, пытаясь прочистить пересохшее горло, и чуть сипло продолжил: — … в порядке. Доброе утро. — Ты у меня дома, как ты уже, наверно, догадался. Ванная комната справа от тебя. На тумбочке — пакет с одеждой. — Одеждой? — Тэйн опасливо скосил взгляд в сторону тумбочки. Все страхи цыплёнка капсом обозначились на встревоженном лице. Кажется, он ожидал, что весь эструс его будут держать в постели и, не мешкая, с порога потребуют выполнения договора. Хотя чему тут удивляться — после увиденного в Мэдли. Пожалуй, стоило успокоить парня. «Тёмная Бездна, детский сад какой-то, ничем подобным я раньше не занимался», — озадачился Берн. С минуту он всерьёз обдумывал мысль вернуть омегу обратно, но, вспомнив пыточную в доме Блейка, решил, что просто не сможет это сделать. Варварство и дикость несусветные; должны же быть какие-то органы, занимающиеся надзором за подобными вещами. — Твоя одежда ещё в стирке. Я попросил Дастина купить тебе что-нибудь для дома, ты всё найдёшь в пакете рядом с тобой. Всё ещё немного потерянный и по-утреннему сонный Микаэль, похоже, только сейчас заметил, что на нём чужая одежда. Опустив голову, он с недоумением оглядел себя: пижамная рубашка Алекса, на несколько размеров больше, съехала и висела на одном плече, открыв часть груди и светло-розовую ореолу соска. Залившись краской, омега подтянул ворот к шее. Подвигав ногами под одеялом, он покраснел ещё больше. — А… кто… — казалось, ещё слово, и Тэйн воспламенится. Забавное зрелище. Алекс невольно увлёкся разглядыванием этого внезапного локального пожара и едва не пропустил вопрос. — Я. Вчера позвонил Гордон и сказал, что у тебя начался преждевременный эструс. Мне пришлось самому заехать за тобой. Ты уснул в машине и спал всю дорогу, пока мы ехали, и когда… твоя одежда… Берн почувствовал, как потеплели скулы: «Этого только не хватало, это не заразно, случаем?» — мелькнула досадная мысль. — В общем, тебя следовало переодеть, чем мне и пришлось заняться. Да, — деловито подытожил он. Омега кивнул, не поднимая глаз. Кажется, комментариев к его блестящему спичу не будет.  — Ты, должно быть, голоден. Извини, я спешу и сегодня не смогу составить тебе компанию за завтраком, но мой мажордом не даст тебе скучать. Когда приведёшь себя в порядок, спускайся на первый этаж, Дастин покормит тебя и покажет дом. Раз в неделю здесь бывают служащие из клининговой компании. В остальное время всем заправляет мой мажордом Дастин Сноу. Должен предупредить: он бывает бесцеремонным и излишне любопытным, к тому же иногда путает понятия "работодатель" и "подчинённый", и имеет прискорбную склонность к манипулированию, но в целом с ним легко поладить. По всем вопросам ты можешь обращаться к нему. Алекс не мог поручиться, что Тэйн его расслышал. Зависнув рассеянным взглядом на его галстуке, тот, похоже, старательно прислушивался к внутренним ощущениям. Вероятно, одно из побочных действий Эстралона, решил Берн. — Да, вот ещё что, — спохватился он. — В твоей ванной комнате на полке лежит блистер с успокоительным, если почувствуешь… э-э-э… недомогание, прими две таблетки. Алекс дождался ещё одного утвердительного кивка в сторону скомканного до побелевших пальцев одеяла и, уже разворачиваясь к двери, добавил: — Увидимся вечером. Сноу мрачно проследил его побег из дома без завтрака, но в этот раз воздержался от замечаний по поводу нездорового образа жизни. Под мерный гул машины Берн размышлял о том, что в их первую встречу в кафе цыплёнок выглядел куда увереннее. Хотя его вполне можно понять — эструс заставлял омегу чувствовать себя уязвимым, а если ещё учесть, что в подобном состоянии он очнулся полуодетым и в чужом доме… Хм… Он вспомнил, как снимал с того влажную от испарины одежду, и пальцы непроизвольно дрогнули при воспоминании об ощущении гладкой, упругой кожи под ними. Под унылыми бесформенными тряпками Микаэля Тэйна скрывалось неожиданно красивое тело. Берн, в постели которого побывал не один десяток омег, раздевая парня накануне вечером, не мог не оценить его соблазнительные изгибы и ровную матовую кожу.

***

Микаэль спустился по широкой закруглённой лестнице и в нерешительности остановился в центре внушительного холла. Прямо над ним мерцала причудливой формы люстра, на стенах висело несколько картин без рам — и больше не было ничего. Просторно, светло и пусто. Если бы не сверкавшие чистотой поверхности, он предположил бы, что хозяин дома только что вселился и не успел обставить его мебелью. Немного поразмыслив и ещё раз оглядев стерильное пространство, ярко освещённое светом из больших панорамных окон, Микаэль решил, что либо так и было задумано, либо Берн попросту не обращает внимание на то, что окружает его в повседневной жизни. Где-то негромко хлопнула дверь, и следом ощутимо потянуло ароматом кофе. Живот отреагировал заинтересованным ворчанием. Микаэль не без удивления отметил, что действительно голоден, а такое уже давно не случалось с ним в дни эструса. Приписав чудодейственный эффект таблеткам, он двинулся на аппетитный запах и спустя минуту застыл в дверях кухни, с восторгом оглядывая поблёскивающий стеклом и металлом интерьер. Он не мог сказать, сколько простоял там с открытым ртом, когда его отвлекло негромкое покашливание — Микаэль вздрогнул и поспешно перевёл взгляд на амона, который насмешливо рассматривал его. Дастин Сноу оказался довольно молодым бетой и он был темнокожим. Он назвал свою фамилию и с живым интересом уставился Микаэлю в глаза. Дождавшись «Очень приятно. Микаэль», Сноу крепко пожал протянутую руку и, тряхнув угольными дредами, одобрительно кивнул: — Это то, что я называю «покер фейс», ты мне нравишься, парень. Зови меня Дасти. Присаживайся, не мельтеши в дверях, — бета махнул рукой в направлении стола. Налив кофе в две чашки, он поставил одну из них перед Микаэлем и подвинул к нему тарелку с румяными, аппетитно пахнущими блинчиками и креманку с джемом. Несмотря на долговязую и казавшуюся угловатой фигуру, двигался Сноу с грацией большой сытой пантеры. — Скажу тебе прямо, Мик, ты совершенно не вписываешься в ту публику, что я обычно имею неудовольствие наблюдать рядом с мистером Берном. Я в замешательстве, что случается со мной не так уж часто. Может, прояснишь для меня один вопрос: что понадобилось этому кровососу от тебя? Последние слова бета произнёс, усаживаясь напротив него и пристально уставившись в глаза. Микаэль почувствовал, как скулы снова начинает заливать румянец. Давно уже ему не доводилось столько краснеть. — Святой Космос! Нет, я, конечно, допускаю, что застенчивость где-то ещё существует в нашем пропащем мире, но в этом доме я вижу её впервые, — подперев голову кулаком, Дастин некоторое время молча и восторженно разглядывал Микаэля, словно перед ним был редкий музейный экспонат. Заметив, что взгляд Сноу опустился на его перевязанные запястья, Микаэль натянул рукава толстовки пониже. Бета хмыкнул и покачал головой: — Вот что мы сделаем, детка. Я не буду ни о чём тебя расспрашивать. А такая выдержка, поверь мне на слово, дастся мне очень непросто. Но взамен ты пообещаешь мне, что если этот раптор обидит тебя, ты обязательно скажешь Дасти. Я найду на него управу, можешь не сомневаться. По рукам? Микаэль коротко выдохнул и кивнул. Заметив его явное облегчение, бета с понимающей улыбкой подмигнул. — Вот и славно. Ты ешь, ешь. Я не слишком докучаю тебе своей болтовнёй? — дождавшись в этот раз отрицательного мотания головой, он продолжил: — Ты не слишком-то разговорчивый парень, как я посмотрю. Так чем мы займёмся с тобой сегодня? Мистер Берн попросил меня заняться твоим досугом. Хотя это не совсем то, что он сказал. На самом деле, он имел наглость заявить следующее: «Не давай скучать моему гостю». Можешь понять всю степень моего негодования? — Сноу с возмущённым видом выпучил глаза. — Ещё никто не жаловался, что ему скучно со мной, и вдруг такое… Так, я сбился с мысли. Дай-ка подумать, чем я могу занять тебя? У нас есть шахматы, есть Монополия. У нас есть роскошный домашний кинотеатр, хотя, на мой вкус, у этого сноба довольно скучная подборка дисков. Есть ещё лего… м-м-м… Может, железная дорога? Дастин с сомнением оглядел Микаэля и помотал живописно разлетевшимися дредами. — Нет, пожалуй, это больше подойдёт для сорванцов Шона. А может ты любишь перебирать все эти пыльные книжки? У мистера Берна большая библиотека на втором этаже. Решай, парень, выбор за тобой, у меня есть несколько свободных часов, до того как я начну готовить обед, и на это время я — весь твой. — Я люблю готовить, — осторожно заметил Микаэль. — Хм, — Сноу задумчиво выбил дробь пальцами на столе и, откинувшись на спинку стула, снова уставился на него. — Этот твой трюк… — бета неопределённо помахал возле своего лица, — действует на меня совершенно немыслимым образом. Скажу тебе со всей откровенностью: Дасти не любит конкурентов на кухне, но для тебя, детка, я сделаю исключение.